games with scorpion

      — «Как это возможно? Какого черта здесь происходит?» — первое что подумала Юри, прежде чем сзади от нее распахнулась дверь и на пороге возникла чья-то смутно знакомая фигура.       — Эй, малыш, откуда ты здесь? — спросила вслух Юри, разворачиваясь и садясь на корточки. Большой рыжий кот с темными, как ночь глазами и длинными волнистыми усами, внимательно и в то же время с опаской осматривал новую для такого места девушку и громко замурлыкал, стоило Юри потрепать его за ухом, — Такой взрослый и такой ласковый, словно котенок. Не кусается и не шипит, неужели в мире еще остались такие хвостики, как этот? — девушка улыбнулась и мягко провела ладонью по грубой шерсти животного, устроившегося у ее ног, — Давненько не гладила я кошек; видишь ли на моем районе множество бродячих котиков, но ни один из них не хочет со мной знакомится. Все разом одичали и это, конечно по большому счету вина равнодушных к ним прохожих. Настоящие хозяева никогда бы не оставили на улице своего питомца и не обрекли бы его на жизнь скитающегося странника: такого грязного и голодного. — Абрикос (как успела назвать кота Юри) на это ничего не ответил, лишь возбужденно помахал пушистым хвостом и кротко запрыгнул на колени девушки, мохнатой мордочкой утыкаясь в широкий карман кофты от чего на лице названной хозяйки появилась теплая добрая улыбка. Она впервые за долгое время ласкала животное и была приятно удивлена его игривому и нежному нраву. Котик активно перебирал лапками, мурчал и мяукал, пытаясь влажным носиком коснуться лица незнакомки, тем самым обнюхивая ее и даря воздушные кошачьи поцелуи на что девушка отвечала взаимностью. — Интересно чей же ты будешь? Неужто того наглого смотрителя-простофили? Или все-таки сенсея Сасори, не просто так же ты сюда пришел, верно?

***

      — Две с половиной тысячи йен, Вы с ума сошли? — едва сохраняя спокойствие и самообладание, спросил Сасори, запуская руку в карман, — С утра было восемьсот!       Водитель автобуса сверкнув глазами, ехидно улыбнулся и не отводя глаз от дороги, пальцем указал на объявление, приклеенное на двери салона. На белом листе бумаге, завернутом в серый прозрачный файл, большими буквами было написано: Межгород Камакура — Токио — Никко: тариф изменчив в зависимости от времени суток, будьте бдительны!       — Утро — это утро, там одна цена, вечер — почти что ночь, там другая, что тебе здесь непонятного? — спросил мужчина, наконец-то соизволив повернуться и удостоить его своим вниманием.       — И Вы хотите сказать, что все сидящие в этом автобусе заплатили по две тысячи йен и глазом не повели? Как-то сомнительно странно, Вы не находите? — не унимался Акасуна, найдя в кармане промозглого пальто отслоившуюся в некоторых местах кредитку.       — К сожалению нет, многие успели поехать за полторы.       — Да Вы издеваетесь, я за такси сюда меньше отдал, — злился парень, смотря как у собеседника начала сползать цветная линза на правом глазу.       — Послушай, парень, тебе ясно сказали: хочешь ехать — плати, а если нет — убирайся к черту, ты задерживаешь рейс! Из-за такого сопляка как ты, многие не дождутся автобуса и поедут на такси, а я не хочу отдавать этим лихачам свои деньги, поэтому либо ты прижмешь жопу и оплатишь мое время получив талон, либо я прям сейчас тебя выкину, — злобно прошипел водитель, натягивая обратно сползающую маску. Его мускулистые шершавые руки сжимали руль настолько крепко, что казалось кожа на них вот-вот треснет и вены, скрывающиеся под ней темными нитями — щупальцами схватят несносного сенсея за горло, бесцеремонно вышвыривая того на мокрый каменный асфальт.       От открытого хамства и угроз местного водилы расправиться с ним, Сасори поежился, но уходить не стал. Его утреннее раздражение и усталость никуда не уходила: веки слипались настолько, что приходилось временами массировать их, ибо от частого моргания и зевания появлялось чувство пленки, а тяжесть не так давно появившаяся в ногах напомнила о себе, как только он вышел из кафе сорок минут назад и за это время только усиливалась, поэтому вздохнув, парень все же пересилив себя, приложил карту к валидатору и взяв ненавистный ему тогда талончик, ушел в глубь транспорта под одобряющее ворчание шофёра и любопытные взгляды сидящих, явно заинтересованных в возникнувшем недавно споре.       — «Кругом одни бездари и уроды, легко наживающиеся на честности обычных граждан», — подумал Сасори, усаживаясь на единственное свободное место у туалета. Запах человеческих отходов жизнедеятельности и кисло-сладкого освежителя воздуха в салоне, провоцировали желудок Сасори вывернуться наизнанку, но к счастью в нем ничего с утра не было, поэтому задержав дыхание, парень быстро дождался ближней остановки, после чего почувствовал поток холодного свежего ветра и моментально расслабился, опустив ноги на подставку под передним сидением. Удобно пристроив саквояж на коленях, до парня донеслись отголоски телевизора, висевшего впереди; на небольшом экране шел фильм с участием, как ему сначала показалось, молодой влюбленной пары, действие кино которого вероятно происходило в пустыне, поскольку песок в красочном пейзаже то и дело бесновался от одной сцены к другой, иногда попадая в камеру и в людей, стоящих рядом. Вероятнее всего это была драма, которые он к слову не любил, но дорога была неблизкой, поэтому ничего не оставалось как смотреть очередной «киношедевр», снятый соотечественниками.       — «Я хотел сказать тебе спасибо», — отпустив руку девушки, рыжеволосый юноша скользнул руками по ее талии и притянув к себе, уткнулся носом ей в голову, — «Если бы ты тогда не подошла, я бы не познал, что такое настоящая дружба, не нашел бы этого прекрасного места, и в конце концов, остался один. Сегодня ровно десять лет, как мы знакомы, поэтому я говорю тебе спасибо…», — и дальше бесконечное бла-бла-бла от очередного незатыкающегося ромео, слушать такое было противно. И как многим женщинам нравятся такие фильмы? Очередной мело-мусор для пубертатных сопляков вроде маленьких девочек или неуверенных в себе парней, хотя по большому счету даже ботанику слушать подобное было бы куда скучнее, чем читать любую заумную книжку. И какой только псих сценарий для них пишет? — «За все то, что ты для меня сделала, за всю подаренную заботу и любовь..» — дальше Сасори не слушал, его мысли сконцентрировались на сегодняшнем дне и неудачах постигших его на пути. Если бы он только знал, чем обернется долгожданная поездка за город лучше бы остался в мастерской, выпил бутылочку пряного саке и поужинал с какой-нибудь красивой дамой, вырезанной и выструганной из вишневого дерева «Prunus leveilleana», нежели тащился бы обратно без ничего и ни с чем. — «О, Ками, это так мило, Гаара…» — девушка обвила руками шею парня и обняла его в ответ, — «У меня нет слов, и я не знаю как описать то, что ты заставляешь меня испытывать…раз за разом, я все больше удивляюсь твоей искренности. Спасибо тебе за это, Акио», — На этом моменте парень очнулся от своих злоключений и чуть было не пропустил свою остановку, но вовремя потянувшись, встал с насиженного сиденья и побрел к выходу из автобуса. Как назло двери открывались только со стороны водителя: либо это была случайность, вызванная неисправностью, либо сидящий у руля намеренно не хотел выпускать назойливого пассажира, к чему Сасори склонялся больше всего. Проходя мимо шофёра, Сасори невольно повернулся в его сторону, и убедившись, что тот смотрит точно также на него, недовольно цокнул, как был остановлен ехидной фразой:       — Так бы сразу, и тратить время не пришлось бы. А то нюни распустил здесь, — задорно проворчал мужчина, убирая длинную темную прядь волос назад.       Сасори хмыкнул, хотя внутри чувствовал себя ужасно. Раздражение новой волной накатывало на него, но он решил не придавать этому должное значение, все-таки он был не из робких юнцов, принимающих все близко к сердцу, но и заядлым холериком не считался. Большую часть времени он был спокойным, как и сейчас выходя из автобуса, парень старался идти прямо и непринужденно, словно ничего и не было. Победно улыбаясь самому себе, он краем глаз замечая фамилию водителя и обдумывал в голове внезапно всплывшую идею. Рассчитывая все «за» и «против», он уже знал как накажет наглого нахала и каким образом вернет себе часть денег, так легко потратившую на злополучную поездку домой.       Наручные часы показывали девять вечера, но из-за надвигающихся со стороны центра туч, стемнело еще полчаса назад, из-за чего Сасори немного нервничал, так как думал, что комбини-магазин в который сейчас он направлялся могут закрыть на пятнадцать минут по техническим причинам, связанных с грозой и обновлением терминалов, и ему снова придется ждать. Он ругал себя за безответственность, за то, что не снял сегодня в банкомате побольше наличных и что потратился так сильно на совсем ненужное, как оказалось ранее, такси, но выбора у него уже не оставалось, нужно было ускориться, если не хочет навлечь на себя очередную порцию неудачи в лице некупленного саке и пряных нори-чипсов.              Магазин «Family Mart» находился в двух кварталах от остановки, на пересечении между улицами Аомори и Хиросаки, помещенный в старый многоквартирный дом и пристроенной к названию вывеской «7 еleven» (что подразумевало бывшее наименование торговой точки), имел широкие пластиковые окна и довольно узкую деревянную дверь с висящими на ней колокольчиками. Заходя внутрь Сасори сразу почувствовал такую знакомую уютную атмосферу: теплый мягкий свет, прилавок с различными газетами, комиксами и журналами, металлические полочки с кремами, масками, шампунями и прочей унисекс косметикой. Имелись также стеллажи со средствами личной гигиены, носками и трусами, и не менее важной — с кормом для животных, что последнее Сасори чуть не обошел стороной. Прихватив пачку влажного концентрат-пюре для кошек, парень дошел до алкогольного отдела и выбрал небольшую темную бутылку саке «Little Kiss Black», после чего подумав, решил взять баночку цукемоно с такуаном и умэбоси; предварительно захватил на завтрак нори, яиц, лапши и итальянскую буратту, быстрораскупаемую в осенней праздник чествованию луны. Подойдя на кассу самообслуживания он с сожалением понял, что та временно не работала в связи с неблагоприятными условиями погоды. Сасори тяжко вздохнул, понимая, что ему ничего не остается как идти к кассиру, уже поджидающего его у прилавка. Подойдя ближе к кассе, он вежливо поздоровался хоть настроения у него уже не было, но пацан, стоящий напротив этого не понял:       — Добро пожаловать в наш магазин «Seven eleven».ой или как его там…здесь Вы найдете все что нужно для Вас и Вашего дома…- начал тот, прекрасно понимая, что перед ним находится постоялый клиент, но рабочая этика (не так давно появившаяся здесь по инициативе начальника) не позволяла встречать покупателей без прочей однотонной болтовни, чему Сасори был не рад. Он давно знал этого задорного парнишку, присутствовал при его обучение в лицеи и при стажировке в рамен-лавке, в закусочной на проспекте и в помещении бытовой электроники, а теперь он здесь, поэтому Акасуна знал насколько парень шумен и разговорчив.       — Кхм, да, спасибо я уже все нашел.       — Также у нас действует акция на шампуни и гели для душа всего за полцены! Такой редкий шанс выпадает не каждый день, даттебайо! — воскликнул светловолосый парень, отбивая на аппарате яйца Сасори, а впереди еще семь товаров! Он весело подергивал руками, жестикулировал и много болтал, предлагая покупателю все больше и больше ненужного хлама и шмотья, однако Акасуна не был настроен купить что-то из этого списка. Забрав, а если быть точнее выхватив из чужих рук любимую бутылку саке, он осторожно убрал ее в пакет самой первой, и чтобы не разбить только купленные яйца, положил под них пачку яичной и гречневой лапши. Парень еще долго болтал не затыкаясь о их широком ассортименте, как вдруг замолк, уставившись на задумчивого Сасори, рассматривающего плакат о пожертвовании, приклеенном на одном из окон магазина.       — Если Вы хотите внести свой вклад в борьбе с массовым самоубийством — это можно сделать у нас, на любом работающем банкомате. Это будет по-настоящему доброе и великое дело, так как все благотворительные деньги, полученные фондом отправятся людям, в чьих семьях произошла подобная трагедия, либо в центр психологического здоровья граждан, — голос парня постепенно утихал по мере того, что он рассказывал и из него исчезли нотки веселья, стоило ему заговорить об самой весомой проблеме страны.       — Нет, спасибо, может не сегодня, — Сасори молча забрал свои покупки и вышел из здания, оставив растерянного продавца в одиночестве и под саундтрек «Akeboshi — Wind», так к месту раздающегося из динамика магазина. Почему-то плакат о жертвах саморазрушения навеяли его на мысли о погибших родителях и на то, что если бы тогда, в то время ему дали сколько угодно денег — ситуация не разрешилась. Покойных родственников не вернуть, материнскую любовь не купить, а совет и крепкое плечо отца — не обменять за несколько миллионов йен. От мысли об этом Сасори поник, есть уже не хотелось, а вот выпить как минимум было нужно.       Он покинул магазин, когда на часах не было и восьми, однако на улице уже стемнело. Свинцовые тучи, казалось заполонили все пространство на небосклоне и сейчас тяжелым облаком нависли над безмятежностью небольшого города, улицы которого были сейчас пусты, не считая пару местных забулдыг, неуклюже шатающихся между дверями супермаркета. Сасори знал и их, но заострять внимание на этом, как и помочь одному из прохожих подняться с влажной грязной земли, ему не хотелось.       — «Свиньи», — подумал он, прежде, чем перешел улицу, и едва не попадя под колеса проезжающей рядом черной «Toyota Camry», с трудом удержал равновесие, не раскидав при этом содержимое пакета; он ругнулся, смотря вслед проезжающему автомобилю, — «Какой идиот придумал убрать светофоры с такого густо проходимого места? Разве дорога с реверсивным движением не повод установить хотя бы одно светосигнальное устройства ради безопасности жизни автомобилистов и пешеходов? Совсем распустились в местном муниципалитете…», — мысленно ворчал Сасори, прекрасно понимая, что со стороны его недовольство выглядело, как возмущение изможденного и сморщенного старика, нежели молодого гражданина, из-за чего парень невольно улыбнулся.       Подойдя к зданию с мастерской, он с удивлением отметил, что пост охраны освещал тусклый свет фонарика и работающего рядом телевизора, звуки передачи которого доносились до самого крыльца. К такому повороту событий Сасори был явно не готов, как и к новому знакомству с очередным смотрителем. Ему не нравилась текучка кадров в лице охраны, но еще больше ему не нравилось, что подобные личности не могли (или не хотели) должным образом обеспечить нормальный обход всего помещения, вследствие чего во внутрь ни раз проникали разного рода маргиналы, в том числе и райтеры, активно пропагандирующие свою собственную субкультуру посредством дурацких незаконных граффити, причем разрисовывали эти умники не только стены первого этажа и туалета, но и дверь его собственной мастерской, последнее из которых вводило Акасуну в бешенство. Что удивительно так это то, что соседний кабинет гончарного искусства никогда не бывал тронут ни гнусного содержания надписями, ни похабного вида размазни — это наводило на мысль — не были ли это проделки самого Тсукури и его приспешников? Что Сасори однажды и проверил, подослав нескольких знакомых ребят — студентов патрулировать мастерскую с девяти вечера до шести утра, однако в тот момент прохиндеи не появлялись, что огорчало и одновременно радовало. Акасуна вздохнул и повел плечами. Все-таки это был не первый случай проникновения в его любимое и родное здание, поэтому удивляться к подобному было нелепо.       Поднявшись по ступеням, он с легкостью оттолкнул дверь и та со скрипом отворившись, показала свой скрывающийся сумрак в коридорах, в глубине которых эхом отдавался вой полицейской сирены, транслируемой местным каналом телевидения и чей-то неуместный смех. Сасори поджал губы и недовольно уставился на сидящего на посту охраны немолодого и лысеющего мужчину, чьи толстенные линзы и оправа от очков весело поблескивали в ярком свете висящего экрана; чем-то незнакомец походил на далекого друга детства Сасори — Комуши, чья квадратная челюсть и большие зеленые глаза напоминали сейчас сидящего напротив человека, но в отличие от друга, волосы охранника были на тон темнее и короче, и если бы не ранняя кончина его товарища, то Сасори мог поклясться чем угодно, что выглядел бы сейчас Комуши точно также, как и этот незнакомый человек. Мысли о приятеле как-то отрезвили парня и он нехотя, но любопытством решил поздороваться с направляющимся к нему мужчиной.       — Так-так, а Вы кто такой? Еще один ученик сенсея Сасори? Давайте только без глупостей, нам же с Вами не нужны проблемы?       — Это мы еще посмотрим, — ехидно процедил Сасори, понимая, что его не узнали, — Мне показалось или Вы мне сейчас угрожали? Если это так, то неудивительно, что Вы работаете за копейки, памяти у Вас все равно нет, — буркнул парень, встречаясь со взглядом недовольного мужчины.       — Да как Вы смеете! Я что по-Вашему законченный болван, раз думаете, что можно обращаться со мной подобным образом? К слову, я могу написать жалобу на Вас и подвергнуть Вас тем самым к отчислению! Быстро назовите свою аудиторию и имя!       — Доноси кому хочешь, мне все равно, — устало выдал Сасори, намереваясь закончить разговор и подняться к себе в кабинет, — Меня все равно не уволят, я — лучший мастер своего дела и это здание целиком и полностью принадлежит мне, поэтому если сейчас ты не закроешь свой наглый рот, я тут же отстраню тебя от должности работника охраны по основанию плохой производительности и распития алкогольных напитков на рабочем месте, — парировал Сасори, давно приметив дух хмельного и ячменя, исходящего от собеседника. Запах был настолько сильный и ядреный, что резало в глазах.       Мужчина на такое обвинение сначала только усмехнулся. Нет, ну правда, кто поверит в слова неместного студента, пробирающегося почти что ночью в здание, где кроме охранника, никого больше нет? Не книжки же он сюда читать пришел — это не библиотека! Хотя даже у библиотеки расписание рабочих часов всегда строго до семи и каждый школьник это знает. Но потом, подойдя ближе к парню и заметив его взгляд, мужчина понял, что ошибся и перед ним действительно стоял никто иной как владелец заведения в котором он не так давно работал и по совместительству учитель, преподающий марионеточное искусство (но об этом ему рассказали уже студенты), поэтому замешкав, мужчина смолк, в голове прокручивая недавний разговор и думая, что ответить на серьезное заявление. Не придумав ничего лучше, кроме правды, и едва отойдя от шока, он на одном дыхании выдал:       — Ой, это Вы, Сасори-сан! Извините меня ради Бога, не признал, — начал оправдываться охранник и тем самым вызывая у Сасори ехидную улыбку, — Вы так…изменились, то ли подстриглись, то ли старую одежду на новую сменили?! Но в любом случае, знайте, что Вам идет! — весело прощебетал мужчина, протягивая руку для пожатия. Сасори скептически посмотрев на нее, но все же принял.       — Ничего, бывает, — как-то отрешенно ответил Акасуна, убирая руку в карман штанов и не нащупав ключей, огорченно выдохнул. Он забыл, что передал их вчера Канкуро, который к слову уже должен был доставить марионеток и повесить ключ на вахту, какое разочарование, — А ты…       — Тоши, Тоши Сугияма, Вы меня не помните? Я работал здесь, когда меня стажировал еще сам Зецу, который до этого три или четыре года работал на Вас и по совместительству на токийский университет искусств.       — Точно, я понял кто ты, — соврал Сасори, ибо ему было совершенно плевать кто такой Тоши и кто его стажировал там. Самое главное, что этот человек знал его, поэтому проблем со взятием ключей не будет.       — Да и…я никогда не выпиваю, особенно на рабочем месте, это все запах от моего лекарства — мази для суставов, она на основе меда, риса и ячменя — очень действенное средство при борьбе с ревматоидным артритом, знаете ли. Так что Вы не подумайте лихом, я ни капли не употреблял! — горланил Тоши, будто не замечая, что от его крика Сасори только кривился в лице и хмуро сводил брови.       — Вот и славно, — ответил парень, оглядывая подвесной ящичек, висящий позади мужчины. И каково было его удивление, когда он понял, что ключа под №32 на нем не оказалось. И кто бы мог подумать, что саке ему придется пить на улице в такой головокружительно хороший день? Этого еще не хватало! — с яростью подумал Сасори, перебивая собеседника на полуслове и ставя при этом его в неловкое положение, — Ты видел вчера парня с моего класса? Он заходил, приносил марионеток?       — Простите, Акасуна-сан, я вчера был выходным, поэтому не могу знать точно, кто вчера приходил…       — Кто тебя заменял? Чья вчера была смена? — рявкнул Сасори, чувствуя как тело наполняется дикой усталостью и злостью. Этот день, как и тип ему порядком надоели, хотелось поскорее расслабиться в уютной атмосфере мастерской, под стакан игристого саке, что он купил и под любимую песню Ai Mori — «Blue Bird», забыться, утонуть в этом омуте, но к его несчастью все шло не по его сценарию. Акасуна кипел и это была новая черта его характера, открывшаяся для испуганного Тоши Сугиямы, который видел в мастере всегда спокойную и уравновешенную личность, но сегодня. Глаза Сасори были распахнуты казалось до предела, зрачки горели, а грязно-рыжего оттенка волосы вставали дыбом, стоило парню хоть на минуту задуматься, что ночевать ему придется на вахте охраны, под скучающе-занудную передачу телеприемника и под басистый храп человека, которого он уже не мог терпеть.       — Никто, я скажу Вам больше, мастерская была закрыта на выходной, — робко ответил мужчина, ожидая очередной вспышки гнева собеседника, однако ее не последовало. Это немного озадачило очкастого охранника, но копаться в чужой голове он не хотел: лучше пусть будет так, чем этот ненормальный уволит его или доложит в инспекцию труда, — Знаете, сегодня приходила одна девушка, вроде бы студентка. Она вела себя очень подозрительно, и говорила, что является Вашей ученицей, но…       — Но?       — Понимаете, хоть и работаю я здесь не так давно, но большинство учеников я знаю в лицо, особенного Ваших, уже хорошо. Я подумал может она что-то напутала и пришла не к Вам, а к мастеру Тсукури, но эта девушка все отрицала, а позже начала нести полный бред — что-то про платья для кукол и тому подобное. Я её, конечно же, выставил за дверь и пригрозил административным штрафом, если она еще хоть раз сунется сюда, однако мне кажется, что мотивы этой дамочки не оставят нас в покое еще долгое время, ну Вы понимаете?!       — Понятно, — заметно успокоившись ответил Сасори, отводя взгляд. Кто это мог быть? — А как она выглядела? Вы запомнили её?       — Еще бы, такую сложно не запомнить. И если меня не подводит память, то это была невысокая девушка, примерно где-то Вашего роста, спортивная, худощавая брюнетка с волосами чуть ниже лопаток и с прямыми смазливыми чертами лица. Кареглазая кажется…а у нее еще была родинка на шее и татуировка какой-то рыбы на ключице, но я её плохо рассмотрел, потому что она все время держала в руках большой черный пакет и дергалась. Одним словом какая-то ненормальная, — улыбнулся Сугияма, чеша затылок.       А Сасори тем временем думал, кому из его учениц понадобилось встретится с ним в его выходной день, если он еще утром оповестил всех о своей поездки в другой город? А может этот очкастый охранишка был прав и эта девчонка действительно не из его круга, но тогда кто она?       — «Может быть Карин? Хотя наврятли, что ей здесь делать? Эта изменщица и близко не сунулась бы сюда, после всего что между нами было. Пусть катится к своему ненаглядному и тупому Саске, который временами ведет себя, как обиженный маленький ребенок, которому не дали в руки данго», — подумал парень, поднимаясь наверх по лестнице.       — Эй, Акасуна-сан, куда же Вы?! — начал было останавливать его охранник, но Сасори был непреклонен.       — Туда, где я должен был быть уже как минимум час назад, — «Если бы не потратил все время на болтовню с тобой», — дополнил в голове свой ответ Сасори и закинув пакет на плечо, отправился к себе в кабинет. Он решил, что в любом случае попадет во внутрь, даже если дверь будет закрыта.       — Но Сасори-сан, у Вас же нет ключа! — кричал ему в спину Тоши и одновременно смотрел в монитор камеры второго этажа. Все-таки плохо, что мастер не удосужился установить видеонаблюдение в самом кабинете, так было бы куда комичнее…       Перед тем как повернуть налево и пойти по коридору, Сасори вспомнил, что не кормил кота все это время, пока отсутствовал и непременно злился на Канкуро, который не только не вернулся в мастерскую и не оставил кукол, но и не проведал домашнее животное сенсея, тем самым оставив умирать голодающее животное в стенах практически пустого здания. Парень думал, что первое что он сделает по приходу в кабинет, так это накормит рыжего засранца и устроит настоящую трепку по телефону для Тсукури и подающего большие надежды ученика. И плевать, что время было позднее, пусть отвечают за свое поведение перед ним хоть не лично, но зато сейчас, а не через неделю — две, когда его гнев успеет улетучится.       Подойдя к свежевыкрашенной двери (которую он кстати сам и красил), он заметил, что не смотря на иссиня-черную краску, так дорого продаваемую в местном магазине и хваленную продавцом, клеящемуся, что она действительно поможет перекрыть остатки граффити, парень с ужасом понял, что сквозь нее все также проступают цветные линии, образующие в своем соединении сленговое слово американского происхождения «Bitch» и с силой пнул дверь ногой, тем самым распахнув и припечатывая её ко внутренней стене любимой мастерской.       — Вот же ж…       От резкого удара дверью мохнатый рыжий кот, все это время сидящий на коленях Юри, с перепугу резко выпрыгнул из рук на стол, царапая девушке запястье. Разбросав при этом несколько грифельных карандашей и проливая на ворсистый ковер чернила, он громко мяукал и рычал. От осознания произошедшего, и резкой боли, пронизывающей руку, сердце Юри сжалось, а телефон с многочисленными селфи с «Абрикосом» выпал из кармана штанов, впечатываясь экраном на пол, прямо на все тот же измазанный черной краской коврик. Она вскрикнуть не успела, как поняла, что на пороге кабинета стоял тот самый сенсей Сасори, которого она ожидала увидеть здесь меньше всего. Он же заметив её, ничего не сказал, лишь его глаза выдавали немое беспокойство и испуг, ведь он точно также не ожидал, что дверь кабинета будет открыта, но еще больше он не ожидал увидеть ту самую смазливую незнакомку, про которую говорил минуту назад охранник и из-за этого сейчас вошёл в ступор. Ему не нравилось, когда кто-то заставал его врасплох или уж тем более без его ведома находился в стенах мастерской, однако или звезды сегодня удачно сошлись или просто черная полоса неудач его настигла за день так много раз, настроение Сасори почему-то разом поменялось. Из раздраженного и грубого осла, он сменился на любопытного хитрого кота, очень похожего сейчас на того, что узнав хозяина, терся об его ногу, ласково мурча под нос.       — Курама, — улыбнувшись, Сасори потрепал мохнатого по голове и поставив пакет на пол, достал небольшую пачку кошачьего корма и не распечатывая отдал ее коту, который с радостью умчался в дальний угол комнаты, неся в зубах доставленную еду. Парень на это только усмехнулся и переведя взгляд на краснеющую Юри, выжидающе выгнул брови, ожидая её дальнейших действий или оправданий.       — Вот так встреча…так ты та самая смазливая студентка из Шанхая? — спросил Сасори зайдя во внутрь мастерской и кивая в сторону коридора, где до сих пор доносились шаги охраны.       — А Вы тот самый «мастер вечного искусства»? — проглотив ком в горле ответила вопросом на вопрос Юри, и отходя на безопасное расстояние от него, расправила ссутуленные плечи.       — Как видишь, ты права, все эти куклы — работа моих рук, и поэтому я совершенно не понимаю, что именно ты здесь забыла и что вынюхиваешь, так безвкусно пытаясь врать работающим здесь людям?       Он смотрит на неё, и Юри чувствует, как начинает злиться: его ухмыляющаяся рожа раздражает, а красный вязанный свитер, буквально кричавший о его недобрых намерениях, провоцирует сознание, подталкивая на совершение какого-нибудь тяжкого преступления с самым печальным исходом для него. Она ненавидела красный, потому что он ассоциировался с двумя неприятными для неё вещами — животной кровью и Сасори. И пока один из них думал, как выйти из столь дурацкой сложившейся ситуации, второй начинал действовать. Парень аккуратно поставил саквояж на пол и, сняв тонкое пальто, хаотично закинул его на спинку кресла, заполняя окружающее его пространство пылью и терпким запахом цитрусового одеколона. Сасори улыбнулся и, подойдя к некогда рабочему столу, одним движением ладони смел маленькую кипу неразборчивых бумаг и по-хозяйски облокотился руками об деревянную поверхность мебели. Такой наглый, по её мнению, и надменный, он расслабленно дышал девушке чуть ли не в лицо с все той же дурацкой улыбкой и, как любопытный кот, хитро разглядывал её руки. Юри была уверенна: не будь здесь стола, он бы без зазрения совести взял её за шкирку и выгнал на улицу в сопровождении отборных ругательств и такого привычного для нее взгляда. Но глядя сейчас на этого до ужаса спокойного человека, у девушки в животе скручивался узел, а ладошки неизменно быстро потели, норовя уронить вот-вот починенную руку марионетки, возле куклы которой она стояла.       Юри поморщилась от таких ощущений, но отводить взгляд не стала. Её злость вперемешку с тревогой понемногу начинала выплескиваться наружу, а напряжение, повисшее между ними, делало только хуже, поэтому после очередной встречи взглядами с этим странным и придурковатым мастером Юри не выдержала:       — Чего смешного? — разрезала она тишину и, пугаясь собственного голоса, осеклась. Но Сасори молчал, и это настораживало. Она не знала, в какой момент он начнет взрываться и произойдет ли это вообще, но ожидала этого. Стоя перед ним в незнакомом месте и без возможности покинуть кабинет, она боялась. Как бы в мыслях она его не называла, а мастер был старше и сильнее, чему девушка не сомневалась, но старалась держаться уверенно и прямо, словно это он десять минут назад тайком пробрался к ней домой и стоит теперь перед ней, смущенно потирая ладони.       — Я бы набил твою голову пухом, — с долей сарказма начал было он, — Если бы в ней было хоть что-то полезное, кроме ветра, — закончил с некоторой издевкой мастер и впервые за день расслабил мешающийся галстук. Его движения были легкими и непринужденными, а руки — сильными и жилистыми. Он пил крайне редко, одним словом не любил этого, но сегодняшний день заставил сорваться, расслабиться и насовсем забыть о предстоящих планах на которые имелись большие надежды. Птицы Тсукури должны были стать идеальным дополнением к вырисовавшейся в голове картине, однако тот отменил бронь и не смог приехать, чтобы все подтвердить. Встреча не состоялась и собрание было отменено. Сасори не любил ждать, но ни кто из коллег не предупредил его об этом. Он был зол, очень зол. И эта невоспитанная студентка стала последней каплей, ставшей у него на пути. Но ничего — он преподаст ей урок.