Нет шансов

       — Чимин, это конец, — начинает сходу Тэхён, кидая свой рюкзак куда-то под стол. — Йа баста блять. Финита ля пизда. Или финита ля покой, не ебу!        — Воу-воу, — омега поднимает ладони, показывая ими знак «тише-тише». — Спокойно, бро, что стряслось? — Чимин обеспокоенно смотрит на своего друга, который в запале своих чувств разом осушает его молочный коктейль. Вытирает рукавом губы и открывает рот, чтобы начать:        — Это пиздец.        — Это я уже понял, — кивает Пак, подгоняя Кима, чтобы тот продолжил свой пока ещё не начавшийся рассказ. — Что там дальше по списку? Конец света?       Тэхён нервно усмехается и безумно тянет уголок губ вверх, качая отрицательно головой.        — Не, бро, — с губ слетает истерический смех. — Кое-что похуже.       Чимин выгибает на это вопросительно бровь, спрашивая:        — Что?        — Что-что, блять! В гея я втюхался, вот что!        — В Чонгука, что ль? — со смехом спрашивает Пак, но натыкается на абсолютно серьёзный и вместе с тем отчаянный взгляд друга. — Да ладно, реально? — округляет глаза. — Во даёшь! Все ж знают, что он того, ну… Заднеприводный, — Чимин снижает на последнем слове громкость голоса, на всякий случай оборачиваясь назад, чтобы проверить, нет ли Чона где-то поблизости, и хлопает ладонью об кулак, показывая тем самым «чпоканье».        — А я, думаешь, не знаю? — задаёт расстроенно Ким вопрос с такой интонацией, словно он — раненое дикое животное, которое переехал грузовик: с таким надрывом, что Паку становится его жалко. — Я такой иду, и ко мне альфа такой: малыш, дай номерок, и я его такой: «пошёл нахер», и он такой: «не понял, ты типа что, быкуешь», и начал своими клешнями лапать мою задницу. Задницу! Моё сокровище, Чимин! — Тэхён вкладывает в свои слова всё отчаяние этого мира. — Придурок! — цедит сквозь зубы, делая в своём повествовании паузу. — Ну и тут Чонгук такой появляется, как супергерой в американских фильмах, хватает этого наглого уеба… Это наглое подобие альфы прямо за жопу!        — Что? — Чимин моргает, не поспевая за развитием событий. То есть, Ким хочет сказать, что Чонгук спас его от альфы-лапальщика путём того же, только гейского, лапанья?        — Я почти увидел, — продолжает Тэхён, — как Чонгук сквозь джинсы двумя пальцами чуть в очко этому уеба… придурку не забрался. Ну, тот и убегает под страхом быть изнасилованным, а я весь такой смотрю, и на фоне музыка из русалочки, типа: «Ша-ла-ла-ла, страстный поцелу-уй». И всё, я попал. Приплыл, как русалочка. Смотрю на Чона, он на меня, казалось бы, всё взаимно, и тут он выдаёт: «А у того альфы классная задница, как думаешь?» Я спускаюсь с небес, где среди облаков уже заключил с Чонгуком свадьбу и сделал двух детей, на землю, где он — гей, от которого голубизной разит через версту.        — Ради справедливости, — перебивает Чимин, выставляя вперёд указательный палец. — Стоит сказать, что выглядит он со стороны, как натурал.       Тэхён после этого поднимает на друга нечитаемый взгляд.        — Он твой палец себе в жопу засунет, Чим.       Омега после этих слов смотрит на свою руку и хмыкает, задумываясь о том, что это вполне могло бы быть правдой.        — Какой из него натурал, — доказывает свою точку зрения Тэ, — если он носит на руках радужные браслеты, а на его чёрной футболке написано «люблю хуи»?        — Ну, хуй-то и у тебя есть, — снова подмечает Чимин, намекая на то, что раз Чонгук любит члены, то не факт, что обязательно только альфьи. — Можно попытать удачу, как в сказке о рыбаке и рыбке. Может, Чон как раз сейчас сидит такой: ловись рыбка большая и маленькая, лишь бы в жопу. Ну?       Ким сначала обдумывает сказанное омегой, а потом прикладывается лбом об стол, хохоча больше от накатившего на него психоза, нежели чем от от того, что сказали нечто смешное.        — Чимин, у меня нет шансов, — через смех и слёзы проговаривает Тэхён, долбясь лбом об несчастный и ни в чём невиновный стол. Пак пожимает в ответ плечами, распечатывая шоколадку.        — Нет шансов — это когда он гей.        — Ты дурак?        — Да так, старую шутку вспомнил про красивых альф, которые обязательно западали омегам в душу всем, чем можно и нельзя: телом, характером, запахом и членом, и те оказывались геями.        — О да, как смешно. Я теперь те самые омеги из приколов, здорово. Стендап в реальной жизни, какая красота! — язвит, взъерошивая волосы на затылке.        — Ты ж не знаешь наверняка, гей он или нет…        — Тем временем Чонгук каждый раз при знакомстве с альфами: «Рад знакомству, Чон Чонгук с педфака от слов педика трахать».        — Блин! — восклицает внезапно Пак. — Прикинь, что понял: педофил и педагог начинаются с одних и тех же букв. Что первые детей, — хлопает ладонью по кулаку несколько раз, показывая «чпок». — Что вторые, — снова проделывает тот же жест руками.        — Я осуждаю такие шутки…        — Ну да, лучше ведь шутить про то, какой ты лох, — фыркает Чимин, складывая руки на груди. — Бро, ну, подумаешь. Может, Чонгук просто в жопу предпочитает, попытай счастье.        — Ты забыл одну деталь — меня и мои предпочтения!.. Он-то, может, и предпочитает в жопу, но я, знаешь ли, предпочитаю тоже… На этом мы расходимся, как в море корабли. Я не хочу быть активом.        — Любовь требует жертв, — пожимает плечами Чимин, на что Тэхён роняет обречённый вздох. — Камон, это же не душу дьяволу продать, просто поделать всякие грязные делишки в непривычной для тебя позиции.        — Скажи мне, пожалуйста, когда для омег активная позиция вообще была привычной… — Ким укладывается щекой на стол, а Пак от него отмахивается.        — Мне больше интересно, как доминантный альфа ведёт себя в постели, будучи снизу…        — Вот иди и проверь! — психует Тэхён, пряча нос в вороте своей толстовки. Чимин оглядывается назад и присвистывает.        — К слову, — как бы издалека начинает Пак, продолжая смотреть назад через плечо. — Слабо проверить самому? — поворачивается обратно к своему другу, зная, что того взять «на слабо» очень легко.        — Не слабо! — сразу же нахохливается омега, отрывая голову от страдающего стола. — Просто…        — Просто слабо, я понял, — лениво отмахивается Чимин, подключая все свои актёрские способности, чтобы подначить друга на подкат к гею-альфе.        — Да хоть сейчас! — яро выдаёт Ким, стукнув кулаком. Пак тянет губы в хитрой усмешке и слегка наклоняется вбок, чтобы открыть обзор на Чонгука, который находился не очень далеко от их столика.        — Ну, давай, раз не слабо, — смеётся Чимин, а Тэхён от предстоящего позора сглатывает, всматриваясь в знакомую фигуру альфы: статную, мощную и невероятно сексуальную. Во рту собираются слюни. Может, предложить шуры-муры в жопу — не самый плохой вариант?        — Ну… Я пошёл, — произносит омега, вставая из-за стола, плетясь на ватных ногах, заворожённый объектом своей влюблённости. Какой адекватный омега вообще не влюбится в Чонгука… Тэхён параллельно с подтиранием слюней рукавом своей толстовки рассуждает, с какой стороны правильно подойти к Чону: спереди или сразу сзади?..       В свете последних событий и умозаключений логичным кажется атаковать сзади…       Ким останавливается от Чонгука всего в нескольких шагах и чувствует его яркий запах лайма; ноги вместе с тем подкашиваются, а между полупопиями подозрительно начинает свербить… Тэхён набирает побольше воздуха в лёгкие, тыкая пальцем альфе в спину. Тот оборачивается, опуская на омегу вопросительный взгляд. Ким смотрит на Чонгука снизу, начиная трястись, как осиновый лист: кто вообще надоумил его предлагать альфе трахнуть его в жопу?        — Не знакомлюсь, — сухо выдаёт альфа, собираясь уходить, как Тэхён хватает его сзади за футболку, потянув на себя.        — Нет, мы познакомимся! — настаивает омега, всё ещё сжимая чужую футболку в кулаке. — Ты меня от насильника спас, на секундочку, — решает напомнить Ким, когда альфа вырывается из его захвата, отряхивая свою одежду.       Чонгук прищуривается, пытаясь вспомнить, видел ли где-нибудь омегу перед собой. Вспоминает.        — А, ты тот омега, которого лапал симпатичный альфа. Помню, — кивает Чон, пока Тэхён едва ли не захлёбывается воздухом от возмущения. «Симпатичный альфа!» Сраный педик! — Пришёл поблагодарить? — вопросительно выгибает бровь, принюхиваясь к злым ноткам лимона в чужом запахе.       Тэхён пахнет не самым удачным запахом для омег — лимоном. Несмотря на то, что его аромат не очень кислый, многих он отталкивает, вопреки тому, что это обычный цитрусовый запах. Который, к слову, неплохо сочетается с мощным альфьим лаймом…        — Много чести, — фыркает омега, отвлекаясь от своих мыслей о сочетании их запахов. — Спасибо, конечно, и все дела, но я пришёл налаживать контакт, — Чимин наблюдает за чужим диалогом со стороны и поджимает губы, потому что не слышит, о чём эти двое говорят.        — Крошка, — снисходительно начинает Чонгук, позволяя себе усмехнуться. Он слегка наклоняется к Тэхёну, чтобы произнести отказ ещё раз прямо в его лицо. У Кима захватывает дух, и сердце в груди начинает бешено-бешено колотиться, потому что аромат лайма окутывает теперь его со всех сторон, забиваясь в ноздри и лёгкие, щекоча те яркими цитрусовыми нотами. — Я не знакомлюсь, андерстенд?        — Нет, оверсит, блин, — ругается омега, хватая альфу за ворот футболки, чтобы наклонить ещё ближе к себе. Чонгук на это строит лишь скучающее лицо, пока что позволяя помыкать собой. — Я еле набрался смелости, чтобы просто к тебе подойти.        — Каким образом меня это касается? — выгибает скептично бровь. — Тебе здесь ничего не выловить, крошка, — альфа выпрямляется, отцепляя руки омеги от своей футболки. Проводит потом ладонью по надписи, расположенной на своей груди, и тыкает в неё пальцем, показывая Киму. — Видишь это? «Люблю хуи», — читает. — Люблю члены таких же мощных альф, как я сам. Смекаешь? — задаёт ласково вопрос, мягко разворачивая омегу за плечи от себя. — Иди, поищи других кандидатов на…        — Да я трахнуть тебя собирался, тормоз! — орёт омега на всю столовую, разворачиваясь к альфе лицом. Воцаряется гробовая тишина. Тэхён начинает краснеть. Ну, перенервничал, запаниковал, случайно вырвалось.       Где-то недалеко, сползший от смеха под стол, хрюкает Пак Чимин.       Чонгук промаргивается, а потом брови его сползают к переносью.        — Прости, что? — переспрашивает, воспринимая это, как издевательство. Ким неловко поправляет чёлку, прокашливаясь.        — Я, ну… Хотел по-человечески предложить, ну… — запинается, снова начиная нервничать. Чонгук считывает это волнение, а потому не торопится разразиться гневной тирадой из-за столь странного предложения. — Опробовать верхнюю позицию, знаешь… — Тэхён смотрит на свои руки, теребящие шнурки от толстовки. — Альфы не очень-то относятся ко всяким жопным штучкам, я подумал, что ты не будешь против эксперимента с омегой. Не уверен, конечно, что они тебя хоть как-то привлекают, но просто альфы, они, ну, свою жопу берегут, а мне…        — Я понял, — останавливает чужой невнятный бубнёж Чонгук, выпрямляя гордо спину. Ким сглатывает, чувствуя эту сильную доминантную ауру. — И да, меня привлекают омеги, но гораздо меньше, чем альфы. Не знаю, почему все решили, что я гей. Ну, люблю большие хуи и задницы альф — грех, что ли?        — Так что по поводу этого, ну… Соития? — робко спрашивает омега, поднимая на альфу свой взгляд. Чон не сдерживает свой смех, слегка умиляясь с этой изменчивости в чужом поведении.        — Боюсь, крошка, ты совсем не в моём вкусе, — вздыхает, с лёгкой улыбкой потрепав чужие волосы. — Ты милый и хрупкий, а такие мне не нравятся, — пожимает плечами.        — Я могу быть деспотичным и доминирующим! — восклицает Ким, делая грозный взгляд.        — Ну, ты определённо немного нетипичный омега, — Чонгук задумчиво оглаживает рукой подбородок. Тэхён хмыкает, думая: «Это кто из нас тут ещё нетипичный…» — Ладно, крошка, давай попробуем? Может, раскроешь свой доминирующий потенциал, м? — Чон игриво проводит своим языком по губам, недолго играясь с пирсингом в нижней из них. Омега покрывается румянцем, безразлично хмыкая, пытаясь сделать вид, что не смутился этой пошлости. — Запиши свой номер, — альфа протягивает телефон, и Ким дрожащими пальцами вбивает номер, отдавая телефон владельцу. — Умничка, — подмигивает.        — Когда встретимся? — спрашивает омега серьёзно, из-за чего альфа только ухмыляется.        — Я напишу, не переживай, — машет рукой на прощание, покидая столовую.       Тэхён хватается за сердце, не понимая, то ли у него инфаркт, то ли просто слюной подавился от чужой сасности. В жопе всё ещё свербит, что говорит о небольшом недотрахе… Ну и как быть активом, когда хочется и рыбку съесть и на хуй присесть?!