Хлебные крошки

Спасение галактики начинается буднично. С хлебной крошки. Джамиллия морщилась, читая выдержки основных новостей. В Республику пришла война, но на этот раз затронуты не окраины, на которые Ядро и Центральные Миры высокомерно не обращали внимание, а вся Республика целиком. Простоявшая больше двадцати пяти тысяч лет Республика потихоньку раскалывалась на части, как льдина, дрейфующая в теплых водах. Там кусок отвалился, там пошла трещина, тут промоина образовалась… Льдина плывет, гонимая течением и ветром, вроде бы прочная и незыблемая, но на самом деле доживающая последние дни. Так и Республику покидали миры, вливаясь в новое образование, а то и занимая позицию агрессивного нейтралитета с вполне понятным желанием послать всех в бездну и жить своими законами. Джамиллия читала отчеты службы безопасности и морщилась: мало ей проблем галактического масштаба, так еще и внутрипланетные привалили. И Джамиллия не настолько дура, чтобы не считать, что эти явления не являются взаимосвязанными. Ей восемнадцать, она уже два года на троне, и этот самый трон под ней начал потихоньку шататься. Потому что она имеет наглость помогать беженцам и сочувствовать сепаратистам, тем, кто плюнул на Республику и переметнулся во все разрастающийся лагерь, возглавляемый графом Дуку. И, пока она помогала тем, кто просит помощи, — простым жителям, которые бегут от опасности, — пошли первые шепотки о том, что пора бы ей освободить заветное креслице для седалища новой королевы. К сожалению, Джамиллия не дура, а ее служба безопасности и личные служанки свой хлеб с маслом и икрой летучей рыбы ели заслуженно: теперь она прекрасно осведомлена, кто именно и при чьей поддержке раскачивает лодку, готовясь ее утопить. Что поделать, она уже два года на троне, одиннадцать лет в политике и смеет надеяться, что умеет шевелить мозговыми извилинами, сопоставлять факты и делать выводы. Что поделать, если она умеет думать и видеть истину, которая заключается в голых фактах, а не правду, которая для любого разумного всегда своя. Истина заключается в том, что на ее место зарятся гораздо более молодые и гораздо менее опытные жизненно принцессы, желающие стать монархами. Аппалайна и Нюитни молоды, им тринадцать и двенадцать лет соответственно. Может, они и знают отлично законы, пылают желанием служить народу Набу и нести свет демократии всю свою карьеру и еще чуть дольше, вот только Джамиллия старше, переросла гормональную бурю подросткового возраста и очарование идолами и видит, что не все так просто, как кажется. Впрочем, поняла она это, к стыду своему, недавно, но разобралась, что к чему, достаточно быстро. А понимание глубины проблемы пришло из разговоров, услышанных на улице. Джамиллия не была снобкой, отменно понимая, что для популярности у народа надо к этому самому народу выходить хоть изредка, а то память толпы коротка, может и забыть твое лицо. Надо мониторить настроения, смотреть своими глазами. Вот и в тот день она гуляла в сопровождении пары телохранительниц и своей младшей сестры Джаятри, изображая среднего достатка молодых девушек, внимательно вслушиваясь в разговоры. Жители Набу высокомерно считали, что их военные действия не коснутся, ведь их планета — родина канцлера, который непременно защитит, так же как и прекраснейшая сенатор Наберри, и славный генерал Скайуокер, который тоже спаситель и избавитель. Что-то во всей этой уверенности смущало, но Джамиллия никак не могла уловить, что именно. Но вот эту крепкую связку хорошо известных имен — Палпатин, Наберри и Скайуокер — отметила. Кроме того, ругали ее как королеву, опять-таки сравнивая с Амидалой, которая — вот жалость какая! — отказалась идти на третий срок, сменив монаршую корону на регалии сенатора. Особенно были недовольны шахтеры, которых раздражали беженцы и сочувствие к сепаратистам. И никого не волновало, что Республика не тюрьма, планеты могут как войти в ее состав, так и выйти. Но люди словно забыли о том, что каждая планета может сама избирать свой путь… Вторым звонком от мироздания стало анонимное письмо. Самое настоящее анонимное письмо, которое непонятным образом материализовалось в ее сумочке. Они шли сквозь базар, Джамиллия активно вертела головой, рассматривая товары в лавках, Джаятри весело скакала рядом, цепко держа ее за руку, Стефи и Джуна следовали впереди и за спиной, охраняя и присматривая. Неожиданно из лавки с тканями послышалась брань, оттуда кого-то попытались выгнать, Джамиллия повернула голову, остальные тоже, а затем, когда она, расплачиваясь, полезла в сумочку, там обнаружился конверт. И кто это сделал и как — ни Джамиллия, ни ее служанки просто не видели. Конверт из бумаги был дорогим, из хорошей лавки, торгующей подарками и традиционной канцелярией. Бумага — отменного качества. Их проверили, но никаких отпечатков пальцев или еще чего-нибудь подобного не обнаружилось. Единственной уликой оказалась хлебная крошка, попавшая внутрь. А вот содержимое совсем не напоминало любовное послание или шутливое дружеское поздравление. Если честно, то Джамиллия решила, что это шутка и очернительство, однако она перечитала написанное средней корявости почерком письмо, задумалась, сопоставила с услышанным на улицах и отдала приказ проверить. Она должна была убедиться, что это просто поклеп, ведь не каждый день тебе любезно сообщают, что Падме Наберри, сенатор от сектора Чоммель, совратила несовершеннолетнего падавана Скайуокера, после чего вышла за него тайно замуж. Сразу после того, как оный Скайуокер совершил массовое убийство тускенов на Татуине, мстя за погибшую мать, Шми Скайуокер. Джамиллия перечитывала ровные строчки и чувствовала, что волосы под тяжелой диадемой становятся дыбом, изображая шиньон. Если это правда… Конечно, сразу возникла масса вопросов, начиная с элементарного: почему тот, кто написал письмо, сам ничего не предпринял, однако Джамиллия отбросила их в сторону, сосредоточившись на главном: доказательства. И ее устроят оба варианта. Как за, так и против. — Джуно. Мне нужна твоя помощь. Как бы ни хотелось самой искать опровержение, у нее много обязанностей. Значит, надо доверить проблему профессионалам.

***

Первый отчет Джамиллия получила уже через несколько дней. Джуно, лучшая в шпионаже и расследованиях, спокойно добралась до Татуина, смешавшись с толпой каких-то маргиналов, после чего принялась крайне аккуратно и осмотрительно наводить справки. На таких планетах любой посторонний выделяется, как больной зуб, поэтому Джуно сделала вид, что решила осесть, устав от странствий и потратив на перелет последние гроши, и пошла в народ, спрашивать. Кому нужны работники, может, где продается бесхозный домишко или ферма. Как ни странно, но нашлось именно последнее: заброшенная влагодобывающая ферма. И рядом с крепкой фермой, управляемой достаточно коммуникабельными обитателями. Джуно отнеслась к миссии весьма серьезно: она загримировалась в уставшую, замученную жизнью женщину средних лет, не забыв ни о потрепанной, но чистой одежде, ни об обломанных ногтях, ни о специфическом говоре. Фермеры встретили ее достаточно радушно, и Джуно, принеся нехитрые подарки в виде фруктов, принялась расспрашивать их. Она хотела знать, сможет ли выжить в одиночестве на ферме, как обстоят дела с опасностями, какова величина оброка, отдаваемого хаттам… То, что спросит любой серьезно настроенный переселенец. Оуэн Ларс, не чинясь, выдал расклад, сообщив конкретные цифры и суммы, посоветовал или скооперироваться с кем для верности, взяв компаньона, или хорошо вооружиться, и с удовольствием сообщил, что пока что их район тускены обходят стороной. Джуно, чуя, что напала на след, попросила подробностей… И получила их. Она слушала, кивала, записывала все на микрокамеру, и по спине у нее тек холодный пот. Вываленные под самогон с немудреной закусью откровения тянули на скандал галактического масштаба. Боги и богини явно были на ее стороне: Джуно не только получила исчерпывающие сведения о произошедшем год назад, но и поняла, где искать следующие хлебные крошки, указывающие путь к цели. Главное, чтоб их не сожрали птицы и звери. Джуно повздыхала, поблагодарила Ларсов за советы, сообщив, что в таком случае попытается искать компаньона, а если нет, то осядет в городе, возраст у нее не тот, чтобы в одиночку надрываться, сердечно попрощалась и покинула похожую на адский котел планету. Дальше понадобились деньги и помощь ледорубов, а также распоряжения действующего монарха — Джамиллии. Они искали, копали, взламывали базы. Подкупали всех, кого могли, удалось даже через десятые руки найти подход к Орденским архивам. Деньги утекали, как вода сквозь пальцы, но Джуно не жалела ни одного кредита. Благодаря неоценимой помощи профессионалов, стоящей огромные суммы, она стала обладательницей отчетов, которые рисовали совершенно другую картину случившегося. Нюансы, но эти нюансы меняли картину кардинально. Тем временем Джамиллия тоже не почивала на лаврах. Служба Безопасности пахала в три смены, ловя рыбу в мутной воде, трон шатался все сильнее, назревало нечто нехорошее. Когда Джамиллия получила отчет аналитиков, заявляющих, что еще немного, и она слетит с трона, королева поняла, что дальше ждать нельзя. Счёт идет на дни, а то и на часы. Да, ей было неприятно осознавать, что придется наносить удар по кумирам миллионов, но… С другой стороны, правосудие — штука жестокая и не щадит никого. Корабль был уже готов, осталось только погрузиться и лететь. Сбивать приросшую корону с головы той, что с удовольствием пользовалась королевскими привилегиями, забыв, что монархом уже не является.

***

Джамиллия чувствовала, что ее словно толкает попутным ветром в спину. Ураган нес ее куда-то вперед, готовясь снести все, что станет препятствием. Ощущение, что она успела, проскочила смертельную ловушку в последний момент, не отпускало. Подтверждение, что все получается, идет как надо, она получила на Корусанте. Падме пребывала на планете, готовясь к собранию лоялистов, нужные ей джедаи тоже присутствовали в Храме. Теперь осталось только связать концы с концами и, натянув их как вожжи, остановить несущуюся на нее и готовящуюся затоптать насмерть колесницу. Джамиллия с трепетом в сердце вошла в высокие двери, ведущие в залитый лучами светила зал. И пусть присутствовали шесть из двенадцати магистров, это уже не имело значения. Мейс Винду и Депа Биллаба занимали свои места, а это являлось решающим для успеха затеянного ею дела.

***

Падме как раз закончила чтение очередного предложения, присланного соратниками по фракции Двух тысяч, когда в дверь требовательно позвонили. Прошедшая открыть гостям Сабе вернулась со сложным выражением лица: в кабинет вошла целая процессия. И если присутствие джедаев еще можно было объяснить, то визит Джамиллии — нет. Королева в полных регалиях прошла вперед, и на Падме обрушилось небо. — Падме Наберри, сенатор от Набу и сектора Чоммель, — торжественно начала девушка. — Я, Джамиллия, королева Набу, снимаю с вас полномочия сенатора. Отныне вы не можете представлять сектор или планету в органах власти. Дела должны быть переданы преемнику в течение месяца. Падме резко встала, гневно сведя брови. Она успела только открыть рот, готовясь возмущаться, как Джамиллия протянула руку, в которую тут же вложили свиток, при виде которого Падме застыла. — Мне зачитать вслух? — в нежном голосе Джамиллии звенел металл. Падме высокомерно задрала подбородок. — Выйти замуж за любимого мужчину — не преступление! — Только если этот мужчина не является несовершеннолетним, — с невыразимым наслаждением процедила Джамиллия. Возвышающийся за ее спиной Мейс Винду придавил Падме и сплотившихся вокруг нее обескураженных служанок тяжелым взглядом. — По законам Ордена Джедаев, — пророкотал корун, — падаван является несовершеннолетним до тех пор, пока не достигнет рыцарского звания или не покинет Орден. Я не ожидал, что такая поборница законности, как вы, сенатор, с легкостью пойдет на преступление. Перекочевавший в руки одной из служанок свиток исчез в специальном кейсе, Джамиллия удовлетворенно мысленно улыбнулась, наслаждаясь видом поверженной соперницы. Сколько трудов пришлось приложить, чтобы найти свидетельство о браке Падме Наберри и Энакина Скайуокера… Спрятанный в Архиве Братства знаний, помещенный туда единственным живым свидетелем церемонии — бывшим первосвященником и членом братства Максироном Аголергой, освятившим брак, — этот свиток являлся неопровержимым свидетельством тайной церемонии. Впрочем, как с изумлением выяснила Джамиллия в процессе расследования, — не настолько уж тайной, как хотелось ее участникам. Братство вело записи о доступе к Архивам, и единственным, кроме Аголерги, кто к нему прикасался, был Куарш Панака. Капитан Службы безопасности королевы Амидалы, а потом и сенатора Амидалы. Джамиллия могла только предполагать, поделился ли Панака, для которого не существовало авторитетов, этими сведениями с кем-то или нет. Главное, что он находится на действительной службе и свидетельствовать о преступлении не стал. Падме, оправившись от нанесенного ей удара, призвала все свое красноречие, пытаясь убедить всех в своей невиновности, склонить на свою сторону, не желая лишаться теплого места, — уж это Джамиллия видела. Слишком активно бывшая королева пользовалась предоставленными ей на волне популярности и благодарности после войны с Торговой Федерацией королевскими привилегиями: гардероб, двойники, яхта, и многое другое. Теперь от всего этого придется отказаться. Но самым главным было даже не смещение слишком уж вцепившейся во власть бывшей королевы. Да, Падме, пользуясь статусом сенатора, успела натворить дел: Джамиллия читала неотредактированные отчеты и приходила в ужас. Тут тебе и наглое проникновение на территорию другого государства — а Конфедерация является именно другим государством. И причинение вреда жителям. И явное попустительство Скайуокера своей женушке… Перечислять можно было долго и нудно. Нет, главным было другое: Джамиллия спасала свою шкуру — Падме готовилась вынести ей вотум недоверия. Вопящая о демократии и ценностях Амидала слишком часто использовала свои возможности для личного блага. Она стала узколобой, считающей свою точку зрения единственно верной: об этом хором твердили аналитики, поднявшие все законы, предложения и прочие акты, к которым Амидала приложила свою руку. А усугубляли все это сентиментальность и привязанность в худших ее проявлениях: Джамиллия успела прочитать добытый в Храме отчет о том, как ее не могли выгнать из палаты потерявшего руку Скайуокера. И нотации и требования джедаев прекратить отношения с падаваном не помогли. Впрочем, теперь о продолжении карьеры и влиянии на массы Наберри может забыть: обнародованы данные о ее браке и прочих шалостях. — Также будут подвергнуты переоценке действия джедая Скайуокера в отношении Набу, — голос Винду рокотал камнепадом. — Вы не имеете права! — попыталась опять возразить Наберри, и в дело вступила Биллаба. — Имеем, — отрезала глава Совета Примирения. — Орден должен быть беспристрастным, а брак свидетельствует о пристрастности. Если вы так любите Скайуокера, как заявляете, что же не дождались его совершеннолетия и не заявили о желании заключить брак громко и недвусмысленно? Орден рассматривает такие случаи и выдает разрешения. Но вы сделали все тайно, видимо, желая влиять на неокрепший ум и получать от этого преференции, ведь падаван члена Высшего Совета может многое! Не так ли, госпожа Наберри? — Что будет с Энакином? — резко спросила набуанка. Мейс слегка дернул бровью. — Джедай Скайуокер будет посещать целителя разума с целью установить, какой ущерб нанесен его психике и личности. В настоящий момент он отозван с поля боя и готовится проходить освидетельствование и реабилитацию, если это будет необходимо. — Вы не можете! Он ваш самый известный генерал! — Он не единственный, — отрубил Винду. — Но я вижу по вашим замечаниям, что вас, главу Комитета против вооружения, в первую очередь волнует не достижение мира, а сугубо военные успехи и действия. Ваша сенатская деятельность также будет подвергнута тщательному исследованию. Особенно та ее часть, благодаря которой канцлер Палпатин получил возможность расширить свои полномочия, что идет вразрез с законами Республики. Джамиллия развернулась и пошла на выход, освобождая место специалистам и новому сенатору. Который будет предан Набу, а не Наберри и Палпатину. Поверженный враг ее больше не интересовал. Что набуанцы, что джедаи будут рвать заигравшуюся в королеву горы Наберри на части, шерстя каждое ее действие. Со Скайуокером пусть Орден разбирается: судя по нехорошему прищуру Винду, мыть с песочком только ставшего рыцарем парня будут крайне тщательно. Но это уже не ее заботы. Джамиллия шла прочь, окруженная двойниками и прочей свитой, и чувствовала, что наконец-то, впервые с того момента, как в ее руке возникло анонимное письмо, дышит полной грудью. Дорога из хлебных крошек оказалась ведущей к победе.

***

Джаятри довольно улыбалась, валяясь на травке. Наконец-то она может расслабиться и не просыпаться от кошмаров, сводящих ее с ума. В них гудели сейберы, падали скошенными колосьями дети, маршировали похожие на болванчиков штурмовики в белом и затапливала галактику тьма. Сегодня она впервые увидела во сне луч света, пронзающий пелену мрака, оставляя расширяющиеся прорехи. Джаятри плоховато помнила прошлую жизнь, да и не хотелось ее вспоминать: тяжелую, полную превозмоганий и слез по несбывшимся мечтам, к которым она шла, стирая ноги в кровь. Эта жизнь оказалась гораздо лучше. Здесь она родилась в богатой и влиятельной семье, здесь она могла исполнить свои желания. Здесь она красива и очень умна. Вот только был нюанс, перечеркнувший все положительное, готовящийся проломить борт ее кораблика, вышедшего в полное неизведанного море жизни, как айсберг, протаранивший «Титаник». Она переродилась в галактике, где уже год бушевали Войны Клонов, а с плакатов на каждом здании смотрели вдаль рожи Кеноби и Скайуокера. А еще у нее имелись мидихлорианы в достаточном количестве, чтобы Орден принял ее к себе с распростертыми объятиями, хорошо, родители скрыли этот пикантный момент, подделав результаты стандартной проверки при рождении. Умирать не хотелось. Ни юнлингом под мечом слетевшего с катушек бывшего раба, ни от рук помощников Палпатина, сияющего приторной улыбочкой по головидению. Но что она могла сделать, малявка пяти с половиной лет? Особенно если учесть, что помнила она не так много, только самые основные вехи почти без подробностей? Слава Силе, смогла выцарапать из памяти смутное воспоминание о резне в стане тускенов и последующей свадьбе. А дальше дело техники: взять конверт из материнских запасов, написать скупые строчки письма и подсунуть оное в сумочку сестре, когда она собралась погулять по торговым рядам, мониторя настроение населения. А после ждать, верить и молиться. Как будут решать проблемы джедаи, Джаятри не волновало. Главное, что основной источник опасности убран: скандал в верхах разразился знатный. Даже до ее маленьких ушек долетело. Семья Наберри очень сильно просела в рейтинге политического влияния и в популярности, а вот ее поднялась на пару десятков ступеней. И это радовало. Джаятри вздохнула, поднялась, отряхнув платье и потопала в библиотеку. Корона сама себя на голову не наденет, а путь к трону долог и тернист. Но с ней Сила, а значит, дорога из хлебных крошек проведет ее сквозь опасности целой и невредимой. А все остальное она сделает сама.