Дерево узнается по плоду

      Сынмин думает, что в свои неполные двенадцать его ничто не удивит.       Он взрослый, состоявшийся ребенок, выросший в обеспеченной столичной семье и он как раз из тех, кто тихо фыркает на восхищения передовыми технологиями приезжих гостей. Мама из раза в раз говорила, что так делать некрасиво. Сынмин из раза в раз не мог сдержаться.       Сынмин искренне удивляется первый раз, когда ему по почте приходит письмо с восковой печатью. Бумажное, а не привычное электронное. Он такие видел-то всего пару раз, когда случайно заставал родителей за оплатой всяких квитанций и подобной взрослой волокитой. Он читает письмо, сочувствует человеку с такой больной фантазией и выбрасывает, оценив его где-то между «сектантский спам» и «очень читаемый пранк».       «Пранк» выходит из-под контроля, когда письма начинают приходит ежедневно, а на пороге появляется грузный мужик, пугающий маму и сестру, и двадцать минут объяснявший, что школа волшебства действительно существует.       Сынмин удивляется второй раз, когда он обнаруживает, что это не правдоподобный сон, а неправдоподобная реальность. Ему выдают палочку, мантию, кучу книг, котелки, перья и всякую средневековую чушь. Сестра на это куксится, считая такие вещи супер аутентичными и завидует. Сынмин значение слова «аутентично» не знает, а потому считает такие вещи полной дрянью и не понимает, чему сестра завидует: она останется в городе с телефоном и метро, а его отправляют буквально в прошлый век.       Сынмин удивляется третий раз, когда после месяца обучения в Хогвартсе находит некоторые предметы довольно занятными. Например, притягивать вещи, не вставая с места или же зелье, отнимающее память. В целом, этим знаниям можно даже найти практическое применение.       Сынмин удивляется четвертый раз, когда в библиотеке перед ним неожиданно возникает веснушчатое лицо, заставляя Кима обронить учебники и лежащую на них палочку. Мальчик широко улыбается, протягивает руку и представляется Феликсом, затем хватает Сынмина и тянет через секции и стеллажи куда-то за столики. Там уже сидят несколько ребят, из которых он знает только второкурсника с его факультета — когтевранца Чанбина. Он же, когда Сынмина вынуждают усесться рядом, тихо шепчет: — Попался, все же.       Так, Сынмин оказался завербован в компанию трех гриффиндорцев: первокурсников Феликса и Хана и второкурсника Хенджина, двух пуффендуйцев: третьекурсника Чана и первокурсника Чонина и двух когтевранцев: Чанбина и его самого.       В какой-то момент Сынмин удивляться устал и решил, что отныне это его перманентное состояние.

***

      Сынмин себя ребенком глупым не считал, а потому прекрасно видел, что несмотря на всю эту магию дружелюбия, все равно в Хогвартсе есть люди, которых почему-то недолюбливают.       Сначала он заметил, что в столовой на завтраках и ужинах столы слизеринцев буквально пустуют, за редким исключением из старшеклассников. Хан разболтал ему, что: «эти напыщенные индюки нашу индейку брезгуют», а потому Джисон уверял, что те обедают где-то в своих роскошных столовых. Слух казался правдой, пока Сынмин случайно не попал на завтрак сильно заранее, когда столы «змеиного» факультета были заполнены битком. Ровно в полвосьмого они быстро исчезли. Кто-то поторапливал других, нервно поглядывая на часы и Сынмину искренне показалось, что оставшиеся слизеринцы на дверь поглядывали с опаской.       С выверенной точностью последний младшекурсник в зеленой мантии разминулся с первым гриффиндорцем на жалкие пару минут.       Догадки подтвердились, когда Сынмин сильно задержался в библиотеке, а потому опоздал на ужин. И снова столы лишь одного факультета были до отказа забиты. И привычного гама после прошедшего дня не стояло. Тишина. Слизеринцы лишь изредка переговаривались о чем-то шепотом и старались быстрее уйти из столовой, скрываясь в подземельях.       Сынмин понял, что они не хотят пересекаться лишний раз с другими факультетами. Но не понял, почему? Брезгуют?       Догадка внутри неприятно кольнула.

***

      Сынмин пытается хоть что-то узнать у ребят, кто родился и вырос в магическом мире, но получил крайне противоречивые ответы: Хан на упоминание Слизеринцев брезгливо поморщился, Хенджин в привычной манере истерично заявил, что так им и нужно, а Феликс вообще отказался отвечать. Что-то дельное получилось выведать только у Чана и Чанбина: Чанбин, конечно же, отвел в архив и в деталях рассказал о Второй Магической Войне, довольно большую роль вины перекладывая на Слизерин. Чан же сказал, что не понимает, в чем их проблема — он общается с несколькими ребятами со змеиного факультета и те кажутся довольно дружелюбными и хорошими. — Не будь как все, Сынмин, — советует Чан, укладывая ему руку на плечо, — ты не обязан поддаваться всеобщей истерии и панике, что Слизеринцы ужасные и жаждут мести. Никто из этих школьников никому ничего не сделал, а судить их и гнобить за ошибки их родителей… Чем же тогда мы отличаемся от них?       Сынмин благодарит Чана и твердо решает: он не будет одним из тех, кто обвиняет других в том, что делает сам.

***

      Он впервые встречается с ним в одном из тысяч коридоров замка. Сынмин безбожно опаздывает на Астрономию, запутавшись в этом лабиринте, и теперь несется сломя голову, слишком резко забегая за очередной угол. Больно врезавшись во что-то, Сынмин громко ойкает, вскидывая руки, чтобы ощупать пострадавший лоб и роняя все свои учебники, что держал до этого. Он спешит поднять их, не сразу соображая, что врезался не во что-то, а в кого-то, и это кого-то сейчас опускается на корточки рядом, чтобы помочь собрать пергаменты и книги. — Прости, — доносится мягкий тихий голос, — я не видел тебя. Ты сильно ударился?       Сынмин утыкается взглядом в зеленый полосатый галстук перед глазами и не знает, что ответить. Ему нечего сказать то ли от страха, то ли от удивления. Мальчик, тем временем, аккуратной стопочкой вкладывает ему в руки бумаги, немного сгибаясь, чтобы заглянуть в лицо: — Шишка будет, — говорит он, кончиками пальцев отодвигая спадшие на чужой лоб пряди, — у тебя же есть мазь?       Сынмин все еще не отвечает, продолжая сверлить взглядом маячащий у лица галстук. Мальчик улавливает это, заметно стушевываясь, вскакивая на ноги и поспешно удаляясь, бросая еще несколько «прости».       Именно тогда он отчетливо понимает — не все, что говорят о Слизерине — правда. Далеко не все. И он был прав, когда решил не верить в это.

***

      Он видит загадочного мальчика еще несколько раз — в столовой, когда время уже переваливает за поздний вечер, в библиотеке, где-то в самом отдаленном уголке, на общих занятиях первого курса, когда мальчик обкладывается книгами, будто прячась. Сынмин хочет подойти к нему, но каждый раз что-то идет не так: то его отвлекут, то мальчик исчезнет.       Лишь под конец года, когда солнце вовсю греет, растапливая еще не растопленные заснеженные участки, Сынмину удается.       Он замечает его в лесу, когда сам уходит из шумного замка, чтобы насладиться хорошей погодой и набраться сил перед новой учебной неделей. Мальчик сидит к нему спиной, укрытый голыми ветками ивы, но Сынмин, почему-то, узнает его мгновенно. Он тихо наблюдает за ним еще какое-то время, прежде чем неаккуратно двинуться, хрустя прошлогодними листьями. Мальчик оборачивается на звук, и тогда Сынмин замечает черного, угольного кота, что испуганно держит мордочку над протянутой ладонью с лакомством, не решаясь двинуться. Между ними повисает тишина, которую решается нарушить Сынмин: — Привет. — Ух ты, — с едва различимой обидой отвечает мальчик, — ты умеешь говорить. — Прости? — неуверенно оправдывается Сынмин, осторожно подходя ближе, — я был растерян. — Ну да, — хмыкает мальчик, отворачиваюсь к коту, чистой рукой поглаживая его за ухом, — не каждый день Слизеринцы с ног сбивают. — Я этого не говорил. — Ты об этом думаешь.       Сынмин вновь не знает, что ответить, перебирая в голове все варианты извинений, но его перебивают раньше: — Не извиняйся, я все понимаю, — а затем добавляет растерянное, — ты же за этим за мной таскался?       Мальчик гладит мурчащего кота по блестящей шерстке, когда к нему плечом к плечу подсаживается Сынмин и протягивает руку: — Ким Сынмин. — Ли Минхо.