Три минуты (by agent-panda)

Это что-то безумно затягивающее, что не видно обычным глазом смертного, оно забирается склизкими щупальцами внутрь, раздирая кожу изнутри. Это что-то до одури непонятное, оно вроде есть, но практически неуловимое. Это что-то такое, что сводит с ума такого еще юного Сехуна; оно кажется недоступным, непристойным и жутко страшным, но это хочется попробовать, окунуться с головой в бездну. Сехун уверен, что он не будет жалеть ни о чем, потому что он отлично ориентируется в темноте, проходит сквозь смог и все еще не падает, хотя поддержки давно нет. Темнота затягивающая и пугающая, а где-то в ней – демон, большой и страшный. Сехун уверен, что тот его порвет при едином неверном движении, потому что демонам свойственно уничтожать людей, а особенно таких глупых и маленьких, как Сехун. Сехун не хочет умирать, ему еще рано, но слишком поздно, чтобы что-то изменить, потому что последнее, что не стерлось с его памяти, так это бесконечная гладь воды, а затем тяжелое погружение. И не выбраться никак. Вода везде: она вокруг, в глазах и носу, во рту и в легких, и не выплюнуть ее никак. Сехун тонет. Веки не тяжелеют, потому что их закрытию препятствует вода. На горизонте бесконечная глубь воды, где нет выхода наверх, как нет и каких-либо преград. Даже рыб нет, что удивительно. Сехун еще раз дергается в стороны, безнадежно пытаясь найти выход или помощь. Он вытягивает руку вперед, пытаясь ухватиться за невидимую нить своей судьбы, которую, скорее всего, кто-то жестоко перерезал. Времени уже не существует для него, он будто тонет так уже очень-очень давно, и это безумие никак не хочет заканчиваться, словно он не в воде и вовсе, а в пробирке с формалином. Холодные потоки течения щекочут ступни, а сбоку так вообще отдает чем-то теплым, забираясь под развивающуюся в воде рубашку и скользя по бледной коже. У Сехуна нет сил повернуть голову, он ничего не соображает, потому что в глазах мерещится большая рыба, а затем и вовсе человеческое лицо. Сехун не знает его, он пытается найти на полочке подсознания карточку с нужным именем, но совсем безрезультатно. Человек этот красивый, безумно красивый, а еще он не задыхается, хотя они все еще находятся в воде. Черты его лица плавные и аккуратные: мягкий взгляд и приоткрывшиеся пухлые губы. Уши вообще не человеческие: острые и странные. Он приближается к Сехуну, проводя своей ладонью по щеке, а другой прижимая к себе так, будто хочет выразить принадлежность его себе. И выражает, касаясь губ. Сехун думает, что если это его смерть, то она очень даже красива во всех смыслах. *** - Эй, парень! Ты меня слышишь? Очнись! Сехун пытается разлепить глаза, и у него это даже получается, правда, после того, как получает пощечину, а затем кто-то пытается разорвать его легкие путем «сейчас как вдуну». Сехун кашляет много и, как ему кажется, долго, бесконечно долго, пока в глазах пропадает помутнение, и он может сфокусировать зрение. За спину его поддерживают руками, такими знакомыми и большими. Он поднимает голову, и первое, что попадается на глаза – это большой бассейн, а затем и появившееся перед ним лицо его спасителя. - Живой, - вздыхает тот, улыбаясь и дыша тяжело. С волос капает вода, а рубашка так вообще прилипла к телу, очерчивая руки и силуэт. Лицо кажется просто до одури знакомым, даже немного родным. - Тебя... тебя как зовут? – дыхание не хочет выравниваться, поэтому с губ срываются страшные хрипы, от чего парень забавно улыбается. - Крис. Я Крис. Кто тебя так не любит, что спихнул в бассейн? – интересуется он, отпуская Сехуна из своих объятий. - Не помню, совсем ничего не помню, - Сехун не может оторваться от рассматривания его лица: он пытается его узнать, потому что это какое-то непонятное дежа-вю; пытается запомнить каждую черту лица, правда что-то все равно не сходится с образом в голове. - Вот блин, теперь точно идти домой, в таком виде не хватало еще на оставшихся уроках сидеть. А ты правда не умеешь плавать? - Не умею, нисколько, - отвечает Сехун, хватаясь за протягиваемую ему руку и поднимаясь на ноги. - Тогда тебе просто повезло, что я рядом был, - голос у этого Криса нереальный, завораживающий и глубокий. Хочется его слушать долго, очень долго. И Сехуну дают эту возможность, соглашаясь пойти «посушиться» к нему домой, потому что он живет через дорогу от школы.