forever

Сатору всегда говорил, что он сильнейший, и ни один существующий в этом мире человек не смог бы его сломать. но Гето Сугуру был не человеком. он был целым миром, чем-то, что Годжо никак не мог понять. и даже не пытался и этот мир уничтожил его в считанные секунды, лишь взглянув из-под свисающих локонов растрёпанных чёрных волос, окрашенных вязкой бордовой жидкостью, от которой несло потерей. — я никогда не прокляну тебя. - вдруг сказал Гето и выдал такую искреннюю, детскую улыбку, что Годжо еле удержался на ногах. ему стоило нечеловеческих усилий не рвануть вперёд и не вжать умирающе тело в свои больные от чувств объятия. но лучше бы он тогда сорвался. лучше бы сделал это, чем потом, сидя на кухне техникума в полном одиночестве и с тлеющей сигаретой любимой Сугуру фирмы, беззвучно кричал, срывая с мягкой плоти на губах свежие корочки ран. жаль, что с души нельзя было сорвать эти рубцы и залить их перекисью, чтобы ужасная физическая боль затмила всю эту ебаную тоску. — прокляни. ненавидь меня до конца существования. явись ко мне духом и убей. но не бросай. - сказал тогда Сатору, глядя своими небесно-голубыми радужками прямо в угасающие лучи карих глаз. лучей, что освещали ему путь. лучей, которые ослепили. Гето удивился, состроил недовольную гримасу, но потом улыбнулся. вновь так, сука, по-настоящему. — прости меня. я так во всем виноват. перед тобой. моя любовь и ненависть оказались слишком сильны. я проиграл всем, но оставил на сожженном поле боя лишь тебя. вновь одного. - отрывисто, кашляя кровавыми сгустками, сказал Сугуру и, последний раз взглянув на Годжо, закрыл свинцом налившиеся веки. хотелось кричать. просить заткнуться, чтобы не тратить последние мгновения впустую. много чего хотелось в это время, но сделалось ничего. — я люблю тебя. - сорвалось с губ Сатору. но только спустя несколько лет. не тогда, когда это было нужно. все было слишком поздно в его ебучей, разбитой жизни. Гето стоял перед ним - как тогда, во времена, давно унёсшие приятные воспоминания о работе вместе - и вновь дарил светлую улыбку. — прости меня. - прошептал Сатору. и тоже попытался улыбнуться. почти потухшая сигарета упала на стол, и рука Сугуру мягко коснулась пальцев Годжо. — я виноват перед тобой куда больше, чем ты передо мной. - ответил Гето. " — если ты вообще виноват." - осталось на губах. Сатору собрался подскочить со стула, крикнуть, что всё это блажь, что здесь их общая вина, никто не имеет права надевать на себя оковы, но резко открывшаяся форточка, ветром разнесшая невесомые шторы, прервала его. когда Годжо обернулся, чтобы выплеснуть свои чувства, никого уже не было. комната вновь оказалась чертовски пуста, и он положил на губы новую сигарету, поджег её и сильно затянулся. дым, вышедший из приоткрытого рта, напомнил вкус всегда нежных губ Гето, и Сатору затянулся ещё раз, надеясь, что галлюцинация вернётся. что он тоже вернётся. но она больше не пришла. Сугуру больше не явился к нему. одиночество кухонного интерьера полностью поглотило мага. он откинул догорающий окурок в пепельницу и прикрыл глаза. он теперь точно один. навсегда. навсегда виновен