Три минуты (by agent-panda)

Холодный ветер пронизывает до самых костей, но Сехуну на него совсем наплевать: у него есть ветровка, которая болтается на плечах, но толком не спасает. Ветровка, что это? Она может согреть, только если ты действительно захочешь согреться, а она сейчас так бесполезна, даже не застегнута. Пальцы немного обжигает практически закончившаяся сигарета, которую совершенно не хочется выпускать из пальцев, как и не хочется сейчас отпускать от себя Лухана. - Обожжешься… Слова застревают в глухом пространстве между домами, где они сейчас стоят и, скорее всего, прощаются. - Знаешь… я лучше бы обжегся, чем отпустил тебя. Как бы это печально не звучало, но сейчас Лухан как вот эта самая чертова сигарета. Завтра Сехун откроет глаза, а Лухан будет в небе, лететь навстречу своей судьбе и новой жизни, а он останется здесь, в гребаном и холодном Сеуле, разъедаемый своими мыслями о такой утрате. Потере. Потере того, кто для него стал солнцем в этом беспросветном мегаполисе. Холод, который проходит по телу, не способен передать глубину пустоты в нем, а чувство, что твои пальцы вот-вот загорятся, не передаст всю боль, которая висит над этой самой пустотой. Лухан медленно, тихо и совсем быстро оказывается рядом, легонько ударяет по пальцам, от чего сигарета летит вниз, и Сехун понимает, что пропал. Окончательно и бесповоротно. Лухан теплый, слишком теплый для такой холодной погоды и ветра, а его ладонь обжигает шею, словно пытается проесть клеймо своими прикосновениями. - Ты же справишься? Мой мальчик… любимый, не пропадай, жизнь не останавливается на этом, вокруг столько людей… Сехун сжимает плотную ткань толстовки своего… нет, уже не своего парня, утыкаясь холодным носом в его шею. Хочется, чтобы сейчас кто-нибудь притащил тяжелые цепи, и обмотал их вот в такой позе, чтобы Лухан не ушел, не оставил его одного. Но Сехун понимает, что уже ничто не будет как раньше. Это называется… смириться? Сехун не смазливая девчонка, нет. Он не плачет, потому что слез уже давно нет, они застряли где-то по пути к горлу, затянувшись в тугой ком, разрастающийся с каждым днем все больше и больше. - Ты обязательно найдешь себе того, кто о тебе позаботится. Ты не пропадешь, ты сильный… Слова бьют по голове не хуже кувалды, и хочется кричать, очень громко и на разрыв, чтобы голос охрип, и больно было говорить. Лухан гладит его по спине, другой рукой зарываясь в волосы, и шепчет все эти глупости, от чего колени подкашиваются, а руки лишь сильнее прижимают к себе ускользающее тепло. Потухающее солнце. Они стоят так еще очень долго, от чего ступни начинает покалывать, а пальцы коченеют с каждой секундой все больше и двигаются в замедленном режиме. Лухан отстраняется, улыбаясь своей солнечной улыбкой, но в его глазах что-то трескается, как и в груди Сехуна, а потом… он уходит. Холодный ветер пронизывает до самых костей, но на него совсем наплевать. Этот ветер все равно не передаст всю пустоту, образовавшуюся внутри столь юного мальчика, потерявшего свое солнце.