Диалоги

У Марка было много вопросов. Абсолютно разные, но все они так или иначе были связаны с сущностью собеседника. Он все еще узнавал вещи вокруг него самого, не обращая внимания на себя, хотя, по мнению Лю, сам Марк, как и любой человек, гораздо интересней окружающего мира. - А если демон мне будет угрожать, как мне защититься? Темно-карие глаза внимательно смотрели на демона, словно от ответа Лю зависит жизнь мальчика. - А чем червяк защитится от птицы? - скучающим тоном спросил Лю и, подцепив когтем кусок бумаги, валяющийся под стулом, тяжело вздохнул. Уборка, по его мнению, являлась делом абсолютно противоестественным для его сущности. Ведь страдать ради чистоты явно дело тех, кто хочет быть любимым Господом, а он не собирается заслуживать любовь. Но мать Марка была женщиной нестабильной психологически, которую весьма сильно нервировал беспорядок, как только она его начинала замечать. Не замечала женщина лишь то, что часто причиной была и она сама, поэтому доставалось чаще всего Марку, особенно, если в его комнате был хоть легкий намек на беспорядок. И так как Лю тоже проживал в этой комнате, то мальчишка заставляет и великого демона прибираться. Тем более сегодня, как понял демон, они убирались для матери, лишь бы ей не пришлось убираться вместо неблагодарного сына, после тяжелого дня. - Я не понимаю, - услышал он и, разогнувшись, вновь тяжело вздохнул. - Если демон захочет тебе навредить, то он навредит, это не зависит от тебя. - Ты так говоришь, чтобы я не смог тебе навредить? Марк сел на уже заправленную кровать и она прогнулась с неприятным скрипом пружин. Мальчишка был одет в растянувшиеся на коленях джинсы, и тонкую черную футболку. На тонкой шее блестел серебряный крест на тонкой веревочке. Лю усмехнулся. - А ты думаешь, что сможешь? Неужели, у тебя уже есть мысли? - Когда ты смотришь на мой крест, ты морщишься, - ответил Марк, с вызовом глядя в черные глаза демона. - святая вода и распятие тебя пугают. - Еще бы распятие меня не пугало, - пробурчал тот, пряча взгляд. В собственном страхе было сложно признаться. - то, что вы сотворили с Иисусом, это невообразимо. Так еще и столько веков носите это на шее. Абсолютно бесчеловечно. Лицо подростка вытянулось. Он явно не задумывался об этом с такой стороны. - А святая вода, которая стоит у вас на кухне, кишит кишечными палочками, не рекомендую для очищения. Не знаю, откуда твоя мать ее принесла, но вряд ли это полезно даже для вас. - Ты лжешь. - Нет, как бы ты не хотел этого. Есть вещи, которые ты не сможешь изменить и некоторые могут убить тебя. Есть существа, сильнее тебя, которые причинят тебе боль, просто потому что захотели и ты им ничего не сможешь сделать. В этом истина, мальчик, смирись, ведь этому учит твоя вера? Марк не ответил. Для Лю было интересно, зачем его отправили к этому мальчишке, что он тут делает, какой урок должен получить. В первые дни ждал с нетерпением, желая как можно быстрее вернуться к привычной жизни, но сейчас их беседы стали интересны и самому демону. Мальчик был любознательный с живым, острым умом, и у Лю все чаще возникало ощущение, что его миссия отвернуть мальчика от Бога. В тишине комнаты оглушительно за секунду несколько раз прозвучал дверной звонок, словно на него нажимали истерично, даже не ожидая ответа. Отчима все еще не было дома, поэтому Марк, тяжело поднявшись, вышел из комнаты, чтобы открыть дверь. Лю считал, что Марк определенно находка для него не только из-за его личных качеств, но и из-за его семьи. Пусть мальчик пока отвергает его мысли и считает, что демон хочет его обмануть, но все те истины, что он ему говорит, донесет и его семья. Ведь, несмотря на то, что Марк плотно закрыл дверь, Лю явственно услышал звук пощечины и истеричные женские вопли про то, что Влад, ее мужчина, не возвращается к ней только из-за Марка. Демон покачал головой, ощутив запах крови. Видимо, вновь оцарапала мальчишке щеку. Лишь бы на пол не накапало, а то они убирались весь день, было бы жаль. Лю сел на пол, скрестив ноги, и, устремив взгляд к иконе у кровати Марка, тихо прошептал: - Ты никогда не сможешь это изменить.