Три минуты (by agent-panda)

Кёнсу ни о чем не жалеет. Ему совсем наплевать на грязную камеру, наплевать на голодные взгляды извращенцев и соболезнующие - от мимопроходящих. Ему совсем наплевать на безвкусную еду, которую приносят с опозданием, на замечания работников тюрьмы и на шуршащих по углам крыс. Кёнсу ни о чем не жалеет и ему совсем наплевать на то, что скоро он умрет. - Эй, парень, у тебя свидание с детективом, подъем, - грубый голос вырывает Кёнсу из состояния "еще живой" и "почти аморфный". На его руках наручники, которые с каждым днем становятся все тяжелее и тяжелее; на теле грязная роба, пропитанная сотней запахов: от еды до плесени. Его ведут в кабинет, полностью изолированный от внешнего мира - там никогда не происходит ничего хорошего. Последний следователь взял его прямо на столе за допросом, оставив ожог на лопатке раскаленной лампой, и со словами: "Тебе даже в аду не отработать за все свои грехи" покинул кабинет. - Привет, До Кёнсу. Лицо этого детектива совершенно пустое, холодный, но немного беспокойный взгляд, а под глазами синяки от усталости или недосыпа. Впрочем, до таких, как у Кёнсу, ему еще далеко. Кёнсу плюхается на стул немного небрежно, но не от того, что так захотелось - так получилось. - Я знаю, что тебя уже все достали с этими допросами... "...и не дают просто провести последние часы в одиночестве", - заканчивает Кёнсу мысленно. - Но давай просто поговорим? Его голос мягкий и не грубый, как у всех вокруг, от чего Кёнсу немного лениво поднимает голову, рассматривая бейджик у него на груди. "Чжан Исин" "Китаец? Что-то новенькое" - На тебе висит около пятнадцати убийств. Дело уже почти закрыли, но одно остается мне непонятным. Мне всегда было это непонятно, но шанса поговорить об этом не было еще ни разу, - детектив говорит искренне, немного суховато, от чего в Кёнсу начинает скапливаться раздражение. Он снова отворачивается, потупив взгляд на свои разодранные наручниками запястья и рассматривая набухшие вены. - Почему? - Почему я их убил? - машинально отзывается Кёнсу, хотя даже не планировал открывать рот. - Это же совсем... бессмысленно, что ли... Кёнсу давит в себе нервный смешок, переводя тяжелый взгляд на детектива. - Я так захотел, - отвечает заключенный, а Исин немного нервно сжимает стопку каких-то совсем не нужных дурацких бумажек. - Я не могу понять причину... мотивацию? Она ведь должна быть. Кёнсу разминает затекшую шею и вытаскивает руки на стол, но не смотрит в глаза. Ему не шибко хочется грубить - просто нет сил. - Я люблю кровь, детектив Чжан. Люблю смотреть, как она струится по шее, как стекает по тонкой женской груди. Люблю отчаянные крики и это желание жить, - на последнем слове он приподнимается и приближается к детективу, что получается совсем неосознанно. - Но... - Вы можете сказать, что я не в праве забирать чужие жизни, но я сам решил, что мне необходимо забирать это желание. Что может быть прекрасней? - уголки губ Кёнсу приподнимаются в болезненной усмешке. - Потому что у тебя нет этого желания? Кёнсу поднимает на него взгляд, а сзади уже открывается дверь, откуда механическим голосом сообщают: "Пора". Кёнсу ни о чем не жалеет, игнорируя то, что ему осталось жить считанные минуты, а во взгляде детектива читается удивление, смешанное с пониманием. Ему совсем наплевать, когда его бьют по спине тяжелой дубинкой, от чего ребра готовы воткнуться в легкие и распороть их, а всем на это далеко все равно: им нужно, чтобы он шел быстрее. Кёнсу ни о чем не жалеет, ступая с высокого подиума вниз с петлей на шее.