Три минуты (by agent-panda)

Дверь громыхает от контакта со стеной, от чего Сехун вздрагивает и чуть не подпрыгивает на месте. Но потом он будто выходит из транса, соскакивая с продавленного дивана, и мчится в коридор. Он вернулся. - Хён… Сехун болезненно морщится, рассматривая шатающегося из стороны в сторону Чанёля, Чанёля, всего в грязи и с перепачканным собственной кровью лицом. Его длинные черные пряди волос прилипли ко лбу и щекам, губа и правый глаз опухли. Кожаная куртка подрана, а штаны так вообще грозили вот-вот развалиться на несколько лоскутов. Сехун замирает и не может пошевелиться, пока Чанёль поднимает голову и расплывается в своей идиотской улыбке, морщась от зуда в щеках и стягивания кожи на губах от запекшейся крови. - Сехунни… я здесь, вернулся, - глупо говорит он, опираясь об стену и проводя пальцами по своей щеке, размазывая грязь. - Хён… почему опять, - Сехун так и стоит на месте, пытаясь унять дрожь в коленках, пока в груди что-то болезненно сжимается. Чанёль скидывает свои гигантские ботинки и пытается идти вперед, из-за чего едва не падает. Сехун очень вовремя выходит из своего оцепенения, потому что его накрывает волной злости, а уголки глаз неприятно щиплет. Мальчишка подхватывает его, стискивая пальцы на кожаной куртке, и позволяет опереться об себя, помогая доползти до дивана. Он быстро отвинчивает крышку от флакончика с перекисью и отматывает бинт, потому что вата у них давно закончилась, смачивает его и возвращается к Чанёлю. Садится на диван медленно, неуверенно даже, потому что Чанёлю нужна помощь, ему нужно обработать царапины и порезы. Его руки дрожат, когда он тянется к его лицу и убирает кровь с уголков губ. - Хён, почему ты такой, - кусая губы, говорит Сехун. Ему больно, ему тоже больно, но не так, как Чанёлю. У него болит что-то там внутри, что совсем глубоко и совсем не хочет успокаиваться. Он задевает рукой колючие шипы на плечах его куртки, но все равно продолжает собирать кровь с лица и шеи Чанёля, пока тот смотрит на него не отводя взгляд ни на секунду. И улыбается. Улыбается настолько счастливо и тупо, что Сехуну самому хочется его стукнуть. - Малыш, мой малыш, - шепчет Чанёль, перехватывая его руку, когда Сехун хочет уйти. Он тянет его на себя и хватается за шею, приближаясь к лицу и не давая отстраниться. - Хён, это опять из-за меня? Да? Зачем, зачем ты опять это делаешь? – Сехун не пытается вырваться, поскольку это совсем бесполезно. Чанёль держит слишком крепко. - Я буду делать это столько, сколько понадобится, и пока они не оставят нас в покое. Я докажу им, что мы не какие-то там отбросы общества, - Чанёль проводит пальцами по его щекам и губам, прижимаясь лбом ко лбу, - слышишь? Тебя никто не посмеет больше обидеть. Сехун давится своими слезами, продолжая кусать губы, пока Чанёль аккуратно поглаживает жесткими подушечками пальцев по его лицу и шепчет «мой малыш».