Избранный солнцем

«Досадная новость! Мусорное божество, посмешище всех трёх миров, Его Высочество наследный принц Сяньлэ вознёсся снова! Уже в третий раз. И как такое вообще возможно…» Му Цин раздраженно фыркнул, пропустив мимо ушей объявление в духовной сети, и отнял пальцы от виска. Своим вознесением Се Лянь спровоцировал в небесной столице настоящий переполох. Небожители бегали по главной улице, смотрели на разрушенные здания и грустно вздыхали. Ещё не успел вознестись, а уже доставил кучу проблем! Но несмотря на шум, мало кто по-настоящему удивился. Уже несколько сотен лет про принца ходят не самые лестные слухи, а у старых богов начинает болеть голова от одного только упоминания Его Высочества. Когда Се Лянь вознёсся в первый раз, все радостно приветствовали нового небожителя, любезно преподнося ему дары и стараясь добиться расположения влиятельного принца государства Сяньлэ. Вознесшись второй раз, наглецу Се Ляню хватило смелости завязать драку с самим владыкой Шеньу, что, конечно же, моментально поспособствовало необратимому ухудшению его репутации. При третьем же его вознесении пострадал не только Цзюнь У, а и другие небожители, чьи дворцы, если и не были разрушены абсолютно, то теперь точно нуждались в освежающем ремонте. Му Цин не был удивлён всеобщим недовольством и нельзя сказать, что гнев богов был неоправдан. Его Высочество нарушил привычный темп жизни небес и некоторые высокопоставленные лица потерпели из-за него убытки. Да, принц не специально уронил на кого-то колокол и разрушил чей-то дворец, но сам факт того, что это сделал именно он был неоспорим. В небесной столице все очень просто — виновник может быть только один и процент его вины абсолютно не учитывается, как и действительная причастность к происходящему. Му Цин прекрасно знал, что сейчас в духовной сети творится настоящий хаос. Привычная тишина резко сменилась истеричными воплями пострадавших и недовольным бурчанием наблюдавших. Ни для кого не секрет, что разрушенный дворец не может стать настоящей проблемой для небожителя, просто небесам очень скучно и любое, даже самое незначительное происшествие, несомненно привлечёт внимание и станет неисчерпаемой темой сплетен до следующего грандиозного события. И, по правде говоря, Му Цину крайне надоела вся эта небесная ахинея, он решил, что самым оптимальным решением будет не появляться в сети духовного общения ближайшие несколько дней и постараться за это время отточить навыки владения оружием и помедитировать, приведя в порядок внутреннюю ци и свои нервы заодно тоже. Быстро завершив дела, которые никак нельзя было откладывать на потом, Му Цин наконец покинул свой дворец, прихватив с собой чжаньмадао. Излюбленным местом для тренировок был сад, расположенный неподалёку от дворца генерала Сюаньчжэня. Большое количество зелени и просторная площадка из мягкой травы прекрасно подходили как для боевых тренировок, так и для медитаций, а непопулярность этого места у небожителей делала это место поистине идеальным для Му Цина. Немного размявшись перед тренировкой, он взял в руки саблю и решил в первую очередь поработать над боевыми стойками. Му Цину хотелось довести до совершенства старые техники, которые и так были совершенны, но ему все равно будет казаться, что этого недостаточно. Му Цин с юности привык к тому, что ему нужно быть на шаг впереди остальных, просто для того, чтобы его однажды перестали смешивать с грязью и кто-нибудь наконец посмотрел на него, на Му Цина, а не на статус и проступки его отца. Он хотел, но единственным, кто на самом деле все время видел в мальчике из трущоб сильную личность, а не грязного, недостойного жизни ребёнка, был Се Лянь. Даже Фэн Синь в особенно серьёзных перепалках позволял себе напомнить Му Цину кем он является и где должен быть, Се Лянь же — никогда. «Ты драгоценный камень, самый редкий и прекрасный из всех, Му Цин. Я всего лишь показал тебе твою истинную судьбу. Сейчас ты здесь, со мной, там где и должен быть». Му Цин никогда не забудет этих слов. Впервые он почувствовал себя нужным и важным, впервые ему на какое-то мгновение показалось, что он такой же, как и все. Если бы не Се Лянь, он бы так и не узнал, что может чего-то достичь. Се Лянь… Му Цин не испытал абсолютно никаких эмоций, когда узнал о вознесении Его Высочества. Все вокруг только и знали, что обсуждать принца, многие были недовольны и открыто это проявляли криками и жалобами, некоторые молча затаили обиду на Се Ляня и теперь ждали подходящего момента, чтобы как-то задеть, обидеть, отомстить. Кому-то вроде бы не было до этого дела, но он все равно молча заходил в сеть духовного общения и слушал сплетни, чтобы вечером обсудить все с хорошими приятелями. А Му Цину и правда все равно. Он просто посвятит этот день тренировке, будто совершенно ничего не произошло и его жизнь продолжается все в том же ритме, а впрочем так оно и было. Прошло восемьсот лет и их дороги разошлись, это нормально, так бывает, ничто не вечно, дружба с Се Лянем в том числе. Твёрдо стоя ногами на земле, так, будто ничто не сможет сдвинуть его с места, Му Цин взял двумя руками чжаньмадао, зафиксировавшись в одной позиции на несколько секунд. Затем он уверенно рассек саблей воздух, так что манерный свист прозвучал неестественно громко в абсолютной тишине. Быстро меняя позы, Му Цин продолжал взмахивать оружием, расчерчивая в воздухе ровные линии, будто рисуя по прописям и прекрасно зная, куда в следующую секунду нужно увести перо, чтобы получить красивый иероглиф. Он все наращивал темп, каждый раз изменяя положение рук и ног — это было нужно для того, чтобы в битве с врагом точно и быстро уметь подстроиться под его тактику боя и в последствии выиграть битву, затратив при этом как можно меньше времени на раздумья. Му Цин в очередной раз взмахнул чжаньмадао, но рассек оружием не воздух, а неожиданно встретился саблей с металлом, так что та, издав мелодичное «дзынь», едва не вылетела у него из рук. Поддеть саблю снизу, предварительно уйдя в слепую зону соперника, чтобы обезоружить его… Этот приём он узнаёт из тысячи. Му Цин резко развернулся через правое плечо, зная, что его противник прямо сейчас именно возле его рабочей руки, и уверенно отбил атаку, из-за которой чуть не оказался повержен. — Не фансинь… но ты и без него искусен. Человек напротив улыбнулся, опуская меч и тем самым завершая битву, продлившуюся не дольше минуты. — Ты тоже все это время не прохлаждался. Так уверенно отбить атаку, даже не зная о присутствии соперника не каждый сможет. — Приходится уметь. Му Цин тоже опустил своё оружие и наконец решился посмотреть ему в глаза. Почти не изменился. Уголки губ все так же чуть приподняты вверх в добродушной улыбке, а светло-карие глаза смотрят светло, нежно, прямо в душу. Перед ним был все тот же сияющий и заполняющий своим светом все вокруг Се Лянь, которого Му Цин так любил. Совсем такой же, как и восемьсот лет назад. По крайней мере внешне. Разве что только одеяния теперь не королевские, а самые простые монашеские, лента тоже не из самого дорого шелка, к тому же, повязанная как-то набок. Му Цину захотелось цокнуть языком и, укоризненно пробормотав «Ваше Высочество», поправить ленту, предварительно аккуратно расчесав густые каштановые волосы, которые он пропустил бы между пальцев и не выпускал бы из рук на какое-то мгновение дольше, чем положено. Но он больше не слуга и даже не друг, поэтому резко одернув себя за такие странные мысли, Му Цин выдавил что-то наподобие улыбки и снова оглядел принца с ног до головы. — Поздравляю с вознесением, Ваше Высочество. Му Цин старался говорить как можно естественнее, но голос все равно дрожал, еле заметно, так что любой другой даже не заметил бы. Любой другой, но не Се Лянь. Он слишком хорошо его знает. Принц мог забыть голос или цвет волос Му Цина, но не его самого. — Да… мне тут, похоже не рады, — неловко почесав рукой затылок, Се Лянь спокойно улыбнулся, будто непринятие со стороны его ничуть не волновало. — Тут никому не рады, Ваше Высочество. Новый небожитель — значит новый конкурент, к тому же, из-за тебя несколько богов понесли убытки, конечно, они недовольны. — Да разве я могу составить хоть кому-то здесь конкуренцию? У меня нет ни одного последователя. Так что на небесах что я есть, что меня нет — все одно. Му Цин тихо фыркнул и невольно усмехнулся. Тот, кто раньше был для него авторитетом и непостижимым, очень далеким ярким солнцем, теперь не имеет и сотой части того, что есть у него. Когда-то слуга, стелящийся принцу постели, теперь один из сильнейших богов войны. Когда-то наследный принц, благословленный богами, теперь мусорное божество без последователей. Но даже сейчас Се Лянь намного ярче, Му Цин никогда не сможет его затмить. — Наличие последователей не делает тебя слабее и хуже. Кто-то с сотнями тысяч верующих не может похвастаться хорошей репутацией, а кому-то и двух десятков хватает, чтобы быть хорошим человеком, — Му Цин убрал прядь со лба за ухо и посмотрел на Се Ляня, — тебе ли это не знать, Ваше Высочество. Главное ты и твоя сила. Разве приятно, когда твоя слава зависит от чужих людей, которых ты никогда не увидишь даже? Твои навыки не исчезнут, если твоим оружием будет палка, а не фансинь. Му Цин чуть прищурился, внимательно изучая Се Ляня взглядом. Он смотрел на него бесстыдно долго, будто пытаясь запомнить каждую деталь, будто сейчас он снова пропадёт на восемьсот лет и единственное, что у него останется — это призрачное воспоминание. Он хотел сказать что-то ещё, но в последний момент сильно прикусил губу и, отвернувшись, сжал кулаки. — Просто полагайся только на себя, Ваше Высочество. На небесах не бывает дружбы и сочувствия, только гоньба за верующими и добродетелями. — Странно слышать от тебя такое. — Думаешь, я не прав? — Нет, просто... ты сам в это веришь? Как же он чертовски хорошо его знает. Будто выцарапывает все, что лежит у него на душе, заставляя вывернуть перед ним наизнанку. Но Му Цин не хочет подчинятся. Да и какая разница — верит или нет, если он говорит разумные вещи, то его личное отношение к этому не имеет никакого значения. Заметив замешательство Му Цина, Се Лянь подошел чуть ближе, сокращая расстояние между ними на пару шагов. — Тебе не обязательно говорить мне это, просто потому что в твоём представлении это правильно, — принц чуть сжал руки в кулаки, совсем незаметно, надеясь, что Му Цин не обратит внимание. — Сейчас я разговариваю с тобой и мне важны только твои мысли. Что правильно, а что нет меня не интересует, Му Цин. Му Цин настолько сильно прикусил губу, что мягкая кожа под натиском зубов не выдержала и разорвалась, так что он теперь чувствовал кровавый привкус на языке. Он решил для себя все ещё в тот момент, когда уверенным отточеным движением отбил неожиданную атаку, когда увидел перед собой блеск карих глазах, когда почувствовал его в паре метров от себя, он знал уже тогда и единственным верным решением было принять свою судьбу и пустить все на самотек. Но Му Цин так не мог. Только не с Се Лянем. — Ваше Высочество, — шаг, ещё один, и последний, навстречу к нему, — я скучал. Му Цин попытался взять его руки в свои, хотя бы ненадолго ощутить кожу, которой раньше можно было касаться каждое утро, одевая его, и каждый вечер, раздевая, но Се Лянь легко откинул его руки, настолько ненавязчиво, что Му Цин сначала даже не понял. Принц подошел ещё ближе, окончательно сократив расстояние, так что теперь его уже даже нельзя было назвать приличным. — Ваше Высочество? Се Лянь обхватил ладонями его лицо, предварительно чуть-чуть привстав на носочки, чтобы быть с ним на одном уровне. Принц смотрел прямо в глаза, чуть прищурившись, из-за чего свет уже не так ярко искрился в радужках и светло-карие глаза на какое-то время превратились в более тёмные, холодные. Он изучал лицо Му Цина взглядом, будто пытаясь сверить свои воспоминания с реальным образом, который сейчас прямо перед ним. Му Цину ещё никогда не хотелось коснуться кого-то так сильно как сейчас. Он бы мог обхватить его руки своими, вжать их в свои щёки как можно сильнее, чтобы Се Лянь никогда не отпускал его, но вместо этого он просто молча наблюдал, как принц игриво выпустил из хвоста прядь волос, чтобы потом заправить ее ему за ухо и в последний раз с улыбкой изучить его лицо. Му Цин закрыл глаза ровно в тот момент, когда Се Лянь поцеловал его, все ещё не убирая ладоней от лица. Принц нежно коснулся его губ, совсем ненадолго, будто все ещё не решаясь и ожидая реакции Му Цина. Не получив ничего в ответ, он убрал руки с его лица и переместил их на плечи. Легко подтолкнув Му Цина ближе к себе, он сделал так, чтобы их лбы соприкоснулись, и поцеловал снова, теперь уже увереннее, но все ещё нежно. «Дурак, у меня же кровь!» — подумал Му Цин, отвечая на поцелуй, однако все ещё оставляя Се Ляню право вести. Но когда чужие руки, побывавшие уже и на его лице, и на плечах, переместились на шею, сплетаясь в замок, Му Цин больше не смог сдерживать себя: прижал его ещё ближе, наконец срывая с волос криво повязанную ленту и откидывая ее прочь. Се Лянь удивлённо вздохнул, когда Му Цин со всей присущей ему страстью жадно впился в губы принца, схватив его сзади за волосы и царапая кожу головы чуть отросшими ногтями. Но Се Ляню не было больно. Му Цин лучше убьёт себя, чем когда-то сделает своему принцу больно. Он углубил поцелуй, больше не желая отпускать Его Высочество от себя, только не сейчас. Как же. Он. Скучал. Му Цин сколько угодно мог убеждать себя и всех окружающих, что уже давно забыл Се Ляня и их пути больше никогда не пересекутся. Он мог свято верить, что ему и правда все равно на вознесение принца, вот только когда соблазн оказался в метре от него, противиться и врать самому себе больше не получалось. Он все-таки сдался. Се Лянь дёрнул Му Цина на себя так сильно, что они вдвоём повалились на траву, все ещё не отрываясь друг от друга. Тупая боль в затылке от падения совсем не ощущалась, Му Цин не мог думать ни о чем на свете, когда над ним нависал его принц. Длинные каштановые пряди небрежно спадали на лицо, так что Му Цину оставалось только ловить каждую из них губами, осыпая легкими поцелуями его волосы, все ещё пахнущие жарким летом на горе Тайцан. Вот он — его нефрит, прекрасное украшение из самого дорогого камня, на которое хотелось смотреть часами. Любоваться переливами солнца на его идеально выгравированных сторонах. Надевать на себя, а потом снимать и снова смотреть. Вот он сейчас — прямо перед ним, просто возьми его, пока есть такая возможность. Восемьсот лет Му Цин втайне мечтал хоть раз увидеть его снова, даже не касаться, просто смотреть, ещё раз насладиться его невероятно ярким светом, который не смогли затушить даже века, и Му Цин смотрел прямо в глаза своему солнцу, нежно целуя его волосы и мечтая однажды ослепнуть от его света. Выровняв дыхание, Му Цин придвинулся ближе к Се Ляню, усаживаясь ему на колени. Не выдержав, снова поцеловал, теперь уже не робко, а вполне уверенно, зная, что принц не будет возражать, что он тоже хочет этого. Се Лянь сдавленно ахнул, будто ему перекрыли кислород, и обхватил Му Цина двумя руками за талию, скомкав его одежду в кулаках. И от ощущения горячих рук своего солнца на себе, у Му Цина просто снесло крышу. Он поддался ещё ближе, упираясь грудью в его грудь, и провёл выпирающим сквозь одежду стояком по его паху, после чего вжался членом в его бедро, отчего Се Лянь резко выдохнул и откинул голову назад. Желанный, любимый принц сейчас прямо перед ним, подставляется под ласки, льнет к нему всем своим телом, обнажая шею. И Му Цин больше не смог просто смотреть. Все ещё упираясь членом в его бедро, он провёл языком по шее, задевая металическую проклятую кангу, и не пропуская ни один миллиметр желанной кожи. Поднявшись по шее чуть вверх, прикусил ее, слегка оттягивая. Се Лянь задрожал, все ещё крепко обнимая его двумя руками. Му Цин бережно положил руки ему на плечи, покрывая поцелуями теперь щеки, лоб, нос, веки — все, что мог нащупать губами. — Все хорошо, Ваше Высочество, я рядом. Му Цин одной рукой обнял Се Ляня за шею, а второй бережно погладил по волосам, словно лелея, успокаивая. Он уткнулся головой ему в плечо, чувствуя теперь около своего паха и его возбужденный член. Му Цин встал с колен принца и обошёл его со спины, ловя на себе изучающий взгляд, ни на секунду не упускающий его из виду, будто тот боялся, что стоит отвести взгляд и он исчезнет, растворится, снова оставит его в одиночестве. Но он никуда не уходил, даже не думал исчезать, потому что просто не смог бы. Му Цин сел на колени сзади Се Ляня и обхватил его со спины обеими руками, прижимая к себе. Весь мир поплыл. Растворился, когда Се Лянь, довольно ахнув, откинулся назад, в его объятия, полностью доверившись. Крепко обнимая принца и не давая ему упасть, Му Цин принялся целовать ключицы, которые оголились, когда они вдвоём упали на землю. Он целовал жадно, в первый и возможно последний раз мог коснуться его не как слуга, по-другому. Се Лянь все это время наблюдал за ним, чуть повернув голову следил, как Му Цин бесстыдно блуждает по его телу, оставляя мурашки на любом месте, до которого дотрагивались горячие губы. Вздрогнул, когда тот заглянул ему в глаза и, чуть помедлив, поцеловал снова. И только когда Се Лянь, резко развернувшись, повалил его на землю, уперевшись своим членом в его пах, Му Цин дал слабину. Чувство вины вытеснило желание, оставляя после себя только ощущение пустоты в голове. Се Лянь готов вот так просто отдаться ему даже спустя восемьсот лет, тем самым показывая Му Цину свою преданность и искреннюю светлую любовь, пронесённую сквозь века, но заслужил ли он это? Где он был тогда, восемьсот лет назад, когда так нужен был Се Ляню? Почему он не подал ему руку, когда тот в этом так нуждался? Му Цин понимал и мог дать ответы на эти вопросы, но понимал ли Се Лянь? Может он все ещё злится и считает, что Му Цин оставил его, бросил на произвол судьбы? Он не мог позволить себе ничего большего, пока не будет уверен, что принц понимает его и готов простить, оставив все позади. Поэтому Му Цин аккуратно оттолкнул Се Ляня от себя в тот момент, когда тот прикусил его губу и начал спускаться ниже, оставляя дорожку поцелуев. Просто взял и отказался от своего самого дорогого драгоценного камня. — Му Цин? — Прости, Ваше Высочество Приведя дыхание в норму, Се Лянь лёг на траву рядом с Му Цином и, обняв его обеими руками, положил голову ему на плечо. — Ваше Высочество… мне тяжело это говорить… но, в общем, я правда скучал, — сделав глубокий вдох, Му Цин на одном дыхании выдавил из себя остаток фразы, — мне тебя не хватало. Се Лянь привстал на локтях, чтобы получше разглядеть его бледное лицо, которое теперь сделалось ярко-красным. Он подпер голову рукой некоторое время просто молча глядя на Му Цина с улыбкой, словно видеть его таким смущенным и уязвимым было для него крайней степенью удовольствия. — Я знаю, что ты скучал. Я тоже. За эти восемьсот лет я не раз думал о вас с Фэн Синем, о тебе, и я правда не знаю почему ты так поступил со мной, но я верю, что ты не желал мне зла. — Все в порядке, Ваше Высочество, ты никогда не понимал меня. — Но я хочу понять тебя, Му Цин… — Когда-нибудь поймёшь, — прохрипел из последних сил Му Цин, хватая Се Ляня за локоть и заставляя упасть сверху на него, чтобы в очередной раз заключить в объятья. Он был избран ещё тогда, в четырнадцать лет, когда ему было позволено расчёсывать волосы самого наследного принца, касаться грязными пальцами блестящих каштановых локонов, аккуратно собирая их в роскошную причёску. И даже спустя восемьсот лет солнце без колебаний избрало его снова, предоставляя теперь всего себя и заставляя Му Цина считать себя особенным. Но заслужил ли он сгорать под его лучами снова?