Дети не боятся эмоций

      — Боже, иду, Лёш.       Обеденный перерыв. В столовой сейчас почти все спортсмены и тренеры комплекса: фигуристы, хоккеисты и тхэквондисты. Но нет среди этой массы двух парней, а именно, Антона и Алексея.       — Паш, я всё. Комаров звонил, Шастун из школы с температурой пришёл, — спешно допивает чай Арсений и вытирает рот салфеткой, — Уберёшь, пожалуйста?       — Да уберу я, иди к Антошке, — машет на него Воля, мол, нашёл проблему, — Позвони потом, — кричит он уже быстро уходящему другу.       — Ага! — отзывается брюнет, параллельно нажимая на контакт с именем «Дмитрий Темурович Позов», ведь именно этот человек являлся спортивным врачом сборной фигурного катания, — Дмитрий, здравствуйте, — вежливо начинает голубоглазый, — Я понимаю, что сейчас обед, но Вы не могли бы после заглянуть в двести девятнадцатую комнату? Там мальчик, кажется, заболел.. Антон Шастун, — коротко обьясняет тренер, стремительно пересекая коридор, — Да из школы с температурой вернулся, мне его сосед по комнате звонил.. Да, иду.. Понял, спасибо!       Попов подходит к лестнице, понимая, что запыхался окончательно. Спокойно переводит дыхание, ведь спешить вообще-то некуда. Не умирает же там Антон. Тем более он с Комаровым, который точно оставит в целости и сохранности обоих. Поднявшись по лестнице на второй этаж, мужчина тут же замечает единственную приоткрытую дверь в конце коридора, которая ему и нужна.       Через минуту старший видит лежащего в кровати ребёнка, закутанного в одеяло, и сидящего рядом на стуле парня, который нежно держит малыша за руку. Голубоглазый осторожно, чтобы не напугать, проходит в комнату и садится на край кровати, первым делом кладя ладонь на горячий детский лоб и поджимая губы.       — Всё-таки заболел, — невесело хмыкает белокурый Лёша, поддерживающе поглаживая тонкие пальчики.       — Арсений Сергеевич, простите, пожалуйста, — туманно глядит на тренера мальчик из-под одеяла, кашляя в подушку.       — Перестань, ты не виноват, — мотает головой брюнет, кладя руку поверх одеяла, — Лучше расскажи, как так получилось, что никто не знал, что тебе плохо. Лёша говорит, ты пришёл, переоделся, а плохое самочувствие заметил уже он сам, — чуть серьёзней объясняет Попов, желая понять причину партизанского молчания ученика.       — У меня ещё с утра горло болело, но так иногда бывает. Я не думал, что станет хуже, а в школе и голова начала стучать, — негромко начинает Антон, — Я же там никого не знаю по сути, мне как-то не хотелось ни учителя, ни ребят отвлекать. Я досидел уроки и пришёл сюда. Хотел на обед пойти, но сил не хватило, — вздыхает мальчик, вспоминая, как тяжело ему далось высидеть пять уроков с головной болью и дерущим горлом.       — Удивительно, как учитель и Гриша не заметили, — хмурится Комаров, который немного переживает за своего маленького друга, с которым они явно нашли общий язык ещё на совместных тренировках. И не важно, что тогда Антон там был из-за наказания от Попова.       — Согласен, — кивает взрослый, — Но почему ты не позвонил мне? Или Лёше? Или Павлу Алексеевичу? — недоумевает брюнет.       — Я просто не хотел вас всех беспокоить! Что непонятного? — немного капризничает Шастун, сильнее подминая под себя одеяло. Комаров сжимает детскую ручку чуть крепче.       — Действительно, — округляет глаза Арсений, — Антон, такое нельзя умалчивать. Взрослые должны быть в курсе всего, что с тобой происходит. В особенности я, — объясняет такие, казалось бы, банальные вещи тренер. Но спортсмены, они такие, им иногда самим проще справиться, чем попросить у кого-то помощь. И это ещё можно как-то оправдать, когда ребёнку около тринадцати, но не в десять же, — Тебе же плохо было, зачем мучался? — не понимает брюнет.       — Не знаю, — хнычет мальчишка, кашляя.       — Тшшш, всё в порядке, — успокаивает парень, нежно проведя рукой по кудряшкам младшего.       — Лёш, спасибо, ты можешь идти обедать. Дмитрий Темурович должен прийти относительно скоро, — мельком смотрит время на телефоне мужчина и снова переводит взгляд на учеников.       — Антон, я быстро, ладно? Обещаю стащить какой-нибудь банан, — легко смеётся Комаров, а брюнет цокает. Нельзя по правилам выносить еду из столовой, но у спортсменов порой совершенно другие планы. Да и самые строгие поварихи им абсолютно не страшны, у них тренеры в сто раз жёстче, считайте, дети бронированные.       — Что болит? — абсолютно мягко спрашивает взрослый через пару минут.       — Головка сильно и горло, — тихонько отзывается мальчик, даже не шевельнувшись, — Я не иду на тренировку, да? — как-то печально спрашивает Шастун, который рассчитывал сегодня полностью убиться в зале и на льду. Он уже, кажется, немного просёк одну фишку: в спорт можно отлично выплёскивать эмоции и напряжение. Всё это куда-то волшебным образом исчезает после хорошей тренировки.       — Не идёшь, — сожалеюще мотает головой брюнет, — Думаю, ближайшую неделю тоже, — добавляет Арсений, чуть подумав. Антон лишь кашляет и шмыгает, закрывая глаза окончательно, — Скоро Дмитрий Темурович придёт, он тебя посмотрит и будешь спокойно отдыхать, — размеренно поглаживает через одеяло взрослый и ещё раз прикасается ладонью к детскому лбу, — Какой ты горячий, кошмар…

***

      — Вот молодец! Всё, ложись, градусник давай сюда, — Дима заканчивает осмотр горла и убирает фонарик обратно к себе в чемодан, потом принимает у ребёнка термометр и сильно хмурится, — Вы чего не сказали, что он тут горит, пока я ем? — смотрит на Попова врач, но тот лишь растерянно пожимает плечами, — Уже 38 и 9. А ты чего молчал? — ласковее спрашивает у мальчика мужчина, начиная копаться в ящике, — Выпей и засыпай, хорошо? — Позов отдаёт Антону таблетку жаропонижающего и стакан воды, а Шастун послушно выпивает, хоть и морщится от горького вкуса. Ему слишком плохо, чтобы ворчать на таблетки. Хочется, чтобы просто стало легче. И физически, и морально желательно. Потому что обида на родителей и ощущение безграничного одиночества давит на детское сердечко безумно. Антон как будто не на своём месте, не тут, не так, не там! Внутри буквально шквал эмоций и внутренняя истерика, но шатен быстро скрывает это, просто повернувшись к стене лицом и закрывшись одеялом. Обо всех переживаниях крохи узнаёт только Совушка.       — Так что в итоге? — тренер вскоре выходит в коридор вместе с доктором и идёт с ним к лестнице.       — Я не педиатр, конечно, но это простуда. Осень, иммунитет посадить — раз плюнуть. Замёрз где-нибудь, а тут и родители уехали, стресс, плюсом тяжёлые тренировки. Это всё вылилось в болезнь, — спокойно и серьёзно рассказывает Дмитрий, — Пусть наберётся сил, отдохнёт недельку, все нужные лекарства я оставил, там на бумажке всё написано. Больше тёплой жидкости и сна. Но пару дней за ним бы последить в идеале, — заканчивает свой рассказ мужчина.       — Я только в перерывах смогу зайти, — обречённо вздыхает голубоглазый, понимая, что вынужден оставлять больного ребёнка совсем одного на несколько часов, хотя он обещал его маме и себе в первую очередь быть рядом с ним всегда, — Ладно, разберёмся. Спасибо Вам, — пожав руки, мужчины расходятся, а Попов возвращается к парнишке. Садится рядом и бездумно перебирает светлые кудряшки ещё полчаса, охраняя сон малыша так долго, как только может. Скоро тренировки, а значит, придётся уйти. Такая перспектива Арсения совершенно не радовала, но выбора у него особо нет.

***

      — Почему я, м? Я такой ужасный, скажи честно? Ты ж точно знаешь, Сов! — негромко истерит под вечер лежащий на кровати Шастун, пытая ни в чём не повинную плюшевую игрушку. Родителям звонить совершенно нет желания, хоть мальчик и скучает, но они его бросили и оставили тут, мол, давай катайся, а мы поработаем. Непонимание того, почему взрослые сказали об уезде так поздно и почему всё нормально так и не объяснили съедало Антона изнутри с неимоверной силой, заставляя сжиматься в комочек, ёрзать в поисках удобной позы, бить подушку в белоснежной наволочке и чуть не рвать на себе любимую пижаму. Плача около восьми вечера, парнишка начинает допытывать ответы на вопросы у Совушки, что, как и всегда, пусто глядит куда-то вперёд, заставляя зеленоглазого обречённо заскулить на весь этаж. Благо, сейчас ещё у всех тренировки.

***

      — Ну-ну-ну, эй? Что случилось, малыш? — Лёша возвращается с ужина буквально через полчаса и находит маленького друга лежащего ровно на полу с мокрыми и стеклянными глазками. Почему детский мозг предпочёл линолеум матрацу, вопрос вполне открытый, — Холодно же на полу, давай в кровать, — Комаров помогает мальчику пересесть на постель, а сам садится рядом и обнимает, — Ну чего ты? Сейчас ещё и температура подскочит, опять голова заболит, — старательно успокаивает всхлипывающего ребёнка парень, не представляя, что он должен говорить и делать.       — Родители.. Они меня не любят, да? — вдруг доносится от Шастуна, — Я им не нужен, поэтому они оставили меня т-тут, — рвано вздыхает младший и прижимается к Лёше чуть сильнее.       — Ты что такое говоришь? Нет, конечно! — тут же отвечает блондин, до ужаса напуганный таким состоянием ребёнка, — Я не знаю, почему всё так сложилось, но я знаю, что они тебя на самом деле очень любят..       — Тогда почему оставили меня одного? Одного, Лёш.. Совсем одного..       — Я.. считаю, что всё, что происходит, происходит не просто так, — осторожно говорит Комаров, — Значит, сейчас так нужно, а потом будет легче. Может, надо просто подождать, и всё образуется, — парню кажется, что его слова слишком неправильны и жестоки, но других у него просто нет. Возможно, Арсений Сергеевич скажет что-нибудь ещё, когда придёт… Но на самом же деле у Лёши получилось завлечь младшего своими убеждениями, потому что теперь он сидит более спокойный и еле-еле своим расплавленным болезнью мозгом что-то думает, — Укладывайся и померь-ка температуру, хорошо?       Немного позже приходит Попов, который приносит куриный бульон и чай с лимоном. Пока мальчишка кушает, старший уходит к себе, переодевается и находит в интернете повесть Погорельского «Чёрная курица или подземные жители». В детстве мужчине очень нравилась эта книжка, может и Антошке понравится. Когда брюнет возвращается, то видит пустую тарелку…       — Лёх, доешь за меня, а? — осилив только половину супа, просит младший, протягивая посуду своему сожителю, который, со вздохом, но всё же соглашается помочь.       — Но чай ты пьёшь сам! — ставит условие Комаров, с которым младший был полностью согласен.       …и такую же пустую кружку, на что мягко улыбается. После следит за тем, как зеленоглазый выпивает лекарства, и немного спрашивает о том, как прошёл день, как мальчик себя чувствует, как дела. Но на все вопросы ответ односложный и немного пугающий: «Нормально». Личико ребёнка бледное, глазки опухшие и всё ещё немного красные, лёгкие синячки и сухие, покусанные губки.       Бедняга..       Сказка Шастуна хоть и завлекает, ведь Арсений читает вполне выразительно и интересно, но он всё равно быстро засыпает, вымотанный болезнью и своими тяжёлыми мыслями. Взрослый вздыхает и ещё немного сидит рядышком, поглаживая малыша по голове, общается с Лёшей, который уже успел немного поучиться, подготовится ко сну и теперь тупо сидит в телефоне. Потом парень всё-таки рассказывает тренеру о небольшой истерике мальчика, которую он застал, на что слышит едва различимое «Блять» и видит ещё более трепетное прикосновение ладони Арсения ко лбу Антона.

***

      Мальчишка действительно за неделю успевает полностью прийти в себя и кое-как настроится на грядущую жизнь. Ближайшей целью становится учёба не на два и максимально возможные успехи в фигурном катании. И всё это лишь для себя, потому что теперь жизнь Антона только его, и жить он её будет так, как решит. А Шастун мальчик умный.       В воскресенье утром зеленоглазый вместе с Поповым узнаёт у учительницы домашнее задание, поэтому весь вечер уходит у ребёнка на разбор упражнений и правил. Антон наконец ощущает чувство голода к ужину, поэтому с удовольствием съедает всю гречку с гуляшом и кусочек свеклы, запив всё тёплым чаем с молочным рассыпчатым печеньем.       Арсений всё равно приходит ближе к ночи, чтобы уложить маленького фигуриста спать и пожелать добрых снов. Старший проверяет самочувствие ребёнка, ещё раз убеждаясь в том, что тот готов завтра возвращается в прежний ритм жизни. Хоть Дмитрий Темурович и выписал справку ещё вчера, голубоглазый хотел убедиться сам. Ну или просто хотел провести ещё несколько минут в компании такого милого и домашнего мальчишки.

***

      — Организм ещё слабый, не переусердствуй, понял? — максимально серьёзно говорит брюнет, прежде чем в понедельник отпустить Антона на ОФП. Мальчишка отчётливо слышит перемену в голосе взрослого, ведь теперь, когда Шастун выздоровел, мужчина действительно будет в роли тренера, а не недоопекуна.       — Понял, — послушно кивает пацан. И понять-то понял, но это только полдела. А вот услышать и послушаться.. Об этом речь в любом случае не заходила.       — О, Шастун! Дорогой мой, ты наконец здоров! — радушно встречает спортсмена Павел Алексеевич, приближаясь к тому с раскрытыми руками. Тренер заключает младшего в объятия, а тот и не противится, несильно прижимаясь в ответ и невольно перенимая такой позитивный настрой мужчины.       — Да, я снова с вами, — смеётся Антон и идёт к своим сокомандникам, что уже построились в неровную шеренгу, просто чтобы всех было видно.       — Отлично, все в сборе! Налево, побежали, — Воля в привычном режиме начинает тренировку вовсю приближающихся к юниорам детей, которые вроде совсем недавно только пришли в группу Попова, — Спиной вперёд…

***

      — Шастун, как только устаёшь — останавливаешься, окей? Сегодня нам переработка не нужна, организм до конца ещё не восстановился, — перед началом серьёзных, прокачивающих различные навыки упражнений, серьёзно объясняет Павел Алексеевич. Парнишка закатывает глаза, но кивает, понимая, что всё это делается для него же самого. И взрослым совершенно не важно, что младший всю неделю только и мечтал о возобновлении тренировок, чтобы направить все накопленные силы в нужное русло.       А ещё зеленоглазый понимает, что вряд ли сможет остановиться, если станет трудно и тяжело. Потому что в этом есть определённый кайф. Переступать через свои желания, терпеть, мычать, но делать до конца. Идти к конкретной цели, несмотря ни на что, даже если ближайшей целью являются триста одинарных, двести двойных и сто тройных прыжков на скакалке.       И, конечно, это непоколебимое упорство с плотно поджатыми губами не ускальзывает мимо глаз тренера. Воля понимает, что говорить этому ребёнку ещё что-то бесполезно, как минимум потому, что весомых аргументов нет. Да и если бы были, вряд ли им бы удалось переплюнуть такое несгибаемое желание трудиться.

***

      — Значит так, твоя задача на сегодня, просто восстановить все тройные. Желательно, конечно, чисто. Поехал, — чётко объясняет мальчишке Арсений, когда уже отправил всех остальных на раскатку. Антон так же серьёзно кивает старшему и уверенно отправляется покорять вершины.       На раскатку в этот раз ушло чуть больше времени, чем обычно, но зато зеленоглазый наконец-то снова почувствовал лёд. Его от чего-то приятную мягкость и холод. А звук трения лезвий о замёрзшую воду и вовсе вызывал жуткое удовольствие.       Начал шатен с лёгеньких, высоких одинарных прыжков, которые пошли отлично, прямо как по маслу горячим ножом. В нашем случае, как по льду острым коньком. На двойных прыжках особых проблем тоже не возникло, разве что пару раз пришлось переделывать ещё раз из-за недокрута или неровной ноги. Сложности начались на тройных. Голова кружилась ужасно, всё-таки вестибулярный аппарат успел хорошенько ослабеть за неделю. Мальчишка то и дело падал то на бедро, то на плечо, больновато ударяясь о лёд, который уже совсем не казался таким мягким. Было тяжело дышать, не хватало лёгких. Антон поднимался, шмыгал носом, отряхивался от противно прилипшего снега и ехал пробовать снова. Брал разгон побольше, замахивался сильнее ногой, рукой, корпусом, старался прыгать выше, а крутиться быстрее.       Когда в ногах уже начала потихоньку чувствоваться та самая приятная усталость, внезапно послышался голос тренера, что до этого молча и с какой-то внутренней гордостью следил за самостоятельными действиями юного спортсмена:       — Устал? Иди лучше посиди, — ни чуть не шутит мужчина, но пацан мотает головой, произнося что-то похожее на «Не», и продолжает упорно ехать дальше, — Шастун, после завтра уже таких поблажек не будет, иди отдохни, пока можешь, — настаивает Попов, аккуратно следуя за старательным ребёнком.       — Арсений Сергеевич, отстаньте. Дайте покататься, — резко, но без яркого недовольства в голосе отзывается парнишка, а взрослый только и может что удивиться, округлив глаза и подняв брови, и отъехать назад.

***

      — И медленно выдыхай, — тянет к носу правую ножку Антона голубоглазый, пока младший по классике стоит на одном колене, некрепко обхватывая тренера сзади. Как только детская стопа касается груди старшего, Арсений начинает своим коленом давить на таз спортсмена, тем самым стремительно переходя отметку в 180 градусов.       — Ай-ай! Больно! — пищит Шастун, хватаясь руками сначала за своё бедро, а после и несильно пытаясь убрать от себя руки Попова, — Нееет! — невольно плачет младший, полностью понимая свою безвыходность в этой ситуации. А бёдра ведь тянут всё сильнее…       — Да всё, отпускаю, прекрати буянить, — спокойно говорит мужчина, напоследок надавив чуть сильнее, — Левую, — закатывает рукава толстовки Арсений, пока ребёнок снизу меняет ножки, но не плачет, что до невозможности удивляет старшего, — Выдыхай, — вторая нога хоть и идёт туже, но результат тоже хороший. Брыкаться парень начинает уже на малейшем давлении на свой таз, как и ожидал брюнет, — Тихо! — жёстко утихомиривает мальчишку брюнет, а тот с жалостливым всхлипом слушается, заводя руки назад.

***

      — Я тебя умоляю, с чего бы ему тут быть? — искренне смеётся Антон, шагая с лучшим другом по оживлённому торговому центру в воскресенье.       — Да я ж откуда знаю, — пожимает плечами Серёжа, — Видел много видео в ТикТоке, что тренеры всегда не вовремя появляются, — улыбается парень, уже начиная выбирать фуд-корт, куда они заглянут сегодня, чтобы вдоволь шикануть. Обычно ребята тусуются у Матвиенко дома, заказывая не самую полезную еду прямиком туда, но сегодня Его Величеству Шастуну захотелось посмотреть фильм именно в кинотеатре, на большом экране, а не в маленькой комнатке, на ноутбуке.       — Хочу в «Ташир»! — с горящими глазами поворачивается к другу Антон, словно маленький ребёнок, только заметивший что-то яркое, что ему обязательно нужно забрать домой, — Пожалуйста, пошли есть пиццу! Пожалуйста! Там у них ещё Цезарь вкусный! Серёня, пожалуйста! — буквально прыгает на месте парень, сложив ручки в умоляющем жесте перед собой, зная, что его одноклассник больше предпочитает роллы. Но кареглазый несколько секунд упорно глядит на друга, как на умалишённого.       — Антоша, солнышка, тебе двенадцать, а не два, — наигранно сюсюкается Матвиенко, следом заливаясь хохотом с обиженной физиономии друга, — Да пошли, Боже…

***

      — Нет, я считаю, счастье в жизни есть, — максимально довольно вещает Антон с набитым ртом и надкусанным кусочком пиццы в руках.       — Полностью согласен, — так же объедается на его удивление превосходной пиццей Матвиенко, но в какой-то момент, резко переставая жевать, замирает, — Говоришь, тренер твой — высокий и стройный брюнет, смахивающий на графа из учебника истории? — осторожно уточняет настороженный одноклассник, не отрывая широко открытых глаз из-за спины друга.       — Д-да, — медленно кивает спортсмен, внутри надеясь, что одноклассник так шутит, и крупно он не влип, — Ты же..?       — Антон, хватит мою пиццу хавать! Жри свой полезный салат! — вдруг достаточно громко говорит Серёжа, начиная активно забирать у шатена его золотой и ненаглядный кусочек пепперони.       — Ты что..? — уже хочет возмутиться такой наглостью парнишка, как чувствует тяжёлую ладонь на собственном плече, что заставляет в секунду невольно выпрямить спину.       — Так, так, так, — тянет никто иной, как Попов, — Шастун. Добрый вечер, — наигранно вежливо здоровается тренер, пока Матвиенко пытается успокоиться, ведь ругать будут в любом случае не его, а спортсмен пытается придумать отмазку, которую его любимый Серёженька, уже вроде придумал.       — Добрый вечер! Я Сергей, — снова берёт ситуацию в свои руки парень, привставая и протягивая старшему свою ладонь.       — Арсений Сергеевич, — всего на миг теряется мужчина, но тут же приходит в себя и отвечает на рукопожатие.       — Так это о Вас наш Антошка постоянно так увлечённо рассказывает? Вот это да, круто как! — почти искренне улыбается Матвиенко, который в целом рад пожать руку знаменитому тренеру, — Вы знаете, мне вот Шаст показывает видео всякие, с тренировок, с выступлений, а я вообще не понимаю, как он это делает. Это же сложно! Мы с ним ходили на каток, я упал тут же, а он счастливый летал там, — наигранно расстраивается парень, пока виновник торжества смотрит на друга невероятно благодарным взглядом, так как сам фигурист не может сейчас вымолвить ни слова, — Так он хвастается этими выкрутасами! Мол, он умеет, а я нет, — даже хлопает себя по ногам кареглазый, пока Попов снова стоит в небольшом ступоре, выгнув бровь, и пытается понять, что от него хочет этот странный мальчик напротив, — Но это только к тому, что Вы, Арсений.. э.. Сергеевич, очень крутой тренер! Реально! Спасибо Вам, что Антошка так классно кататься умеет, я вечно смотреть на это готов, — а вот тут уже ничуть не лукавит Матвиенко, теперь максимально счастливыми и невинными глазами глядя на старшего, пытающегося сформулировать собственные мысли.       — Класс, — тянет голубоглазый, — Очень яркая информация, Серёжа, — дежурно улыбается Попов, не представляя, как и что ещё ответить. Но тут как раз взгляд падает на лежащие на столе кусочки пиццы, что тут же позволяет взрослому вспомнить всю хронологию событий, — Шастун.       — Арсений Сергеевич, д-добрый вечер, — голос мальчишки чуть дрожит, — А это Серёжа, мой одноклассник и друг! — тоже пытается уйти на позитивную сторону Антон, но видимо у него не такой импровизационный талант, как у друга, чтобы выдать сейчас какую-то интересную и увлекательную историю.       — Мы с ним уже познакомились, — спокойно и всё с тем же присущим ему господством кивает тренер, — Ты ничего сказать не хочешь? — без лишних интонаций спрашивает взрослый, и так прекрасно понимая, что зеленоглазый догадается.       — Нуу.., — внутренне максимально паникует Шастун, пока в голове проносятся все эти «Что делать? Что сказать? Куда сказать? Обо что головой стукнуться? Как вернуть время назад, и не приходить сюда? Где купить волшебную палочку? Почему телепорт ещё не изобрели?», — Серёжа, приятного а-аппетита, — типо культурно говорит парнишка и боязливо поднимает наконец голову наверх, встречаясь взглядом с двумя бушующими океанами тренера.       — Раз не хочешь объясняться сам, скажу я. Ребёнок мой воспитанный, это что? — уже почти так же строго, как на тренировке, спрашивает Попов, сжимая руку на плече ученика чуть сильнее. У Антона внутри всё от чего-то холодеет, хотя он прекрасно понимает, что сейчас его не убьют точно. Слишком много свидетелей. А вот в общежитии возможно, но это в любом случае будет позже.       — Это? Е-еда, — максимально неуверенно лепечет шатен и ловит сожалеющий взгляд друга.       — Интересно. А что это за еда? — продолжает издеваться старший, всего на секунду метнув взгляд на вроде как доброжелательного Сергея.       — Салат, — на долю чётче выдаёт Антон, понимая, что не нужно ему тут сейчас быть слабым и беззащитным, — Я салат ем. Ну и что, что с соком? Раз в неделю можно, — пожимает плечами мальчик, делая вид, что не видит в ситуации ничего сверхъестественного.       — Салат, говоришь? — совсем не весело удивляется брюнет, — А я своими глазами видел, как ты ел пиццу. И не ту, что Серёжи! Нет! — Матвиенко невольно вздрагивает от своего имени, — Ту, которая твоя. Которую ты сам себе купил и сам сидел довольно уплетал, пока твой верный друг меня не заприметил, — чётко, с расстановками и по фактам выдаёт Арсений, внутренне сгорая от негодования на этого ребёнка, который безжалостно нарушает диету, так ещё и в таком уязвимом подростковом возрасте.       — Простите, — виновато и боязливо шепчет Антон через молчаливую минуту, опустив голову, кажется, так низко, что ещё чуть-чуть и уткнётся лбом в колени.       — Не мне завтра четверные прыгать, Шастун, — зло и жёстко заканчивает свою тираду Попов, разворачивается на пятках и покидает общество детей, тут же теряясь в толпе других посетителей. А если быть точнее, возвращается к Павлу Алексеевичу, что уже жалел, что не пошёл отчитывать своего любимого Антошку вместе с другом. Потому что понимает, что Попов мог запросто вынести мозг любому.       А у мальчишки будто вата в ушах до этого была, потому что как только тренер отдаляется на приличное от них расстояние, то Антон понимает, что всё это время они находились в окружении огромной толпы людей, что в выходной так же, как и он с другом, решили прогуляться по ТЦ.       — Пиздец он у тебя, конечно, — офигевше выдаёт Матвиенко, наконец делая глоток приводящей его в чувство Колы.       — Это Арсений Сергеевич, — понимающе и не менее потеряно кивает спортсмен, широко открытыми глазами прожигая дыру в несчастной коробочке детского яблочного сока, — Доешь за меня, а?