Любовь♥

             Глухой стук сбегаемых ступней дробью раздается над головой. Чан разлепляет глаза, хмурится, трет зачесавшийся нос, убирает такой ненавистный локон с лица. Ему уже давно пора сходить к парикмахеру. Он грузно встает с постели, шаркая мягкими тапочками по паркету, направляется на кухню. Младший стоит уже намешивая свой латте, параллельно обжаривая мешанину из яиц, риса и кимчи. Он всегда такой. Такой заботливый, хрупкий, стоит как аист, уложив ступню на другую ногу, поправляет каштан волос, оборачивается лишь когда талия окружена крепкими руками, а в шею теплым дыханием отдают. Сложно сдержать теплую улыбку. Сынмин закрывает крышку сковородки, убавляет огонь на минимум. Обнимает в ответ, дышит его запахом, запахом его Чана, его брата.       Они живут вместе с тех пор как мама Чана вышла замуж за отца Сынмина. Да они не родные, но почему-то им яро навязывают их "кровность". Будто штампы в паспортах их родителей смешали кровь двух юношей словно по волшебству, создавая единую, совпадающую на 99,9% цепь ДНК. Но они смотрят в зеркало, что на противоположной стене кухни, и они все еще разные. Внешность, характеры, даже фамилию Бан Крис не стал менять. Специально. На зло матери и отцу Сынмина. Как напоминание, что он имеет право взять в мужья своего Сынмина. Имеет право сделать его своим. И не только братом.

💓💓💓

- Привет, - неловко, протягивая большую ладонь, парень не знал куда себя деть в этом новом пространстве. Перед ним сидит мальчик, лет четырнадцати, мама сказала, что теперь это его брат. - Привет, - словно хлопком провели по руке, Чан держит ладонь и не хочет отпускать.

💓💓💓

- Прости, Чан, ты же понимаешь, что мы просто друзья, ты слишком милый, я не пойду с тобой на бал, прости. - парень все оттягивает свои вьющиеся черные волосы и слушает-слушает-слушает. Моника его отвергла, просто зашибись! Он ведь так долго за ней ухаживал, она ведь его первая любовь, какого хрена?! Он эгоистично думает о своих чувствах, о несправедливости, когда в комнату залетает младший брат. Он запинается, уставившись на понурого старшего, садится у его кровати на пол и ждет. Просто ждет когда ему расскажут, когда с ним поделятся. Крис никогда не мог сдержаться перед этим принимающим взглядом. - Я как полный кретин, пойду на бал один. - Я уже тебе говорил, что ты можешь стать рэпером? - улыбается подросток услышанной рифме. - Ладно, шучу, это было ужасно, но почему сразу как кретин? Половина выпуска идет туда лишь бы напиться вусмерть и потрахаться с кем-то. - Чан морщится от грубости слов, что исходит от младшего. - Ты откуда таких слов поднабрался, а? Это все твой дружок Мэт. Ни на шаг от тебя не отстает. - недовольно бубнит. - Это все ты, Чан, только Ты. - Сынмин кладет голову на колено брата, тот на уровне условных рефлексов тянет руку к мягким шелковым волосам, осторожно массируя корни. Ким мычит благодарно. - И к слову, мне уже шестнадцать. Думаю, к этому возрасту я должен знать ещё больше. - Голос звучит тихо, словно пробует делать шаги по совершенно новой тропе. Крис замирает на секунду, и продолжает свои нехитрые движения пальцев, переходит на шею, уши, что горят огнем. - И что ты хочешь знать? - словно просто так, будто у него все в порядке, сердце на месте, а внутри не бушует Катрина. - Поцелуй. - Ты хочешь чтобы я тебе рассказал теоретически или... - Или. - А большего и не нужно. Не нужны слова, не нужна больше никакая Моника. Что? Первая любовь! Пфф, господи, завалитесь! Это все чушь, пока его мальчик тут нуждается в помощи от старшего. Чан скатывается на пол, вместе со скомканным одеялом, что неудобно укладывается под ногами, под задницей, но это все неважно. Он смело берет руку младшего в свою, и совсем несмело заглядывает в глаза, боясь увидеть там страх...или может непонимание...или совсем ничего... Но его руку в ответ мягко сжимают, поглаживают большим пальцем. Все еще как хлопок. В глазах лишь блеск, они смотрят в его глаза, то правый, то левый, переносица, нос, пробегают по лицу, застывают на губах. Чан облизывает свои в нетерпении, в неверии в происходящее. Зрачки напротив почти затопили радужку, и о боже, он видит как она пульсирует, словно прибрежные волны Тихого играючи набегают на песчаный берег и скромно отступают прочь. Сынмин тянется первым. Нетерпеливый. Он просто ткнулся в губы старшего и ждал дальнейших действий, которые Чан не раздумывая принял. Он осторожно, чтобы не напугать, приоткрыл влажный рот, вбирая верхнюю губу Кима, мягко ее перебирая своими, совсем слегка касаясь языком, посасывая, вызывая волны мурашек в чужом юном теле. Он отстраняется лишь когда вспоминает, что это просто обучение, и совсем не его мокрый сон в прошлую среду. - Как тебе? - Их лица все еще непозволительно близко. Рука в руке. Сынмин дышит часто-часто. - Мокро. Ещё. Мне нужно больше практики, хён. - Хён. И снова. Младший сам укладывает свободную руку на холку Чана, тянет к себе ближе, сжимает до приятной боли, царапает своими ноготками. Чан целует более развязно, более влажно, язык скользит во рту младшего, изучая каждый изгиб, Сынмин на пробу отвечает ему. Чан улыбается в поцелуе. - Что-то не так? - Ким еле отрывается, пытаясь понять, что он сделал неправильно. Всё ещё дышит сбито. - Все хорошо, мой хороший, - не удерживается от нахлынувших чувств. - Теперь попробуй ты, с самого начала, - Ким кивает, укладывая руку на затылок, сам целует. Мягко ведет по губам, обхватывает то верхнюю, то нижнюю губу старшего, медленно посасывает, облизывает кончиком языка, нежно чмокает в уголок губ и отступает. Чан растерян, разбит, развален на части. Он же не придумал себе всё это, да? Да?! Он не сдерживается, рыкает, тянет за талию на себя, Сынмину неудобно, он заваливается на старшего, раздвигая ноги, садится ему на колени. Его с силой целуют, сразу запуская язык в горячий, влажный рот, а руки сжимают стан до скручивающих чувств в животе. Это ли не бабочки? Сынмин охотно отвечает, сам льнет, как дрожащий лист на ветру, вот-вот и сорвется. Сорвется его неокрепшая психика от всего безумия и одолевающего желания получить больше. Он стонет. О боже, код красный, он стонет! Мелодичный голос, удовольствие что прорывается через эти уста, Чан жмется тазом вверх, пытаясь хоть как-то облегчить нарастающее напряжение в штанах, и замечает такое же состояние у младшего. У Сынмина в глазах задвоилось, от резкой смены положения, его резво подняли и опрокинули на кровать. Чан между ног, трется своим пахом, по волшебству, создавая звезды перед глазами Сынмина. Жадные поцелуи прерываются рванными вздохами. Вдох-выдох. Трение создает искры, что льются из глаз Кима слезами, слезами от невозможности перенести весь тот шквал эмоций обуреваемых внутри. Невозможно до согнутых пальчиков на ногах, до судорог, что разрядами разносятся по мышцам бедер и поясницы, до второй октавы чистейшего удовольствия, ничем не заглушаемой. Чан врезается еще пару раз, и сжавшись до микрочастицы взрывается как ему казалось, а на самом деле кончает себе в трусы как подросток. Как подросток под ним. Так к слову. Он отлетает от Сынмина, что вспотевший и почти багровый лежит под ним, с такими же мокрыми трениками между ног. Ноги Чана дрожат, то ли от пережитого оргазма, то ли от страха, стыда или черти чего еще. Ким садится на кровать, сводит ноги, опускает голову, и кажется...плачет? Прозрачные капли падают одна за другой. - Ты..Ты теперь меня ненавидишь? - еле слышно звучит от младшего. - Что? С чего ты взял?! - старший возмущен, - Это ты должен ненавидеть меня, малыш, - невесело усмехается Бан. - Я же тебя практически изнасиловал...- сказать сказал, а осознать до конца все еще не может. - Это нет так! - Покрасневшие глаза ошалело смотрят на старшего. - Хён, хён, послушай. Я этого хотел. Слышишь, Я этого Хотел. - Но совершеннолетний тут я, я должен был остановить себя, не поддаваться своему животному желанию. - Но ты поддался, и поверь, это было восхитительно. - Сынмин, пошатываясь от легкого головокружения, подходит к старшему, тот замер словно очарованный, не отрываясь смотрит и тонет в блеске глаз напротив. Младший почти одного роста с ним, успокаивающе улыбается, ведет своей мягкой ладонью по скуле, оглаживает шею, вторую укладывает на кажется неподвижную грудь. Чан не дышит. Настолько это ощущение было завораживающим. Его точно околдовали. - Ты пойдешь со мной на бал? - все что сейчас только может произнести старший. - С удовольствием. - поцелуй словно укус спелого сочного персика, такой же сладкий и невозможно нежный.

💓💓💓

      Шум снующих туда-сюда людей в коридоре, заглушен хлопком закрывающейся двери. У него дрожат руки, всё хочется запустить палец в рот, и погрызть ноготь, но маникюр портить жалко. Он не видел Чана уже кажется вечность, а прошло всего ничего, два дня. Ведь два дня не жалко, ради целой жизни впереди, правда? Мысли прерываются стуком в дверь. - Сынмин-ни открой, это папа. - Ким спешит открыть, ведь этого гостя он не ждал. Он не ждал, но надеялся. - Привет, - тихо прошелестел парень, ему всё ещё обидно. В последний раз когда они разговаривали с отцом, был шесть лет назад, когда на свой выпускной, Сынмин официально признался всем, что он встречается со своим "братом" вот уже как два года. Мистер Ким избил своего никудышного сына, и выставил за дверь обоих. Только через маму Чана они поддерживали хоть какую-то связь всё это время. Тогда восемнадцатилетний юноша чувствовал себя брошенным неудачником, плохим сыном, но он не жалел тогда, и прямо сейчас он не жалеет. Он понимает, что только избавившись от душных оков отчего дома, он смог воспрять, окрепнуть, он смело может взять за руку своего парня, будущего мужа, может поцеловать у всех на виду, под одобрением самого Господа, и это будет самым правильным решением в его гребаной жизни. Он не винит отца. - Привет, - Мистер Ким неловко стоит около дверей, мнется, - я-я могу сам повести тебя к алтарю? - Да, папа...конечно. - слезы сами застилают глаза. Он его прощает.

💍💙💍

- Бан Кристофер Чан, берете ли вы в законные мужья Ким Сынмина, перед Господом Богом и всеми нами, свидетелями сего события, клянетесь ли вы быть вместе в горе и радости, богатстве и бедности, болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? - Да, клянусь. - Ким Сынмин, берете ли вы в законные мужья Бан Кристофера Чана, перед Господом... - Да, клянусь, любить пока смерть не разлучит нас. - Нетерпеливый. - Можете обменяться кольцами. - Мэт подносит к ним бархатную подушечку, с лежащими золотыми кольцами, что отливали самоцветами под ярким светом из мозаичных окон. Чан улыбается, морщинки собираются в уголках глаз, до невозможности счастливых, слезящихся от счастья. Подрагивающими пальцами он берет кольцо размером меньше, и осторожно вдевает его на безымянный палец мужа. Следом целует тыльную сторону руки. Все тот же хлопок. Сынмин нежно улыбается, и о боже, он светится, как настоящий идол, Чан глаз оторвать не может. Будущий мистер Бан также вдевает кольцо на палец старшего, и целует руку, не отрывно смотря в глаза напротив, вкладывая во взгляд всю преданность, любовь и уважение. - Можете скрепить свои клятвы поцелуем. - Под бурные аплодисменты, перед полсотней людей, они на уровне всех инстанций могут поцеловаться. Ведь стыдиться любви нельзя. Любовь нужно возносить, преклоняться перед ней, какой бы странной или нетрадиционной она вам не казалась.

🎇🎇🎇