Это Ястреб

Фиалковая дымка сумрака укрывала ситцевым одеялом город. Засыпали торговые палатки, переполненные дешёвой дребеденью. Блестящие камушки серебристых украшений затихали под стуком крышек шкатулок, убаюкивая голосистых торговок. Набитые золотом карманы радостно позвякивали при каждом шаге трудолюбивых дам, переносивших в вязанных узлах нераспроданную утварь, которую завтра предстояло вновь выставить на витрины, зазывая путников лучше разглядеть товар. Мужчины, укрытые темными плащами, вели уставший мулов, едва качавших ленивыми головами в такт цоканью копыт по брусчатке серых мостовых. Хорт затихал. Вечным упокоением смотрел на него находившийся в отдалении обсидианово-чёрный замок, мрачным величием затмевая роскошные сады богатейших вельмож. Такие строения вечны. Угрюмый исполин, давно потерявший всяческий интерес к жизни, укутал в своих покоях темного мага. Стоя перед зеркалом, Паук мягко проводил гребнем по струившимися с плеч синим волосам, всматриваясь в витиеватые начертания на желтеющих страницах заколдованных письмен, добытых бесчестной хитростью ещё несколько лет назад. Окинув безразличным взором многочисленные пылившиеся корешки из борщового бархата, с укоряющей гордостью стоя ровными рядами на полках. Золочёные страницы не были предназначены для злого колдуна, желавшего использовать из личной выгоды тайные предсказания, обретя незаслуженное могущество. Противясь аккуратным пальцам, достававшим фолиант со своего места, страницы обратились сияющим прахом, оставив пепельную горсть у худощавых ног Паука. Он вздрогнул. Лицо искривилось в бессильной злобе, заставив выронить гребешок на каменный пол. Гул стих. Прекрасный экземпляр был уничтожен, увы, достаточно сильным заклятием. Будто бы автор, заключивший в переплёт бесценные знания, предугадал, к кому они могут попасть. Обложка, с высеченной на ней желтоватой тесьмой причудливого лиственного узора, насмешливо улыбалась волшебнику, празднуя последним вздохом сладкую победу. Победу, стоившей души. Взор брошен на часы. Стул с противным гомоном отодвинут от стола, а сам хозяин замка, едва успев набросить на плечи сливового оттенка мантию, покинул рабочий кабинет. Бледные черты вскоре приняли прежнюю величественность, стоило магу приблизиться к широкой лестнице. Он непринуждённо опирается о перила и расплывается в едва уловимой усмешке при неверном сиянии свечей. По телу пробегают мурашки, стоило внизу раздаться громкому гулу отпирающихся тяжелых дверей. Прибыл. — Паук, —высокий незнакомец сбрасывает капюшон, без страха подняв одаренное шрамом лицо вверх, прищуривая карие глаза. — Твоё бесстыдство не знает границ. Отвечай же, к чему ты вновь чинишь бесчинства на улицах Хорта? Твои люди… — Я знал, что ты сам придёшь ко мне сегодняшней ночью, Ястреб. — чарующе мягко перебивает строгую речь верховного мага Паук, неспешно спускаясь к гостю. — Более того, я сам хотел тебя сегодня видеть. Грациозные шаги эхом катились по каменным ступеням ниже, разливаясь хрустальным переливом по гнетуще холодной обители длинноволосого. Ястреб, не скрывая угрюмой усталости, неожиданно сделал шаг навстречу к насмехающемуся магу, заключив в необыкновенно тёплые объятия. Мурашки. На губах растворились все едкие речи, которые должны были сломить дух ночного визитера, прорезавшись приглушённым стоном. — Ты весь продрог. Уж сколько раз я буду вынужден просить тебя хоть раз одеться теплее, Паук? Или же мои просьбы для тебя не более, чем сторонняя помеха? Ответь же, прошу. Широкая ладонь, покрытая жёсткими мозолями, бережно проводит по шелковистым волосам, спускаясь чуть ниже, к спине. Тёмный маг вздрагивает, однако, не отстраняется от объятий, приобняв в ответ за плечи бывшего друга. — Я отыскал способ обрести бессмертие, Ястреб. Именно я сумел сделать то, на что ни один волшебник не был доселе способен. И завтра… Да, завтра я претворю этот план в жизнь. Я буду вечен, как этот замок, стоит только пожелать! Только представь — губы склоняются к уху колдуна. — то могущество, которое будет подвластно. Мне будет даровано самое сокровенное сокровище - время. Я стану богат, как тысячи тысяч королей! Слушая вдохновлённый голос Паука, маг аккуратно оглаживает белёсую щеку, стирая стрелку под глазом. Паук недоуменно подаётся чуть назад, ненадолго стихая. — Ты действительно прав. — соглашается Гед, наблюдая триумфальный проблеск в глазах — Бессмертие - есть высшая награда для жаждущего знаний и могущества. Однако, готов ли ты расплатиться с проклятьем, Паук? Готов ли ты видеть, как великие города станут прахом, как падет Хорт? Готов ли ты провести столетия совсем один? Готов ли потерять… меня? Неуверенно покусывая нижнюю губу, тёмный маг позволяет коснуться упавших на лоб прядей, смиренно прислушиваясь к словам единственного явившегося в этот час к нему. — Ты сам уже немолод, конец человеческой жизни, увы, всегда непредсказуемо близок. Ты знаешь, каков может быть лик смерти и как он страшен, когда явится в предсмертной агонии. — Именно так. Я перехитрю время, только… — Только позволит ли оно сделать это? Жизнь изворотлива, а смерть мудра, отсчитывая положенные каждому часы. Каждому из нас предстоит встретить её. Большие пальцы касаются заслезившихся серебристых глаз, стирая собравшиеся в уголках хрустальные слезинки. — Действительно ли так прекрасна будет жизнь без уверенности в её конце? После рассвета приходит день, за ним следует вечер, за вечером ночь. Будет ли счастье, живущему в вечном дне? — Вечный день подарит вечную свободу от страха. — дрожащей улыбкой отвечает Паук. — Я не смею влиять на твои решения. Однако, боишься ты вовсе не смерти. Нет ничего ужаснее одиночества. Тебе нужны друзья. Паук мрачно вздыхает и надменно прищуривается, убирая чужие руки с лица. — Довольно. Они не поймут меня никогда, как не поймёшь и ты, Верховный маг. Волшебник выскальзывает из объятий Ястреба, стремясь вернуться к изучению заклинаний, но его спешат прервать. — Я не разделю с тобой вечности, но до рассвета мы останемся вдвоём. Тёмный колдун оборачивается, одарив примирительным кивком соперника. — С такими врагами друзья не нужны, правда? — руки скрепляются в жарком рукопожатии, а ноги послушно уносят Верховного вслед за шагами Паука. — И все-таки кое-кто соскучился по нашей близости. Не станешь отрицать? — пусть волшебник и не видел собеседника, но голос выдавал проявившуюся добродушную улыбку. Он предпочёл промолчать, закрывая в спальне двери. В камине тлели красные уголки, овевая комнату тусклым рыжим светом, едва ли пробивавшийся сквозь тьму. Обувь слетает на камни, рядом падает накидка. Увлечённо оглядывая женственные очертания бледнеющей фигуры, Гед освобождает ноги от сапог вслед за Пауком, уже успевшего пристроиться на алом покрывале из чистейшего шёлка. — Я буду нежен в этот раз. Приглушенно мурлыкнул темноглазый, оставив в стороне верхнюю одежду. Мантия сиротливо сползает со стула, покуда владелец подсаживается к темному волшебнику, отодвигая лёгкие пряди с ключиц. — Здесь ничуть не теплее, чем в коридорах. Чуть ёжится обнаженный партнёр, чьи запястья властно сжимаются в хватке любовника. Губы накрывает волной горячего прилива, чуть покусывая их в разгорающемся азарте. Колючая щетина уже не так заметно ощущается на нежной коже. Ещё! С придыханием вглядываясь в сияющие проблески карих звёзд, Паук приподнимается на локтях. Сильные руки сползают чуть ниже, освобождая от нижнего белья магистра. — Ты обещал быть нежным. — спешно напоминает разорвавший поцелуй маг, содрогаясь под тяжёлым телом Верховного. Проникновение заставило резко вскрикнуть от неожиданности и слабого возмущения длинноволосого, схватившегося за чужую шею как можно крепче. Первые толчки доставляли заметный дискомфорт, но вскоре, расслабившись под чередой ласковых поцелуев у плеч, колдун расслабился. Кровать натужно скрипнула под любовниками. Резкий вздох. Толчок. Стремительно краснея от нахлынувшего удовольствия, Паук впивается ногтями в спину Ястреба и опрокидывает его назад, прямиком на подушки. По бёдрам стекает пот. Опьяненный страстью, Верховный издаёт приглушённый рык наслаждения. Под ним вьётся белёсое тело, которое хочется сжимать снова и снова, проникая глубже, занимая рот языком, притягивая к себе голову за волосы. Едва уловимо всхлипывая, Паук не сдерживает эмоций, оставляя красные полосы от лопаток до поясницы. Партнёр изливается внутрь, вечер получает долгожданную сладкую развязку. Отпав от светлого мага, Паук заспанно натягивает на щуплые плечи одеяло, приникнув к любовнику. — Здесь слишком холодно, тебе стоило бы лучше одеваться. — сонным голосом воркует на ухо лежащему маг, обнимая его поперёк талии. Утром Геду придётся покинуть это место. Покинуть, чтобы уже следующим вечером распрощаться с мирно уснувшим Пауком, слабо посапывавшим под сенью лучей занимающегося рассвета.