Русская мелодрама

— Привет, — достаточно мило говорит шатенка, как только видит, что блондинка, которая лежала рядом с ней, проснулась. Вчера обе девушки уснули вместе. — Доброе утро, — тепло отвечает Мария и смотрит на Лауру. Такую Лукину, кажется, она никогда не видела, хоть и жила с ней уже около трёх месяцев: растрёпанные волосы, глаза без очков, открытые ключицы, которые были оголены из-за тоненьких бретелек пижамной футболки. — Предствляешь, сегодня первая ночь, когда я действительно выспалась, — воодушевлённо произнесла шатенка. — Твоё присутствуе на соседней стороне кровати помогло мне избавиться от годовалой бессонницы. По крайней мере на сегодня точно. Блондинка ничего не отвечает, а лишь нежно примыкает к губам Лауры. Вторая отвечает на него, однако впоследствии отстраняется. — Кто сегодня завтрак готовит? — спрашивает Третьякова. — Я проснулась первая, значит я, — у них такая традиция. — Ладно, но я буду вместе с тобой. Оба девушки встали с кровати, поочередно приняли утренние водные процедуры, и направились на кухню. Пока Лаура готовила традиционный завтрак: кашу и какой-нибудь бутерброд, то Мария просто наблюдала и вела беседу. — Ты не думала, что это неправильно? — вдруг спросила Третьякова. — Что неправильно? — не поняла старшая. — Ну то, что мы…ну вместе… –Думала. Очень часто думала. Ещё с того дня, как ты стала жить у меня, я стала задумываться: «А что, если она мне нравится?». И столько раз я отвергала эту мысль. Столько раз я говорила себе, что это неправильно. Нетрадиционно. Однако психолог меня уверил в другом. Сказал, что ничего больного и постыдного в этом нет. Мы все люди и мы все индивидуальны. — Я тоже об этом думаю… Меня же никто не поймёт. Особенно мама… — Маш, — шатенка отложила кухонные приборы и подошла к девушке. Села за стол, взяла её ладони в свои и продолжила: — Я тебя насильно держать не буду. Что-то не понравится или поймёшь, что разлюбила, или что полюбила другого человека просто скажи мне, хорошо? — И ты меня с лёгкостью отпустишь? — А ты уже собралась уходить? — Ни-за-что, –проговорила блондинка по слогам. Вдруг лежащий на столе телефон зазвонил. Шатенка взяла его в руки и увидела незнакомый номер телефона. Она подняла. Кто звонил и что этот человек говорил — Третьякова не слышала. Однако она видела, как Лаура заметно поникла. — Что случилось? — спрашивает Мария как только шатенка завершает разговор. — Из больницы звонили. Папа к ним попал, — дрожащим голосом отвечает шатенка. — Как? — Не сказали ничего…, — Лаура замолкла. — Надо ехать! Какой бы он не был, но он мой отец. Он последний мой близкий родственник, кто остался у меня. — Ты же столько лет его не видела. — Вот именно. Я хочу посмотреть на него, — сказала шатенка. — Поедешь со мной? Мне так легче будет. — Да, конечно. Девушки стали завтракать. Лукина рассказывала Марии свои воспоминания по поводу семьи. Раньше эта тема была для Лауры достаточно тяжёлой и свободно говорить о семье она не смогла. Но сейчас же всё иначе. Сеансы с психологом не прошли напрасно. Рассказывала шатенка многое. Но больший акцент сделала на своё раннее детство, когда родители ещё не пили. Лауре как раз было тогда около шести лет. У них была образцово-показательная семья. Отец военный при высоких чинах. Мать — достаточно знаменитый врач. Однако, хоть и был материальный достаток, они жили достаточно бедно. Причину этому Лаура не знала. А всё дело было в тяжёлой болезни её мамы, на лечение которой уходили все имеющиеся деньги. Правда на то время девочка не знала, что с её матерью что-то не так. И только через четыре года, когда болезнь приобрела неизлечимый статус, Лаура об этом узнала. Но она ничего не могла сделать. И никак не могла помочь. С того момента в её семье начались постоянные запойные вечера, где было несколько бутылок алкоголя. И их количество с каждым разом увеличивалось. В то время отец Лауры уже досрочно пошёл на пенсию, как военный, и не заботился о том, что лишится работы. — А через несколько лет мама умерла, — произнесла Лукина и одинокая слеза скатилась по её щеке. — Я отчётливо помню этот день. Тогда стояла жуткая метель. Но людей на улице почти не было, так как все готовились к предстоящему новому году. Я была в гостях у маминой подруги, которая часто забирала меня к себе, чтобы я не видела, как родители пьют. Хоть и была я уже тогда достаточно взрослой. Мне было около восемнадцати лет. За несколько часов до нового года я пошла домой, ведь знала — сегодня праздник, родители обещали не пить. По жуткой вьюге дохожу домой, захожу в квартиру и вижу отца. Он сидит на кухне. Рядом несколько бутылок водки. Горит лишь один маленький светильник. А мамы нет. Я спрашиваю где она, а он мне отвечает, что в другом мире. Я тогда не поняла что он имел ввиду. Но когда сказал, что её увезли в морг, то я побежала назад к маминой подруге. Рассказала ей всё, хоть и была в истерике. Она попыталась меня утешить. Но ничего не помогало. Я ещё долго отходила от смерти мамы. Да, она была тяжело больна, но с её болезнью она ещё несколько лет точно могла жить. Это всё алкоголь испортил… С тех пор я новый год не праздную. Уже почти пять лет. Маша видела состояние Лауры. Видела, что шатенка держится из последних сил. Поэтому блондинка встала со своего стула, подошла к Лукиной и крепко её обняла. Старшая также встала со стула и прижалась к Третьяковой, как маленький котёнок, которого бросили на улице одного. Блондинка уже давно поняла, что Лаура очень чувствительный и ранимый человек. А вся её непоколебимость лишь образ, к которому Лукина уже привыкла. С этим образом ей легче жить. Однако когда есть родной, любимый человек, то эмоции берут вверх. — Далеко ехать? — спрашивает блондинка. — Не особо, — отвечает Лукина. — Около четырёх часов езды. Я, пока не вступила в наследство, жила в Подмосковье. В небольшом городе. — Ну тогда пойдём собираться? — Пойдём. Лукина была несказанно рада, что теперь у неё появилась Маша. Вернее не так. Она рада, что хоть кто-то её искренне полюбил. Полюбил не её материальный достаток, не её квартиру, а именно её саму. Мария полюбила её достаточно проблемной, ведь у Лауры действительно хватает проблем: начиная от мучительной бессонницы, потеряй себя, и заканчивая проблемами в компании. Как бы там ни было, а занимать руководящие должности не так уж и легко. Нет, занять их в принципе не сложно, особенно если есть связи, но вот удержать компанию на должном уровне, так ещё и так, что все работники этой компании очень любят тебя — это действительно мастерство. Обеим девушкам понадобился час, чтобы собраться. Лаура попросила Машу взять небольшую сумку с вещами и уходовой косметикой — ведь боялась, что их время в дороге может затянуться. Или в больнице задержатся. А может и ещё что. Поэтому была вероятность, что они останутся ночевать в том городе. Потому что ночью Лаура возвращаться назад не хотела. Итак уставшая за день будет. Опасно. Около одиннадцати утра девушки выехали из дома. И только ближе к трём часам дня они подъезжали к тому городу, где Лаура родилась и прожила всю свою жизнь до наступления совершеннолетия. Однако когда её мама умерла, она сюда больше не приезжала. В этот же год она вступила в наследство, стала жить и учиться в Москве. Повезло, что с компанией помогал друг дедушки, ведь Лаура сначала просто получала высшее образование, а потом улавливала всю концептику работы руководящей должности. — Сразу в больницу поедем? — спрашивает Мария. — Да. Там часы приёма как раз начинается с пяти часов вечера. Только заедем сейчас что-нибудь поесть. Мария видит в окне автомобиля вывеску, на которой написано название города. И тут девушка вспоминает май месяц, когда она впервые увидела Лауру. И в который раз удивляется тому, как шатенка умеет «маскироваться». Блондинка никогда бы не подумала, что Лукина жила где-то в Подмосковье. Да, пусть она не жила в деревне, как Мария, а в достаточно неплохом городе, но всё же. Лаура пересекает границы города и едет а своё любимое место — кафе тёти Люды. Да, пусть за семь лет тут могло очень многое измениться. Ведь всё меняется. Однако здесь, в этом городе, всё стоит на своих местах. Как стояла в центре города, на площади, гипсовая фигура зайца и волка, так она и стоит. Как находилось возле одного дома пивнушка, в которой часто были её родители, так она там и находится. Так и кафе осталось. Лаура очень обрадовалась, когда подъехала к нужному заведению и увидела то кафе, что было и несколько лет назад. Девушки выходят из машины и заходят в небольшое помещение. Оно было достаточно маленьким, но уютным. Лаура сразу пошла делать заказ, так как это не то заведение, где есть официанты. Тут самообслуживание. Мария так же начала думать что ей заказать. — Позовите вашего администратора, пожалуйста, — достаточно любезно попросила Лаура. Девушка, которая стояла на кассе и принимала заказ, слегка испугалась. Ведь подумала, что Лукина сейчас будет на что-то жаловаться. — Да, минуточку, — ответила девушка и направилась в служебное помещение. Третьякова с Лукиной в это время заняли места за столиком и спокойно ожидали. — Здравствуйте, я являюсь администратором данного заведения. Чем могу помочь? — к столику подошла средних лет женщина. Лаура осмотрела её и поняла, что она совершенно не изменилась. Светлая стрижка до плеч, аккуратно выглаженная одежда, неброский макияж, среднее телосложение и достаточно высокий рост. — Привет, — приветливо поздоровалась шатенка и увидела шок у рядом стоящей женщины. — Лаура… — не верила своим глазам администратор кафе. — Люда, ты кровь младенцев пьёшь? Ну выглядишь моложе меня! — Ларка! — радостно воскликнула женщина. Вообще, такую форму имени Лаура не любила. Но единственный человек, кому было дозволено так её называть — тётя Люда. Именно эта женщина брала девушку к себе, когда её родители устраивали очередную драку или приводили в квартиру друзей. — Приехала! Лукина встала из-за столика и сразу попала в крепкие объятия женщины. — Ты какими судьбами к нам? — спрашивает женщина и садится за стол к Лауре и Маше. — Папа в больницу попал. — Как? Ох, Альберт… — Не сказали что да как. Я с утра получила звонок из больницы и сразу сюда поехала. — Добрая ты душа, Ларка. После всего что было между вами… — Он в любом случае мой папа. — Тут соглашусь. Хотя знаешь, в последнее время он стал меньше пить. Стал заходить ко мне и спрашивал про тебя. А я то про тебя ничего не знаю. Как ты вообще? И Лаура начала всё рассказывать. Рассказала, что у неё есть сейчас. Рассказала, как живёт. — А это подруга твоя? — вдруг спрашивает Людмила и переводит глаза на Третьякову. — Да, я подруга, — сама мило отвечает Мария. — Ну хорошего дня вам, девушки. Третьякова с Лукиной пообедали и вышли из кафе, при этом шатенка оставила свой новый номер телефона Людмиле и сказала ей, что она может звонить ей в любое время дня и ночи. Теперь же обе девушки направились в больницу. Время уже как раз было около пяти вечера, а значит, что уже начинаются часы приёма. — Здравствуйте, — шатенка подошла к регистратуре, — подскажите, пожалуйста, в какой палате находится Лукин Альберт? — Вы родственница? — Дочь. — Паспорт с собой? — шатенка достаёт его из сумки и отдаёт женщине напротив. — Сто восемнадцатая палата, второй корпус, — женщина возвращает паспорт. — Спасибо. Лаура подходит к Марии, отдаёт ей бахилы и после они направляются во второй корпус. Больница поистине страшное место. Там столько больных людей, столько глаз наполненных надеждой, что они вскорости выйдут от сюда и направятся домой. Только выходят отсюда не все… — Вы к кому? — на третьем этаже, куда поднялись девушки, их остановил мужчина средних лет. Лаура объяснила к кому идёт и тогда он отвёл девушек к окну, чтобы всё прояснить. — Он поступил к нам сегодня ночью. Проведя обследование мы обнаружили у него цирроз печени, который стал исходом хронического гепатита С и злоупотребления алкоголем. У него, к сожалению, декомпенсированная стадия цирроза, которая является последней. На глазах Лауры появилась мокрая плёнка, ведь тяжело слышать слова о том, что твой родной человек умирает. — Сколько? –спросила шатенка. — Максимум две недели, — ответил врач. — Всё очень запущено. Помимо этого, у него был инфаркт, который так же не лечился и имеется ряд некоторых сопутствующих заболеваний. — Поняла. Спасибо, — слёзы уже невозможно сдерживать. Осознание того, что вскорости она потеряет папу, хоть и алкоголика, выбило её окончательно. Врач удалился, а Мария всё время ни на шаг не отходила от Лауры. Она помогала ей прийти в себя. И тогда, когда шатенка успокоилась, она направилась в нужную палату. Папу она узнала сразу. Выглядел он, правду говоря, не очень: пожелтевшая кожа, опухшее лицо, надутый живот. Смотреть на него было страшно. А осознавать, что человек сам себя до такого довёл, ещё тяжелее. — Доченька, — удивительно, но он узнал Лауру. Хотя родители всегда узнают. — Моя девочка. — Папа…что же ты с собой сделал… — А что я мог сделать? Тяжело жить одному. Мамы твоей нет, а ты не приезжаешь. — Ты сам сделал так, чтобы я не приезжала. Да и куда мне было приехать? В эту вонючую от запаха алкоголя квартиру? — Доченька…прости, — совершенно искренне и осознано говорил мужчина. — Прости, Лалли. Слёзы опять появились из глаз Лукиной. «Лалли» её называли только мама и папа. И называли так, когда у них ещё всё было хорошо. Когда родители не пили, а работали, когда ещё Лаура ходила в садик. — Я так рад увидеть тебя в последние дни моей жизни, — Мария заметила, что на щеках мужчины появились мокрые полосы. — Я не смог дать тебе достойной жизни. Вернуть бы время назад… всё бы исправил. Лаура ещё около часу говорила со своим папой. Сегодня первый день за несколько лет, когда она видит его в адекватном состоянии. Через время Мария с Лукиной покинули больницу и сели в автомобиль. — Спасибо, что ты рядом, — поблагодарила шатенка Третьякову и примкнула к её губам.