I couldn't give up

      Они стояли в реакторной. Корабль молчал. Не слышно ни шагов, ни голосов, ни привычного гула двигателей. Только гулкое, давящее молчание, от которого закладывало уши.       — И с какой целью ты привёл меня сюда? — спросил Винди. Его голос звучал глухо, будто издалека.       — Потому что здесь всё началось, — ответил Алекс. Он стоял в трёх шагах от него, и нож в его руке поблёскивал в красном свете. — В первый день ты стоял у этого пульта, проверял показатели, а я смотрел на тебя и думал, какой ты красивый.       Винди слабо усмехнулся. Усмешка вышла кривой, но в ней мелькнуло что-то от прежнего Андрея.       — Ты даже тогда уже был ненормальным.       — Я всегда был, — согласился Бит. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. — Ты просто не замечал. Или не хотел замечать.       Они замолчали. Тишина повисла между ними, тяжёлая, как свинец, и в этой тишине Алекс вытащил планшет. Винди видел, как его пальцы, уверенные, спокойные, нажимают на сенсорный экран. На главной панели реакторной замигал таймер.       «АВАРИЯ. ОТКАЗ СИСТЕМЫ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ. УРОВЕНЬ КИСЛОРОДА КРИТИЧЕСКИ НИЗОК. ДО ПОЛНОГО ИСТОЩЕНИЯ: 15:00».       — Для чего? — спросил Винди, и в его голосе впервые прозвучало недоумение. — Зачем ты это сделал? Мы и так... помимо нас больше никого нет.       Алекс пожал плечами:       — Я не собираюсь после такого возвращаться домой, — и после паузы — это будут только наши 15 минут...       Он отбросил планшет в сторону, и тот с грохотом покатился по полу, замирая у стены.       — Сядь, — сказал Бит, опускаясь на холодный металлический пол, прислонившись спиной к трубе теплового отвода. — Ещё есть время поговорить.       Винди помедлил, но потом сел рядом. Их плечи почти соприкасались. Нож Алекс положил на пол между ними, и теперь они оба смотрели на эту полоску стали, которая разделяла их и связывала одновременно. 14:22.       — Помнишь, как мы впервые встретились? — спросил Алекс, глядя на таймер. — Там, на Земле.       — На стриме у общего друга, — кивнул Винди. — Ты всё время молчал в чате, а потом вдруг написал, что у меня классный голос. Я подумал, что это какой-то тролль.       — А я думал, ты меня забанишь. — Алекс улыбнулся, и улыбка его была грустной, но тёплой. — Но ты вместо этого добавил в друзья. 13:48.       — А помнишь, как мы в первый раз встретились в реале? — спросил Винди.       — Ты опоздал на два часа, — фыркнул Бит. — Я уже хотел уйти, думал, ты меня динамишь.       — Поезд задерживался. И вообще, я купил тебе кофе в качестве извинений.       — Тот кофе был ужасным. Слишком сладким.       — Зато ты его выпил.       — Потому что не каждый день мне кумир покупает кофе. 12:55.       — Я тогда ещё не понимал, — сказал Винди, глядя на свои руки. — Что со мной происходит. Я думал, это просто дружба. Просто хорошо, что ты рядом.       — А потом?       — А потом ты начал приходить ко мне каждый день. Я ждал. Я просыпался и первым делом смотрел в телефон — нет ли сообщения от тебя. А если не было, я чувствовал, что день потрачен зря.       — Я тоже, — тихо сказал Алекс. — Я удалял и переписывал каждое сообщение, потому что боялся сказать что-то не то. Скажу что-то, а ты всё поймёшь..       — Я понимал, — Винди повернулся к нему. — Я просто не знал, что с этим делать. 11:20.       Таймер отсчитывал секунды, и красные цифры падали, как капли крови.       — Зачем ты это сделал? — спросил Винди, и в его голосе не было обвинения. Только боль. — Зачем ты убил их всех? Не Рому — его я понимаю. Он встал между нами. Но остальные? Соня, Иван, Дэб, Ликёр? Они же ничего тебе не сделали.       — Они были свидетелями, — ответил Алекс после долгого молчания. — А также смотрели на тебя. Разговаривали с тобой. Улыбались тебе. А я не мог этого вынести. Я знаю, что ненормальный, больной и всё в таком духе.. Но я не мог... я не мог остановиться. 10:03.       — Помнишь, как мы сидели на подоконнике? — спросил Алекс, и в его голосе появилась странная, детская надежда. — Шёл дождь, и ты сказал, что любишь, когда дождь стучит по крыше. Что это тебя успокаивает.       — Ты тогда сказал, что ненавидишь дождь, — вспомнил Винди. — Что он нагоняет тоску.       — Я соврал. — Алекс посмотрел на него. — Я просто хотел, чтобы ты сказал что-то ещё. Чтобы ты продолжал говорить. Твой голос... Вот меня он успокаивал.       — Ты никогда мне этого не говорил.       — Я многого тебе не говорил. — Он взял руку Винди, переплёл их пальцы. — Я боялся, что если расскажу, то всё изменится. Что ты посмотришь на меня по-другому.       — Я посмотрел, — тихо сказал Винди. — Когда увидел, как ты убиваешь Рому. Но я не перестал быть рядом. Я уже не сумел без тебя. — Винди сжал его руку. — Ты сделал меня таким же, как ты. Зависимым. Больным. Я знал, что ты убийца, и я молчал. Я видел, как ты убиваешь других, и я не останавливал тебя. Я не лучше тебя.       — Ты лучше, — прошептал Алекс. — Ты всегда был лучше.. Совершать убийства гораздо страшнее и грешнее, чем молчать о них. 08:44.       — Кстати, я хотел тебе сказать, — начал Алекс, и голос его дрожал, — ещё до того, как мы полетели. Я пришёл к тебе в тот вечер, помнишь? Ты готовил ужин, и на кухне пахло чесноком и тимьяном. Я хотел сказать тебе, что...       Он замолчал, не в силах продолжать. Все ещё тяжело произносить вслух это.       — Что?       — Что я люблю тебя. — Слёзы потекли по его щекам. — Я стоял в дверях, смотрел на тебя и не решился выдавить ни слова. А потом ты повернулся, улыбнулся и спросил: «Будешь картошку?» И я сказал: «Буду». И всё. Я промолчал.       — А я ждал, — сказал Винди, и в его голосе была горечь. — Я ждал, что ты преодолеешь себя. Каждый раз, когда ты приходил, я думал: «Может, сегодня?» Но ты молчал. А потом мы полетели на этот чёртов корабль, и появился Рома, и ты...       — И я убил его, — закончил Алекс. — Потому что не смог смотреть, как ты улыбаешься ему. Потому что он сделал то, что я не осмелился сделать. 07:11.       Таймер отсчитывал минуты. Красные цифры падали, и каждый новый отсчёт был ударом, от которого сжималось сердце.       — Я не жалею, — сказал Алекс. — О том, что убил их. Я жалею только о том, что не сказал тебе раньше. Что потратил столько времени на страх, когда мог быть с тобой.       — Мы были вместе, — ответил Винди. — Всё это время. Даже когда ты делал... это. Ты был рядом.       — И сейчас я рядом.       — Да.. и сейчас. 05:33.       — Я не хочу умирать, — сказал Алекс, и голос его сорвался. — Я не хочу умирать здесь. Не сейчас. Не когда я наконец сказал тебе всё.       — Я тоже не хочу, — Винди сжал его руку. — Но выбора нет.       — Если бы я мог всё отменить... если бы я мог вернуть время...       — Ты бы сделал то же самое, — перебил его Винди. — Мы оба это знаем.       Алекс плакал тихо, беззвучно, и слёзы капали на комбинезон, оставляя тёмные пятна. Винди не вытирал их. Он просто сидел рядом, держа его за руку, и смотрел на таймер. 04:20.       — Расскажи ещё что-нибудь, — попросил Алекс. — Про тот день, когда ты понял.       — Какой?       — Когда понял, что не сможешь меня остановить.       Винди помолчал, вспоминая.       — Когда ты убил Соню, — сказал он наконец. — Я шёл за тобой в медотсек. Я видел, как ты мыл руки, и на твоём лице не было ничего. Ни радости, ни сожаления. Ты просто делал то, что должен был. И я понял, что ты не остановишься. Никогда.       — И ты всё равно остался.       — Я уже не мог уйти, — Винди посмотрел на него. — Ты был моим единственным ориентиром. Без тебя я бы просто сошёл с ума.       — Ты и так сошёл, — горько усмехнулся Алекс.       — Вместе с тобой. 03:15.       — Я люблю тебя, — сказал Алекс, и в его голосе без сомнений звучала тихая, безнадёжная уверенность. — Я люблю тебя, Андрей. С первого дня. С того самого момента, как ты улыбнулся мне в чате.       — Я знаю, — ответил Винди. — Я всегда знал.       — Почему ты не сказал?       — Потому что боялся, что если скажу, то ты перестанешь быть моим. Что станешь чужим. И всё изменится. — Он помолчал. — Глупо, да?       — Очень.              — Но теперь уже не важно. 02:48.       Алекс взял нож. Рука его не дрожала. Он смотрел на Винди, и в его глазах стояли слёзы, но лицо было полно спокойствия, приходящего тогда, когда решение принято и пути назад нет.       — Ты готов? — спросил он.       — Да, — ответил Винди.       — Не бойся.       — Я и не боюсь. — Он улыбнулся светло, почти счастливо. — Я ведь с тобой.       Алекс наклонился украл его поцелуй. Двигался губами на его медленно, нежно, с отчаянной любовью. Он целовал его так, будто хотел запомнить вкус навсегда, словно хотел забрать с собой частичку его, чтобы не быть одному в темноте.       Винди ответил. Его руки обвили шею Алекса, притягивая ближе, и они сидели на холодном полу, прижавшись друг к другу, и время для них остановилось. А на самом деле часики тикали. 01:52.       — Прости, — прошептал Алекс в его губы. — Я не смог дать тебе того, чего ты заслуживал.       — Ты дал мне всё, — ответил Винди. — Себя, как минимум. Этого достаточно.       — Я хотел, чтобы мы были вместе. По-настоящему. Не здесь, не так.       — Мы будем, — Винди коснулся его щеки. — Где-нибудь. Когда-нибудь. В другой жизни.       — Ты действительно веришь в это?       — Я хочу верить. 01:20.       Лезвие вошло мягко, коротко, чтобы он не успел пожалеть и не остановился. Алекс прицелился и выбрал место точно между рёбрами, туда, где боли почти не будет. Сердце, пронзённое сталью, остановится быстро. Он изучил всё, что можно было изучить на чужих телах, чтобы в этот момент сделать всё правильно.       Винди охнул. Его глаза расширились, и он посмотрел вниз, на рукоять ножа, торчащую из груди, на кровь, которая начала пропитывать ткань комбинезона, расползаясь тёмным пятном.       — Тихо, — прошептал Алекс, прижимая его к себе, удерживая, не давая упасть. — Тихо, Андрей. Я здесь. Я с тобой.       Алекс прижимал слабеющего парня к груди, баюкая, как ребёнка.       — Не надо... — прошептал Андрей, и его голос был едва слышен. — Не плачь.       — Я не плачу, — солгал Алекс, и слёзы капали на лицо Винди, смешиваясь с его кровью.       — Опять ты врёшь, — Винди попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, болезненной. — Ты так скоро станешь патологическим лжецом.       — Мне часто приходилось, — Алекс коснулся губами его лба, щеки, уголка губ. — А потом вошло в привычку.. 00:55.       Винди дышал всё тяжелее. Грудь его вздымалась с трудом, и каждый вдох давался с хрипом. Кровь заполняла лёгкие, вытесняя воздух.       — Спой мне, — вдруг попросил он. — Помнишь, я как-то пел на стриме, а ты сказал, что у меня нет слуха?       — Так и есть, у тебя нет слуха, — прошептал Алекс сквозь слёзы, фыркнув.       — Ну спой.. — Повторил он просьбу, прерывая бессмысленную перепалку. — Покажи, как это делается.       Алекс зажмурился. Он тоже не умел петь. Однако раз его просит Андрей.. Он начал — тихо, фальшиво, сбиваясь на каждом втором слове. Какую-то старую песню, которую Винди когда-то напевал, готовя ужин. Слова путались, голос срывался, но Винди слушал, и на его губах застыла слабая, умиротворённая улыбка. 00:32.       Песня оборвалась. Жёлтый не дышал. Его глаза были закрыты, лицо — спокойно, будто он просто уснул. Алекс смотрел на него, не веря, не понимая, не принимая.       — Андрей? — позвал он, и голос его был тонким. — Андрей, ты слышишь меня?                         Тишина.       — Не уходи, — прошептал он, тряся его за плечи. — Не уходи, пожалуйста. Не оставляй меня одного.       Но Винди не отвечал. Рука, которую Алекс всё ещё сжимал, была холодной. И виной тому один он. 00:15.       Бит положил его на пол, аккуратно, как хрустальную вазу, и вытащил нож из его груди. Кровь перестала течь. Он лёг рядом, обнял его, прижался щекой к его щеке. Пальцы их рук переплелись, и Алекс сжал их так сильно, как только мог.       — Мы вместе, — прошептал он. — Навсегда. Как обещали. Помнишь.. Ты сказал: «Пока смерть не разлучит нас». Я думал, это шутка...       Он закрыл глаза и почувствовал, как воздух становится тяжёлым, как в груди начинает жечь, как мир теряет очертания. Вдохнуть хоть глоток не вышло.                         00:00       Таймер пискнул в последний раз. И замолк.       Красные огни погасли, уступив место полной, непроницаемой тьме. На корабле, который стал братской могилой для десяти человек, наступила тишина. Не было ни дыхания, ни шагов, ни стука сердца. Только где-то в глубине корпуса продолжал гудеть резервный генератор, но и его звук постепенно затихал, растворяясь в вакууме.       

***

      Корабль медленно дрейфовал в пустоте. Он потерял ориентацию ещё несколько часов назад, когда отказали последние двигатели, и теперь его несло по инерции — прочь от насиженной орбиты, прочь от звёзд, в сторону никуда. Чёрная пустота обволакивала его со всех сторон, безмолвная, равнодушная, вечная.       Внутри, в реакторном отсеке, лежали двое. Их руки переплелись, пальцы сомкнулись в замок, и даже смерть не смогла разжать эту хватку. Кровь давно высохла, превратившись в тёмные, почти чёрные пятна на одежде, и лица их, обращённые друг к другу, казались спокойными, почти умиротворёнными.       Снаружи, за толстыми иллюминаторами, сияли звёзды. Холодные, далёкие, равнодушные к судьбе тех, кто когда-то мечтал долететь до них. Они смотрели на корабль своими тысячелетними глазами и не видели ничего, кроме очередных куска металла, могилы, истории, которая никогда не будет никому рассказана.       Корабль-призрак плыл в ледяной тишине, унося свою тайну туда, где нет ни имён, ни сожалений. Металлическая обшивка тускло отражала далёкий свет далёкой звезды, и казалось, что корабль на мгновение вспыхивает, чтобы тут же погаснуть, раствориться во мраке. Внутри было темно. Тихо. Пусто.       Только два тела, прижавшиеся друг к другу, нарушали идеальную геометрию мёртвого корабля, где все трупы лежали вразнобой. Их силуэты сливались в один, и если бы кто-то мог заглянуть в реакторную, он бы подумал, что они просто спят. Что через минуту откроют глаза, улыбнутся друг другу и скажут что-нибудь обычное, будничное. Что-то вроде: «Доброе утро, как спалось?»       Но никто не заглянет. Никто не откроет дверь. Никто не скажет «доброе утро».       Корабль плыл в бесконечности, и звёзды смотрели на него, не мигая. Они видели тысячи таких кораблей, тысячи таких историй. Для них это был лишь ещё один огонёк, погасший в темноте.       И, может быть, где-то далеко, в другой галактике, в другой жизни, они встретятся снова. Без ножей, без крови, без лжи. Просто два человека.       Но здесь, сейчас, был только холод. И звёзды. И вечность, которая медленно поглощала их, делая частью себя.