Дети не боятся эмоций

      В детстве родители любят отдавать своих детей в различные развивающие кружки, аргументируя это тем, что ребёнок:       1) Не сидит без дела.       2) Учится, познаёт что-то новое.       3) Социализируется.       Кто-то с шести лет ходит в музыкальную школу, стараясь запомнить расположение и названия чёрных или прозрачных точек на нотном стане, параллельно пытаясь подчинить себе свои же пальчики, что, на удивление, вообще ни разу не просто. Кого-то уже в три отдали на танцы, думая, что их доченька или сынок будет королём всех школьных, лагерных и институтских дискотек. Из кого-то в семь решили вырастить борца, чтобы в будущем чадо умело за себя постоять, или чтобы ребёнка в школе в принципе не обижали. А кто-то в четыре крутит на ладошке блестящий обруч, с восхищением смотря на новую, яркую и невероятно длинную ленту.       Как правило, в начале всем детям нравится подобный движ. Для них это что-то необычное, поистине интересное, ещё и есть чем похвастаться перед друзьями. На уроке рисования у тебя лучше всех получится пейзаж с какой-то речкой. На концерте превосходно споёшь или станцуешь, пока учителя уже мысленно записали тебя, как участника во всех школьных мероприятиях на ближайшие десять лет. А вот на физкультуре запросто сделаешь кувырок, после чего будешь гордо носить звание главного спортсмена.       Антона в три года мама отдала на фигурное катание. Ей показалось, что исполнение ласточки на самокате выглядит в исполнении сына очень даже неплохо, и именно в фигурном катании можно развить такой большой потенциал своего чада, поэтому занятие нашлось сразу. Не сказать, что мальчик был в восторге от нового увлечения...       Ему понравилось кататься на коньках на льду, вместе со всеми смешно падая на твёрдую белую поверхность, от чего появлялись синички, которые дома папа бережно мазал «Траумелем». Но Антошке совершенно не нравились занятия в спортивном зале, будь то ОФП или хореография. Когда дело доходило до растяжки, Шаст вообще всегда, как бы сильно его не пытались удержать в нужной позе, выворачивался, не давая тренеру сделать больно. Конечно, его за это ругали и отчитывали, но, почему-то, у тренера не получалось подступиться к маленькому мальчику ни физически, ни настроить морально.       Из-за отсутствия хорошей растяжки, хромали некоторые вполне важные элементы, что, соответственно, сказывалось на общей картинке при просмотре парнишеской программы. Самого парня отсутствие шпагата никак не смущало. Этот момент совершенно не сковывал его, не угнетал или чего ещё подобное. Мальчишку не дразнили другие ребята, говоря, что тот хуже, нет. С ним все дружили, потому что Шастун очень добрый, готовый помочь каждому, и всегда искренний.

***

      Андрей забирает сына из садика всегда около половины шестого, и Антон даже выучил, в каком именно положении должны быть стрелочки на настенных часах в этот момент, поэтому немного ориентировался во времени.       Иногда после садика Шастун с папой едут домой, к маме, которая наверняка уже готовит вкусный ужин на всю семью. По дороге мальчик всегда успевает рассказать родителю о том, как же интересно в этот раз прошёл его день, что давали на обед и как же уже надоел этот тихий час.       А бывало, что сразу из садика ребёнка везли на тренировку, оставляя его на любимого тренера в спортивном комплексе на добрые два часа, все из которых мальчик тренировался.       — Антон, про ручку не забывай, — напоминает Николай Константинович, пока Шастун работает над скольжением, катаясь комбинацией по всему льду, — Сгибай правую ножку сильнее, — подъехав к Шасту поближе, делает ещё одно небольшое замечание мужчина, а мальчик сразу исправляет косяк.

***

      — Антон, выше релеве, — группа из пятнадцати человек около получаса стоит у станка, занимаясь классикой, — Семь и восемь. Дальше поворачиваемся лицом в зал и делаем махи, по десять на каждую три подхода, — озвучивает следующее задание Николай Константинович, а мальчик вздыхает. Шастун ненавидит махи, — И раз, и два...

***

      Отжимания. Зачем фигуристам отжимания, казалось бы. Но нет, на самом деле они очень даже нужны. Пресс, руки, грудные мышцы: всё это поможет в будущем, как и бесконечные и разнокомбинированные прыжки на скакалке.       — Девять. Антон, ниже давай, — вновь поправляет мальчика тренер, наблюдая абсолютно за всеми подопечными, никого не выпуская из виду, — Десять. Всё, идём на баланс...

***

      Последние полчаса тренировки в зале ребята всегда растягиваются. Ну, потому что в фигурном катании без этого вообще-то никуда. Растяжку не любили все. Нереально больно, до истерик, и изнурительно долго, до паники. И только один Шастун всегда выкручивался из этой адавой ситуации. Он ещё пару лет назад смог отстоять свою позицию, поэтому теперь тренер вынужден только что-то говорить и делать замечания. Подходить и уж тем более тянуть мальчика себе дороже.       — Антон, бабочка — это когда колени на полу или хотя бы стремятся лечь на пол. А у тебя какой-то кузнечик получается, — даже скорее грустно вздыхает Николай Константинович, обводя взглядом зал, выискивая новую жертву замечая следующего ребёнка, ножки которого надо додавить до пола.       — Значит у меня кузнечик! — ни чуть не расстроившись, весело говорит Антошка и улыбается своему отражению в зеркале, делая вид, что старательно «машет крылышками».       — Ох, Шастун, — привычно причитает тренер, пока медленно опускает коленки Саши вниз, в то время как тот мужественно терпит, зажмурив глаза.

***

      Но, несмотря на проблемы со шпагатом, катание Антона было достаточно техничным и уверенным, что нельзя было сказать даже о самых лучших прокатах его сверстников. Шастун просто полюбил этот спорт (а может, свыкся) и полюбил работать на льду. Он умел не просто слышать, но и слушать тренера, упорно стараясь исправить даже маленький косяк, что и выделяло мальчишку среди остальных ребят. Николай Константинович очень старался как-то поддерживать такое желание тренироваться на холодной арене. Конечно, взрослый понимал, что без зала фигурист далеко не укатится, но начинать с того, что нравится, всё, чем мог сейчас помочь тренер. Он надеется, что делает всё правильно, а результат — Шастун первый в группе прыгнул перекидной, а ещё одинарный тулуп и риттбергер.

***

      Когда Антону исполнилось шесть лет, его взял под своё руководство Арсений Сергеевич Попов, подготовивший уже достаточное количество призёров совершенно разных соревнований, и двух золотых олимпийских чемпионов, коим и он сам являлся. Попов выглядел, как лёд. Именно такое у мальчишки всегда было ощущение, когда он смотрел прокаты старшего. Уверенный, принципиальный, чёткий, жёсткий, техничный, аккуратный.       Сам тренер был широко известен, как лучший, и в его группу было невероятно сложно попасть. Он работал в компании с обычным тренером и превосходным хореографом в одном человеке, что значительно упрощало и так целиком забитый график. Дети проходили жёсткий просмотр, прежде чем получить заслуженное место в очень небольшой команде, состоящей из пяти человек, которое потом берегли, как зеницу ока.       Шастуну явно повезло. Длинные, худые ноги и утончённые руки, отличная музыкальность и мягкое скольжение, чувство льда. Антон был рад. Действительно очень рад, но в то же время шестилетний мальчишка понимал, что работать ему теперь придётся намного-намного больше, не покладая рук и ног. Но это будет потом. Сейчас кроха просто рад и поэтому улыбается счастливой маме.

***

      Первый день был очень даже неплохой, как посчитал младший, и как в конце тренировки сказал старший. Во вторую встречу со своими будущими-нынешними учениками уже поближе, Попов и Воля в целом просто ещё раз оценивали «исходный материал», а главный уже делал первые заметки по деткам и на ОФП, и на джазе, и на хореографии, и на льду. Да, сегодня всё сразу, но по чуть-чуть.       — А вот с завтрашнего дня начинаем усиленно с вами заниматься. Ещё раз, на всякий случай, напомню, что если опаздываем, то мне звоним. Каждому номер телефона я дал, — Арсений делает секундную паузу, если вдруг кто-то засомневается в наличии у себя секретных цифр, пробегаясь взглядом по парням, — Звоним сами, мам и пап слышать не хочу. Даже если с их телефона, то разговариваем сами. Спортсмены тут вы и именно вы опаздываете на тренировку, — твёрдо объясняет свою позицию тренер, не переставая внимательно оглядывать всех мальчишек, пока Павел спокойно стоял рядом. На самом деле, в его более лёгкой головушке уже начали потихоньку складываться программы для этих очередных маленьких мучеников спортсменов, — Во-вторых, я требователен и принципиален. Вы отобрались, как лучшие из потока, поэтому должны отрабатывать это место, как положено. В противном случае, вы просто отсюда исключаетесь, — маленький Антошка стоит, честно говоря, немного в шоке от общей атмосферы и железного тона мужчины, что заставлял сжиматься и чувствовать себя намного младше и как-то неуютно. А вот его новые знакомые скорее наоборот, внимают каждое слово, искренне пытаясь уже сейчас быть лучше других, гордо выпрямив спину. У зеленоглазого, на самом деле, такого желания почему-то не было. Он стоял так, как ему было удобно, скрестив одну ногу, устойчиво вставив край лезвия в лёд, — Всё, дорогие, расписание на осень у вас всех есть. А родители наверняка уже ждут, поэтому бегите в раздевалку. Если за кем-то не приехали, то ждём в комплексе, никуда не уходим, — голос Арсения хоть и смягчился, но внешне он оставался всё таким же строгим. Ребятёнки поспешно кивают и прощаются, тут же покидая лёд, на котором дружно в ряд стояли всё это время.       Дома Антон искренне и воодушевлённо рассказывает маме о первом впечатление, своих мыслях, чувствах и желаниях. О других ребятах и ещё одном тренере — Павле Алексеевиче, что более лоялен и будет вести у них ОФП и хореографию. Об уборщице Любовь Ивановне, что доброжелательно улыбнулась и пожелала Антошке хорошего вечера, когда тот последний выходил из мужской раздевалки и попрощался с женщиной.       Майя была рада за сына, рада, что у него получается, рада, что ему, вроде как, даже нравится. Расписание, конечно, которое принёс дитё домой, явно отличается от того, что было у них раньше. Теперь, видимо, придётся забирать кроху из садика почти каждый день уже сразу после тихого часа, если не после обеда. Ведь ехать до комплекса теперь вдвое больше, да и начало самих занятий на час раньше прежнего.       Но неприятность эту мы переживём.