cam and cam

Ванная комната наполнена густым паром. Воздух пропитался ароматом свежих цветов вперемешку с запахом дорогих сигарет. Идеальный способ расслабится после сурового рабочего дня — это понежится в горячей пенной воде, нагретой под кипяток. Особенно когда на бортике ванны стоит изысканная пепельница, а в руке ты держишь свою любимую сигарету, медленно делаешь затяжку, выдыхаешь дым в потолок и ни о чём не думаешь, понимая, что здесь тебя никто не тронет и не достанет ни одна проблема. При условии что ты не делишь одну квартиру вместе с Дазаем Осаму. В доме было подозрительно тихо. Чуе, лёжа в ванной, очень хотелось бы не думать. Мысленно молчать. Ведь во много раз приятнее делает отдых гробовая тишина, которую совсем немного разбавляют звуки собственного удовольствия. Но спустя время она всё же начала напрягать усталый мозг эспера. И «не думать» уже не получалось. Накахара сконцентрировал свой слух. Точно такая же тишина. Хоть бы упало что и разбилось, или послышалась новая бездарная песенка, недавно выдуманная Осаму. Та самая, которую он напевал весь день. Несколько дней назад, когда Накахара последний раз решил порадовать себя горячей ванной, Дазай уже спустя двадцать минут дёргал ручку двери и ныл про одиночество. С такими помехами расслабится просто было нельзя, но и сейчас это не предстоит возможным, ведь этот «горе-суицидник» мог уже давно удачно засунуть голову в петлю, пока Чуя эгоистично наслаждается своим райским уединением. Не даром ведь сегодня он так нахваливал их новую, крепко сидящую на потолке люстру. Чуя, сам не веря своему волнению за напарника, глянул на часы: — «ещё десять минут полежу и пойду спасать». Но ко всей иронии, либо десять минут прошли слишком быстро, либо Дазай воскрес, что было более вероятно, судя по его живучести и громкому, протяжному писку, раздавшемуся из глубин квартиры. Чуя встрепенулся. Ну наконец-то. И вновь чувство расслабленности и спокойствия, осознание, что всё хорошо. Он дома. И без видимых неприятностей в виде сине-зелёного жмурика с высунутым языком, встречающего Накахару посреди кухни. «С лёгким паром, дорогой напарник!». Через несколько секунд ручка двери ванной комнаты дёрнулась и к неподдельному удивлению Накахары: дверь резко отворилась и в неё острервенело вбежал растрёпанный Дазай, державшийся за свой левый глаз, шептавший: «ай-ай-ай-ай». Свободной рукой он вытер запотевшее зеркало и начал промывать своё пострадавшее карие око. Сказать, что Чуя удивился — значит ничего не сказать. Видимо настолько хотел уединиться, что и забыл предохранится от появления надоевшего напарника, путём закрытия двери на замок. Чудеса. — Как будто у нас кухни нет, чтобы промывать свой глаз, — раздраженно процедил Накахара. — Не мешай, Чуя, мне пиздец, — Дазай пытался достать из глаза хер пойми что и как туда попавшее, при этом пританцовывая на одной ноге. — Сука, а я ведь закрывал дверь. — А я открыл, — Дазай довольно улыбнулся, напоследок сполоснув свой глаз холодной водой. Накахара, глубоко вздохнув, откинул голову назад и закрыл глаза. Всё же ничего не помешает этому вечеру. Пусть даже и Дазай, который по всей видимости и не думал отсюда уходить. — Если ты не ослеп, то выйди нахуй отсюдова и закрой дверь, — Чуя вот-вот мог завестись, если его просьбу сеюминутно не выполнят. — Чуууя, а можно тебя сфотографировать? — спросил Дазай, оперевшись локтем на стиральную машину, стоя напротив ванны. Нельзя просто так взять и уйти, когда здесь такое ненаглядное зрелище. Дазай достал телефон и открыл камеру, смотря в экран. — Да иди ты нахуй, — Чуя приоткрыл глаза, тут же замечая направленный на него объектив и мигом закрыл лицо одной рукой, второй показав средний палец начинающему фотографу. — Ну Чуя, будь другом, ляж так, как лежал мгновенье назад! Это был бы превосходный кадр. — Выйди, я сказал. — А всё, уже не надо, Чуя, я успел сделать отличный снимок, — сказал Дазай, сквозь навязчивую улыбку разглядывая удачный кадр: виднеется расслабленное лицо Чуи, длинные ресницы, обрамляющие расслабленные закрытые веки, мокрые длинные волосы, спадающие на аккуратные хрупкие плечи, изящная шея, красивые вены, создающие потрясающие синие узоры и гладкая, бледная кожа. И изюминка образа: острая коленка, торчащая из-под воды. Это был ослепительно хороший снимок, предназначенный для ценителей Чуи Накахары. Дазай листнул галерею и следом виднеется вторая фотография. Увидев её, Дазай вытащил палец изо рта, который недавно прикусил, На фото рыжеволосый уже понял, что его фотографируют, но не успел закрыть лицо и показать любимый жест, поэтому просто распахнул ярко-голубые глаза и открыл рот. Рука на фото смазалась. Ценитель удачных снимков рассмеялся и подошёл к ванной, чтобы показать причину смеха. — Удали блять, — Посмотрев на фото, Чуя потянулся к смартфону, но его обладатель, ловко увернулся от руки. — Если разрешишь погреться вместе с тобой, — улыбнулся Дазай. — Ладно оставляй, мне похуй, у тебя и так таких уже наверняка целая коллекция, — Чуя попытался снова расслабится, уронив голову на бортик ванной, — а теперь выйди уже, заебал. — Чуя, зачем тебе меня гнать, — протянул Осаму, легонько коснувшись локтя Накахары. Эспер промолчал. Видно не может Дазай просто так взять и уйти. Это было бы совершенно не в его стиле. Молчание — значит согласие. Вспомив это негласное правило, Дазай провёл своей рукой от локтя Чуи до его плеча, легонько сжимая его и плавной линией перешёл ко второму, продолжил вести вверх по линии шеи, а потом вниз, до самого низа живота, запуская свою руку под воду, до Чуиного колена, с нежностью ведя кистью по внутренней стороне бедра. — Я последний раз говорю: выйди. Отсюда. Нахуй, — с каждым словом голос Накахары становится всё более грубым и властным. — Ну Чуя, — Дазай положил руку тому на колено, торчащее из-под воды. — Если ты сейчас же не уйдёшь, я встану и оторву тебе твою холодную руку, — голос сорвался на крик, Чуя дёрнул ногой, сбрасывая с себя навязчивые прикосновения. — Ладно, Чуя, я понял, — грусно протянул Дазай и вышел из ванной. — Да неужели блять, — прошипел про себя рыжеволосый и посмотрел на часы, — сука, сколько времени он отнял. Снова откинув голову на бортик, расслабится уже не получилось. Грёбанный Осаму, умеющий возбуждать за пару секунд. Расслабиться не давал тягучий жар в паху. Не контролируя свои руки, Чуя провёл ладонью по своему телу, повторяя все действия руки Дазая и остановился на члене, поглаживая по всей длине, открывая рот в безмолвном стоне, показав из воды вторую ногу, разведя колени по стенкам ванны. Оно и лучше, может сейчас принесёт себе ещё больше удовольствия, главное, чтобы бинтованный сюда опять не ворвался. «Вспомнишь солнце — вот и лучик.» Дверь отворилась. — Ой, прости, телефон забыл, — бросил Дазай и вышел также быстро, как из зашёл. — Нахер ты его вообще с собой брал, — это был бы риторический вопрос, если через минуты три не раздался бы ответ прямо за дверью: — Чуя, зачем ты меня выгнал, вообще-то грех, таким заниматься в одиночку, — усмехнулся Дазай, глядя на готовую запись соло 18+. Правда, из-за того что камера довольно далеко, качество было хуже, но зато движение руки рыжеволосого было хорошо видно. — Сука, ты ведь не спроста сюда вломился? Да и глаз твой был совсем не красный, — сквозь зубы провопил Накахара. Грёбаный Дазай. Ни один день ещё не прошёл без его уловок, во благо всяких извращений. — Мне заходить? — А-А-А, сука, спрашиваешь, а ну бегом сюда, — Закончив фразу. Чуя глубоко вздохул. Вечер уединия прошёл на смарку. — Чуя, мне точно? — Рыжий его перебил, когда тянул за пояс халата Дазая, который уже рядом с ванной. Осаму подхватил инициативу и быстро избавился от ненужной ткани и залез в ванну, устраиваясь между раздвинутых ног Чуи, закидывая одну из них себе на талию. Потянулся к лицу рыжеволосого и коснулся его губ своими, тот сразу же углубил поцелуй. Через мгновение Дазай резко отстранился, вытирая рот и показывая язык в жесте отвращения. — Чуя, блять, опять эта дрянь. Накахара усмехнулся, глядя на полную пепельницу. Дазай сам курил, но поцелуи со вкусом сигарет ему не особо симпатизировали. Точнее со вкусом сигарет именно Чуи, ведь он предпочитал самые крепкие «для настоящих мужиков». Хотя однажды Осаму видел его с тонкой сигаретой с двумя кнопками, предназначенной для элегантных молодых дам. Осаму зачерпнул немного мыльной воды в руку и плеснул её на губы рыжеволосому, мол, прополощи свой рот. — Ты че ебанутый, я тебя сейчас здесь утоплю, — Чуя пихнул того в бок ногой. — Лааадно, обойдёмся без поцелуев в губы, всё равно ты слишком слюнявый, — Осаму придвинулся ближе положил руку на плечо Чуи и прикоснулся губами к мягкой коже на шее. — Это кто ещё слюнявый? У тебя вообще руки холодные. Дазай мигом опустил руки под воду и потёр между собой, поглаживая свой член, на проверку, прежде чем коснуться неженку-Чую. — А теперь? — протянул Осаму, кладя руки на чужую грудь. — Отлично, — сказал Чуя, дрожащим от удовольствия голосом. Дазай пустил в ход шустрый язык, облизывая ключицы и залезая им под впадинку, покусывая каждый сантиметр, тёрся носом, вдыхая свежий запах, гладил руками крепкий торс, неспешно переходя на бёдра. — А вообще, Дазай, — сказал Накахара, заменяя конец фразы действием: сжал каштановые волосы на затылке напарника и наклонил его голову к своему паху, — это будет твоей платой за то, что ты так бесцеремонно сюда залез. — Чуя, я же захлебнусь, — Дазай взял в руку член Чуи и провёл ладонью по всей длине. — Ради такого случая я могу и встать. Рыжеволосый слов на ветер не бросает, поэтому медленно поднялся, оставляя суецидника в намокших бинтах стоять на четвереньках. — Ладно, так уж и быть, мстительный ты наш, — сказал Осаму, вставший на колени. Через секунду он толкнул Чую и посадил его на бортик, устроившись между ног. — Холодно блять, — сказал Чуя, подстилая себе под задницу полотенце. — Целая церемония, — усмехнулся Дазай. — Соси, блять уже, — Накахара снова взялся за копну волос Осаму и притянул к себе. Дазай послушно открыл рот и размашисто лизнул головку, помогая себе рукой, надавил на уретру языком и взял за щеку, смотря в глаза рыжеволосому, отчего тот их закрыл, от греха подальше. Осаму делал всё по-садистки медленно, пошло хлюпая и причмокивая. Ему уже давно плевать на привкус мыла. Взял в рот на всю длину, обвёл языком, поцеловал венку и снова захватил обратно. Всё так навязчиво, показушно и медленно. Чуя впился одной рукой в бортик, а ногой поглаживал спину суицидника, тем самым поощряя его действия. Дазай опалял ствол жарким дыханием, скулил и постанывал, чмокал и ёрзал. Но делал всё предельно профессионально, так что трудно было не кончить. Не выдержав, рыжеволосый схватил того за волосы и стал насаживать на свой член, шумно дыша. Вытащил только тогда, когда Осаму замычал, поняв, что тот приближается к концу, обхватил рукой член и довёл до пика, спуская себе на шею, дождавшись, пока Чуя откроет глаза, смыл с себя сперму и улыбнулся. — А теперь, иди отсюда и жди, пока я выйду. И не смей кончать без меня, — сказал Чуя, нежно потрепав того по голове. Мумия улыбнулся и вылез из ванны. — Я как раз успею посмотреть наше совместное видео. — Какое нахуй видео? — Которое закончилось прямо сейчас. Чуя уже не стал на это реагировать. Ладно, пусть уже развлекается, всё равно никому не покажет. Пусть уже останется на чёрный день, будет передёргивать на него, когда рыжий уже выселит отсюда оператора оранжевого ютуба. Смыв с себя всю пену, Накахара вышел из ванной, для приличия обмотавшись полотенцем. В спальне, лёжа на животе его ждал Дазай, в новых, сухих и чистых бинтах. Видимо ему можно уже идти на соревнование: кто быстрее закосплеит мумию. Он бы занял если не первое, то как минимум призовое место. — Чуя, я надеюсь ты не даёшь пустых обещаний, — промурлыкал Осаму, переворачиваясь на спину. и разводя ноги. Рядом с ним лежала баночка со смазкой. Ответственно подходит к делу, а Чуя даже не говорил, кто будет сегодня сверху. Видимо суицидник проникся симпатией к этой роли. Накахара быстро запрыгнул на кровать и притянул Дазая к себе, слившись с ним в страстном поцелуе. Во рту больше не было нелюбимого привкуса сигарет. Был только привкус зубной пасты, к которой Осаму относится достаточно хорошо. После неё нёбо и язык становятся более мягкими. Дазай хотел что-то сыронизировать по поводу чистки зубов, но рыжий больно укусил его за плечо, вызывая лишь крик и сразу решил проверить, с должной ли ответственностью Дазай использовал смазку. Оказалось он просто позерски положил её рядом. Видимо, всё же любит, когда это делает Чуя. Ладно, будет по-твоему. Рыжий завёл руку за спину мумии, поглаживая выпирающие позвонки и слегка приподнял его тушу, заставляя встать на колени. Дазай сцепил руки за шеей Чуи, уже приготовившись кусать того за плечо. Выдавив на руку смазку, Чуя помассировал вход, Осаму вильнул бёдрами, притираясь к чужой руке. Усмехнувшись таким шлюшьим повадкам, рыжий ввёл один палец, который Дазай легко впустил в себя. Нет, всё-таки он растягивал, просто ему надоело или понял, что рыжий уже близко. Немного потрахав того одним, он добавил второй, разводя их внутри ножницами и сгиная, ища слабое место. Спустя время Осаму всё-таки дернулся и заскулил, втягивая в рот распаренную кожу плеча Чуи. Рыжий вынимал пальцы почти до конца и вставлял внутрь, давя на простату и заставляя суицидника каждый раз вздрагивать и понемногу стонать. В пошлых звуках Дазай никогда не сдерживался, даже когда они трахались во всяких там туалетах, на заправках и в подворотнях. Когда обильно смоченные пальцы уже с лёгкостью проскальзывали туда-сюда, Чуя не стал добавлять третий, а смазал член и потянул Осаму на себя, чтобы тот сел на него. — Нет, я ещё не привык, мне будет больно и я устал, не смогу, — протянул Дазай, отвергая предложенную позу, разворачиваясь и становясь на четвереньки, выпятив задницу, виляя бёдрами. Так уж и быть, Чуя пристроился сзади, уложив член между ягодиц, обильно поливая его смазкой, стекающей вниз вязкими каплями. Потёрся головкой о вход и медленно погрузил её вовнутрь, пока что трахая только ей. Не хотелось бы, чтоб мумия сейчас ныл о боли. Поэтому, пока будет постепенно. Не так сильно уж сегодня он его бесит. Считай, поблажка за хороший минет. Хотя вломился он всё же чересчур бесцеремонно. Да и скорее всего, он придумал этот весь дешёвый план с якобы больным глазом тогда, когда не услышал звук защёлки. Прислушивается, гад. И всё ради того чтобы поставить туда свою ебучую камеру. Кусок дебила, которому нечем себя занять. Поэтому Чуя передумал тянуть время и вошёл почти наполовину, выбив из Дазая громкий стон. Подержал внутри и подождал, пока мумия не начнёт крутить задом и начал двигаться. Пока всё-таки медленно, а после, смачно шлёпнув того по ягодицам перешёл в более быстрый темп. Кстати о ебучей камере на ебучем телефоне, пока Чуя завороженно раздвигал ягодицы Осаму, наблюдая, как его собсвенный член гладко скользит внутри него, тот уже вновь достал свою мобилу, открыв фронталку и записывая свою довольную морду, думая, что с мокрой растрёпанной чёлкой, закрывающей один глаз,он выглядит до жути сексуально и пару минут снимал своё ебло с открытым ртом и протяжными стонами, всхлипами, писками и скулёжом, потом он вытянул руку и стал снимать Чую, с его серьёзными выражением лица и тем, как он смотрит на задницу Дазая. Только потом Накахара разглядел эту чудо технику в руках у суицидника. — Вот, сука, извращенец, ммм, я так и знал, а ну дай сюда, — Чуя перехватил телефон Дазая и стал записывать то, на что он так долго таращился и демонтративно начал шлёпать его, чтоб тот немного покричал. Хотелось всё-таки держать двумя руками, а не смотреть, поэтому он вышел из Осаму, под чужой сначала недовольный, а потом иннициативный стон, поставил телефон на окно и решил, что сейчас жалеть не будет. Хочет хот видео — получит видео. Поставив телефон и убедившись, что запись идёт, Чуя вернулся к мумии и резко вошёл в него одним движением, надавил на лопатки, заставляя прогнуться именно под тем углом, чтоб вгоняя член, сразу бить по простате. Пусть кричит. Накахара также завёл обе руки Дазая тому за спину, чтобы тот даже не думал прикасаться к себе. Сколько грязных звуков. Насладившись этим вдоволь, Чуя грубо перевернул мумию на спину и вошёл вновь, наклоняясь к тому, кусая губы и одной рукой сжимая соски того. Дазай обхватил талию Чуи ногами, пытаясь царапать его ногтями на ногах и руках. Оставляя за собой бессовестные красные полосы. Поняв, что скоро кончит, Чуя обхватил изголодавшийся, сочащийся смазкой член Осаму и начал дрочить, чётко соответствуя ритму своих фрикций. Спустя несколько движений рукой, темноволосый кончил в руку Накахары, а тот в свою очередь размазал белую жидкость тому по животу, увеличивая темп до предела, резко выходя и изливаясь тому на живот. Спустя несколько минут передышки, Накахара встал с кровати и выключил камеру. Пользуясь тем, что Дазай, кажется задремал, Чуя усмехнулся, всё же удаляя своё нелепое фото из ванны. Но только саму нелепость. Папку «Чуня шалит» трогать не стал. Он видел её миллион раз и был в курсе, что Дазай и не собирается её прятать. Грёбанный Осаму. Ведь не стал садится сверху лишь для того, чтобы снять своё чертово видео. Ну ладно. Не глядя переслал себе в лс. Позже посмотрит, как говорится на чёрный день.