Под прицелом объектива

Чонгуку хочется взвыть. Он, закрыв лицо ладонями, медленно трёт его, после чего запускает пальцы в смоляные волосы и ерошит, наводя на голове беспорядок. Перед парнем на поверхности стола, рядом с заказанным недавно кофе, лежит включённый телефон с открытым диалогом. Напротив него без конца говорящий и что-то требующий парень. Последние пару часов Чонгук пытается выбрать одного из двух найденных молодых людей для модельной фотосессии. Пак Чимин, — парень, с которым он общается в директе, — достаточно профессионален в своём деле, судя по фото в его профиле и разговору. Очень симпатичный, утончённый, одно из важных качеств — приятное и культурное общение, чего явно не хватает второму, сидящему сейчас напротив. В процессе письменного общения Чонгук узнал, что Чимин с детства снимался в рекламах соответствующих его возрасту и подходящей для него концепцией. Позже, окончив школу, он поступил в ВУЗ на направление моделинга, посвятил этому делу всего себя и его труд был оправдан — парень вошёл в список лучших студентов университета и уже через пару дней после выпуска получил около десятка приглашений на свою первую пробную фотосессию. В итоге, побывав на нескольких из них, он решил задержаться в одной конкретной фотостудии, где, заключив контракт со своим будущим начальником, проработал больше семи лет и работает до сих пор. Пока что. В студии, где работает Чимин, почти полностью поменялся состав персонала. Люди не самые приятные, — ушедшие были лучше, — и поэтому сейчас он ищет себе другое рабочее место, которое ему и предлагает Чонгук. А тот, кто сидит рядом, в этом же кафе, за этим же столиком, напротив Чона, всё ещё что-то говорит и большее из его болтовни — требования: — Мне нужно, чтобы работа проходила не под солнцем, но и не в погребе — я берегу свою кожу. — Как часто будут перерывы? Мне нужно не меньше трёх в час. — Я буду приходить на съёмочную площадку со своей собакой — она должна чувствовать себя отлично, пока я буду блистать. — Обращение ко мне только на «вы», а лучше — господин Сан, или Сан Минджэ. Чонгук краем уха слушает Сана, пока всё активней вливается в разговор с Чимином. У этого парня, конечно, тоже есть требования, но они, хотя бы, человеческие и действительно важные: «Я попрошу вас не устраивать фотосессий в местах обильного цветения цветов — у меня аллергия на их в большом количестве, но я могу поработать с небольшим букетом живых цветов или с любым количеством гипоаллергенных.» «Мне очень неприятна сильная настойчивость и излишняя негативная эмоциональность со стороны других людей, поэтому прошу вас говорить со мной спокойно — я мягкий человек.» «Могу влиться в большинство проектов, главное — всё тщательно обсудить перед работой, чтобы после не было проблем.» Одним словом, сразу видно, кто тут действительно модель, а кто так, решил себя ею возомнить просто потому что. — Ладно, хорошо, давайте так — я с вами свяжусь после окончательно принятого решения, — прерывает тираду Чонгук, после которой, получив явно высокомерное «Я буду ждать до конца недели и не часом больше», Минджэ, наконец, уходит. Тишина. Чонгук с лёгкостью выдыхает, облокачивается на спинку стула и просит у проходящей мимо официантки холодной воды и счёт. Надо остудить свои накалившиеся нервы, а то голова гудеть начинает. Уже через минуту перед Чоном на стол опускают небольшую бутылку холодной воды и стакан, которым фотограф не спешит пользоваться — отпивает залпом прямо из горла почти все пол литра. Вернувшись к диалогу с Чимином, Чонгук назначает с ним встречу на следующей неделе для личного знакомства и небольшой тест-съёмки. Нужно всё же увидеть своими глазами человека и его навыки. Отложив телефон в сторону, Чон незаинтересованно осматривает присутствующих в заведении, в своей профессиональной привычке представляет, кто и как смотрелся бы на тех или иных фото, съёмочных площадках и как бы вёл себя в работе. Тепло улыбнувшись от мысли, что вот эти двое детишек могли бы отлично смотреться в «свободной фотосъёмке», когда они бы игрались и дурачились, а Чонгук это каждый раз ловил вспышками камер, он неосознанно задерживает взгляд на парне в классическом костюме бежевых оттенков, сидящем за столиком по диагонали от него в нескольких метрах. Он щурит глаза, присматривается к столь притягательному профилю и, не отрывая от него взгляда, достаёт из рядом лежащей сумки скетчбук и красно-синий карандаш. Старается скорее запечатлеть на бумаге столь… невероятную, — как он сказал бы — неземную, — красоту. Последующие двадцать минут, пока неизвестный молодой человек отдыхает за чашкой чая, Чон беспрерывно старается зарисовать каждую уловимую в его внешности деталь. Даже две тёмные родинки на лице, выделяющиеся на фоне медовой кожи, — на кончике носа и под глазом, — были замечены фотографом. Закончив наброски, Чонгук поднимает блокнот на уровне глаз и оценивает результат, которым остаётся доволен. Отложив блокнот и подняв взгляд на столик, за которым ещё минуту назад сидел гость заведения, Чонгук не видит возле него никого, кроме убирающейся официантки. Он почти в панике хватает свои вещи и выбегает из заведения, оглядывается по сторонам в поисках того самого, который так нагло притянул к себе взгляд и забыл отпустить, когда уходил. Заметив в толпе светлые оттенки одежды, в которых и был парень, Чонгук срывается с места в его сторону и, нагнав, продолжает идти за ним, чтобы не упустить. Останавливается возле небольшого магазинчика с гончарными инструментами и материалами, когда тот заходит внутрь и, пока объекта слежки нет, включает висевший на шее фотоаппарат. Стоит незнакомцу выйти из здания с небольшим пакетом и продолжить свой маршрут, Чон поднимает свою рабочую технику на уровень глаз и несколько раз нажимает на кнопочку «снять». Щелчок затвора камеры, еще один. На первом снимке — лицо в профиль, на втором — в три четверти. Глаза спрятаны за стеклами солнцезащитных очков. Отросшие завитые волосы кажутся приятными, мягкими на ощупь. Длинные, изящные пальцы одной руки обхватывают стаканчик с кофе из Старбокса, вторая рука спрятана в кармане брюк цвета ванили. Прямая осанка, уверенная походка и гордо поднятый подбородок — истинная модель. — Чонгук, он нам нужен! — верещит наставник фотографа в динамике беспроводных наушников, только что получивший снимки сие божества сошедшего на землю грешную. — Не знаю как, но, чёрт, он обязан быть нашим! — продолжает парень, а Чонгук представляет, как тот, переполненный восхищением, скачет по своей комнате, не отрывая взгляда от фотографий. — Хосок, — пытается остановить его Чонгук. — Ты так громко говоришь, что прохожим слышно. — Он убирает фотоаппарат в специальный чехол. — Сможете с Юнги попробовать пробить его в соцсетях? — В ответ получает возмущённое «конечно!». Чонгук по-доброму ухмыляется, обнажая свою невероятную улыбку и достаёт из рюкзака наполовину заполненный скечбук. Пролистав до последней страницы, на которой сине-красными линиями было изображено несколько зарисовок, парень усаживается на лавочке и вновь вглядывается в изображения. Чон ходит за ним чуть ли не с раннего утра и никак не может успокоиться. Когда он встретил этого незнакомца в кофейне, какое-то время смотрел на него пристально, пока зарисовывал, не мог понять, почему он так цепляет, разозлился сам на себя из-за этой слабости и, как бы он не любил вторгаться в чужое личное пространство, всё же решил не упускать шанса и сначала успеть его зарисовать, а после, последовав за ним, сделать несколько снимков. Сохранить в памяти его образ, что никак не покидал голову. Просидев на свежем воздухе ещё некоторое время, Чонгук, выгнув до хруста спину, резво подскочил с лавочки на ноги и, накинув на плечо уже собранный рюкзак, направился в сторону дома. По пути, ещё немного позабивав голову незнакомцем, он решил, что на сегодня хватит впечатлений: Хосоку на его бесконечно льющийся поток восхищения в мессенджере ответил коротким «завтра в студии поговорим». Юнги, на его жалобы о том, что он уже не может терпеть хосоковы верещания и просьбу его угомонить отвечает лишь, что он может уйти из студии пораньше, но только при условии, что свою часть работы он выполнил. Следом от Юнги последовала констатация факта, что у Чонгука больше нет обезболивающих в кабинете — Мин забрал последний блистер. За общением с коллегами в рабочей группе Чон и не заметил, как дошёл до своего подъезда. Войдя внутрь и миновав лестницу, он почти влетел на свой этаж и также впорхнул в квартиру, закрыв за собой дверь на ключ. Разувшись, положив рюкзак рядом с кроссовками и повесив на вешалку стянутый с плеч бомбер, фотограф с неугасающим энтузиазмом направился в душ, в котором пробыл рекордное для себя короткое время — всего-то десять минут. Выйдя в уже надетой пижаме, он направился в спальню, по пути выключая за собой весь свет и включая на телефоне будильник на восемь утра — к десяти ему нужно быть уже в студии и встретиться со своим братом и общим другом-коллегой.

***

Утром следующего дня Чонгук в студию почти залетает и, быстро миновав первый этаж, лестничный пролёт и коридор, забегает к себе в кабинет. На ходу скидывает с плеча рюкзак и падает в кресло, пододвигаясь на нём к рабочему столу. Пару раз громко прокашливается в попытках восстановить дыхание, пока включает всю технику и первым делом заходит в директ, выводя на экран диалоги с «новыми знакомыми». Через несколько минут сбоку от Чона хлопает дверь. — Не могу понять, чего ты так прицепился к нему, — слышится безразличное сбоку. — Ты ведь уже нашёл Кима. Хосок так восторженно о нём рассказывал, пока мы его в сетях пробивали, что, как мне показалось, всех всё устроило, — парень присаживается на рядом стоящий стульчик, заглядывает в монитор компьютера, на котором открыто два диалога — с Пак Чимином и Сан Минджэ — и сразу в лице меняется. — А вот второго уже давно гнать пора, он даже меня достал больше некуда, — предлагает, отвлекаясь от своих мыслей, после чего вновь на фотографа смотрит. — Так что в нём такого, чего нет в вашем найдёныше? Фотограф на обращении сразу на собеседника поворачивается, выгибает бровь в непонимании, но в следующую секунду возвращается к своему первоначальному положению. — Он меня зацепил, — Юнги закатывает глаза, но не перебивает. — Не могу сказать, чем, но я уверен, что он нам, как модель, действительно нужен, — Чонгук пару раз кивает сам себе и откидывается на спинку кресла. — К тому же, я пробежался по его профилю, просмотрел несколько фотосессий с его участием, журналы, на которых он обложки, кстати, украшает, — замолкает, думает, после чего к Юнги поворачивается. — Так тебе довелось как-то с Тэхёном пересечься? — Нет, но Хосок мне всю плешь проел, пока мы его поиском виртуальным занимались, — Юнги пожимает плечами, прокручивая в голове диалог со старшим Чоном. — Мы нашли его страницу рабочую, он гончар. И если судить по его профилю, мне кажется парень он простой, я бы даже сказал, приземлённый. С ним было бы просто найти общий язык, как нехер делать. А Пак, если по диалогу судить, кажется сложным. Чонгук вновь на монитор смотрит, бегая глазами с одного диалогового окна на другой, после чего сворачивает диалог с Саном и что-то печатает Паку. — Его всё равно следует пригласить на пробные съёмки, — бубнит себе под нос Чон, быстро печатая. — Я попрошу его придти пораньше, например, завтра к обеду, а не на следующей неделе. Мы заранее подготовимся, расставим реквизит, подберём ему несколько вариантов костюмов, — Юнги на это всё хмурится и губы поджимает. — Я думаю, мы сможем сработаться с обоими.

***

Получив от Чонгука распоряжение заняться подготовкой декораций в фотозоне к приходу Пака, Юнги, хоть и немного сомневаясь, но приступил к работе со всей присущей ему ответственностью. Да с такой, что, кажется, готов голос сорвать. — Стоп-стоп-стоп! — слышится повышенный тон, на который обращают внимание все присутствующие в помещении люди. — Чем вы слушаете? У Чимина аллергия на цветочную пыльцу! Немедленно уберите этот реквизит! — берёт командование в свои руки Юнги, увидев этот ужас на съёмочной площадке, и максимально быстро старается исправить ситуацию — Чимин прибудет через несколько часов, а в помещении мало того, что нужно убрать все цветы, ещё и нужно успеть его проветрить. — Зачем вы убираете цветы в реквизитную? — спрашивает парень с искренним непониманием у рабочего персонала. — От того, что вы уберёте их в соседнюю комнату и закроете в неё дверь, цветочной пыльцы и её аромата здесь меньше не станет! — раздражённо. — Уберите их на улицу! Нет, не туда — на задний двор! Чонгук с Хосоком, занимаясь приготовлением аппаратуры для предстоящей фотосессии, смотрят на метания Юнги с нескрываемыми улыбками. Кто бы мог подумать, что столь серьёзный Мин Юнги окажется настолько внимателен и расположен к новому человеку в своём окружении. — Я устал, — тянет Хосок, выгибаясь дугой и сложив руки на пояснице. — Мой организм требует дозу кофеина, — он оглядывается вокруг, думая, кого бы послать за бодрящим напитком, уже собирается одёрнуть Юнги, но тот сам направляется к ним. — На, — подошедший к парням Мин всовывает в руки Чона-старшего какие-то бумаги, на которые тот смотрит недоумённо и вертит в руках, поверхностно изучая. Поставив братьев в известность, что он собирается в кофетерий, расположенный в их студии на первом этаже, Юнги ретируется.

***

Чимин просыпается по только начавшему звонить будильнику. Берёт рядом лежащий телефон в руки и, отключив его, включает свой утренний плейлист через блютуз-колонки, перемешав последовательность песен. С малых лет являясь жаворонком, Чимин никогда не имел проблем с ранним подъёмом и желанием подольше полежать в кровати. И сейчас, работая и развиваясь в индустрии моделинга, ему такая «способность» как раз необходима. Расхаживая по квартире в спальном шелковистом костюме и зубной щёткой, зажатой меж губ, Пак параллельно сверяет запись о встрече с Чонгуком в заметках с сегодняшней датой и временем. Отмечает про себя, что всё верно, достаёт из гардеробной выглаженные чёрные брюки и белую рубашку, а с нижней полки лакированные чёрные туфли. Аккуратно положив вещи на уже заправленную кровать, Чимин приводит в порядок лицо, нанеся повседневный макияж, и светлые волосы, уложив их и закрепив лаком. В течении следующего часа парень не спеша заваривает себе свой любимый американо, достаёт из холодильника свежие ягоды, доставку которых заказал вчера вечером и вызывает такси на девять утра, принимаясь за горько-сладкий завтрак. Время за вкусным завтраком и приятно льющейся из колонок музыки проходит незаметно. Убрав за собой со стола, Чимин переодевается, отключает колонки и, накинув чёрное пальто, выходит к уже подъехавшему такси, за сорок минут доезжая до студии братьев Чон. Оглядев внешний фасад здания и само здание в целом, Пак отмечает про себя, что, для фотографов, относительно недавно начавших свой путь в данной деятельности, они забрались уже достаточно высоко и у них, как думает парень, есть шансы забраться ещё выше. В светлом холе здания ощущались теплота и уют, запах свежей выпечки и свежемолотого кофе. Оглядевшись по сторонам, Чимин заметил несколько окон, открытых на форточку; несколько кожаных диванчиков с кофейными столиками, на которых аккуратной стопкой лежали журналы; небольшое количество комнатных растений: орхидеи, ирисы, папоротники, тюльпаны и розы. Слева от входа настенная вешалка для верхней одежды гостей. Чимин ловким движением истинной модели скидывает с плеч плотную ткань пальто и вешает его на крючок. Поправляет манжеты рубашки, воротник и направляется вглубь холла, монотонно цокая каблуками туфель о кафель. Осмотревшись вокруг ещё раз, он уже намеревается подняться на второй этаж, но, развернувшись к лестнице, почти сталкивается с выскакивающим из кафетерия парнем. Тот чудом удерживает в руках два бумажных подстаканника под кофе с четырьмя одноразовыми стаканчиками горячих разнообразных напитков с крышечками. Поднимает лисий взгляд, прикрытый чёрной растрёпанной чёлкой, на Чимина, осматривает его с ног до головы, задерживается на тёмных глазах так и кричащих извинениями за почти испорченные напитки, пол и может быть даже одежду, и проговаривает низким тембром: — Здравствуйте, — резким движением головы смахивает чёлку с глаз. — Пак Чимин, верно? — уточняет для себя, так как, хоть он и просмотрел профиль Пака в соцсетях на днях, мало ли, мог его с кем-то спутать? — Да, здравствуйте, — отвечает уверенно. — Я договаривался с Чон Чонгуком о встрече сегодня для пробной фотосессии. Вы Мин Юнги? — в ответ кивок. — Чонгук предупредил, что, скорее всего, встретит меня «парень с лисьим взглядом и вредным как нефильтрованный кофе характером», — с пухлых губ срывается добрый смешок. В ответ на это Пак получает недовольный «цок» языком, такой же недовольный бубнёж под нос о том, что всё это чистой воды клевета, и удаляющуюся в сторону лестницы спину в белой футболке. Чимин решил, что Юнги его позвал за собой и пошёл следом. Преодолев лестницу и небольшой коридор до нужной двери, Чимин заходит в фотозону, юрко проскочив внутрь мимо придерживающего для него дверь Юнги, не забыв его тихонько поблагодарить. Осмотрев достаточно просторное и светлое помещение, бегающих туда-сюда людей и что-то активно обсуждающих двух парней он невольно завис, привыкая к обстановке. Необычно для него, но уютно, это чувствуется сразу. — Идём, — зовёт его за собой проходящий вперёд Юнги. Они подходят к тем самым двум парням, один из которых пытается объяснить второму с помощью жестикуляции свои мысли и от этих активных действий Юнги почти по носу получает, уже второй раз за последние десять минут чуть не уронив напитки. — Чон, твою мать, Хосок! — возмущается Юнги, дёрнувшись в сторону ради сохранения кофе и, заодно, обратив внимание братьев на них с Чимином. Повернувшись лицом к потерпевшему, Хосок извиняется со смехом, после чего, взглянув на гостя, замирает. Парень приятной, притягивающей внешности, с какой-то своей светлой аурой. Одет строго, волосы аккуратно уложены, лёгкий макияж придаёт уверенности во взгляде. Лишь пухлые губы делают образ и в целом внешний вид более мягким, миловидным. — Как с обложки журнала сошёл, — восторженным шёпотом произносит Хосок, переведя взгляд с Чимина на его изображение на обложке глянцевого журнала в руках рядом стоящего Чонгука. Чимин на это неловко благодарит и переминается с ноги на ногу — что-что, а к повышенному вниманию и подобным лестным комментарием он за столько лет работы всё ещё не привык. Ну скромный он парень, что с него взять? Пока Хосок с Чонгуком знакомятся с Чимином, Юнги всучивает им в руки по одному подстаканнику и почти бегом направляется в другой конец помещения, где уже почти завершилась подготовка фотозоны, потому что «да неужели вы не видите, что этот прожектор лишний?!». Чимин, полностью расслабившись рядом с братьями, краем глаза наблюдает за тем, как Юнги, держась за один штатив прожектора вместе с другим стаффом, уже не зная, как вырвать бедную аппаратуру из неумелых рук, замахивается ногой для смачного пинка. По цели не попадает — парень решает уступить Мину в этом бое и отскакивает в сторону для своей же безопасности. Юнги победно задирает подбородок и убирает прожектор подальше, после чего возвращается к троице, оповещая, что фотозона готова. — Что на счёт того, что попробовать сделать сейчас пару снимков? — предлагает Чонгук, глядя на Чимина. Пак уверенно соглашается с предложением фотографа и, позволив подошедшей к ним девушке забрать пустой стаканчик из-под горячего шоколада, направляется к фотозоне вслед за братьями. Юнги, оповестив их, что удалится на полчасика к себе, покидает их, а Чонгук в кратце вводит парня в курс дела, после чего они начинают работу. Вспышки камер ослепляют неспешно с нескольких сторон. Поза сохраняется дольше привычного, от чего тело местами немеет, а фотосессия кажется бесконечной. Это уже второе отличие данной студии от той, в которой он работал до этого. Чимин привык работать быстро, спешно, буквально каждую секунду менять позу для получения большего количества фотографий за меньшее время. Здесь же всё с точностью да наоборот. Перед парнем стоят двое фотографов. Первый, Чонгук, прямо перед ним в паре метров. Второй, Хосок, по диагонали от Пака примерно на том же расстоянии. Недалеко от фотозоны, наблюдая за процессом, стоят двое девушек-гримёров во все оружие, готовые в любой момент подлететь к модели и поправить макияж. Так же рядом находится несколько человек, отвечающих за свет и реквизит. Спустя минут сорок Чонгук объявляет о пятнадцатиминутном перерыве и Чимин облегчённо выдыхает. Он поднимается с насиженного места и разминает конечности, после чего позволяет девушкам провести некоторые манипуляции со своим лицом и, заметив, как Чон его подзывает, направляется к нему. — Смотри, так выглядят исходные материалы, — говорит он, указывая на один из мониторов, на котором Чимин видит около двух десятков фотографий. — А вот небольшой ролик, который сейчас снял Хосок, — указывает на второй монитор. — Тоже исходник, поэтому не обращай внимания на обрывистые кадры, это всё ещё будет редактироваться. Чимин мысленно присвистывает, внешне остаётся непоколебим. Студия Чонов имеет куда меньшую известность, чем та, в которой он работал, но результат за последний час показывает их внушительный талант и Пак считает, что у них есть все шансы на то, чтобы увеличить их известность. Только он размыкает губы намереваясь выразить своё удовлетворение, как слышит за спиной хлопок двери и громкое: — Я нашёл вариант для нашей звёздочки, и достаточно неплохой, так как он может прорекламировать ювелирные украшения от весьма стоящего бренда, — проговаривает Мин, уткнувшись в бумаги, что в руках перебирает, и направляется к Чонгуку. — Кстати, это тот бренд, с которым ты хотел попробовать поработать в том году, но не вышло из-за твоей гадкой модели. К слову, я тебя предупреждал не иметь дело с иностранцами — Ян оказался той ещё занозой, чуть не угробивший наше начинание. — Юнги поднимает взгляд на сидящего перед ним Чонгука. — Сейчас же, когда они узнали, что у нас есть Пак, они с большим и нескрываемым удовольствием и желанием согласились, — не скрывает своей гордой улыбки и, заметив Чимина с выгнутой бровью и ухмылкой, Юнги сразу меняется в лице и, замолчав, поджимая губы. Хосок, подойдя к Юнги, сначала просто смотрит в его бумажки, а после забирает их и изучает подробней. Какие-то распечатанные таблицы, записи Мина от руки, даты, условия и прочее. — О, это ведь те бумаги, которые ты мне утром дал? — искренне удивляется, привлекая внимание Юнги, что с Чимином шепчется. — Я помню эти записи. Чонгук, он, считай, девяносто девять процентов работы сделал, — обращается он к брату, подняв на него взгляд. — Нам только официальный контракт подписать осталось. Чонгук отвлекается от мониторов и, встав с насиженного места, подходит к старшему, также заглядывая в бумаги. Юнги в это время мнётся на месте, хрустит фалангами пальцев в карманах толстовки, глаза за чёлкой прячет. Он немного забыл о присутствии сегодня Чимина в студии, и когда залетел со своей грандиозной новостью в фотозону и столкнулся с Паком, сразу ощутил неловкость, чего раньше за ним не наблюдалось. — Ты проделал отличную работу, Юнги, — хвалит его Чонгук, на что Мин лишь головой кивает. — Я могу забрать эти бумаги? — снова кивок. — Отлично, в таком случае, Чимин, — обращает на себя внимание модели, — мы может уже завтра заключить контракт с данным брендом, если ты согласишься работать с нами. Чимин невольно выпрямляется почти по стойке «смирно», бегает глазами по братьям, потом по скромно стоящему рядом Юнги, что из-под ресниц в ответ смотрит. Слегка улыбнувшись, на выдохе произносит: — Конечно, я согласен, — шире улыбается, когда Хосок с Чонгуком дают друг другу «пять» и выражают свои искренние восторг и радость, и когда Юнги еле заметно на месте подпрыгивает и губу закусывает в попытках спрятать рвущуюся на лицо улыбку.