Наследник земель Ларотта

      Юнги знает, что разговор будет долгим. Необходимым каждому из них, болезненным и очень долгим. Они не ушли из леса, Чонгук отказался уезжать куда-либо, пока не услышит объяснения. И старший его понимал. Не каждый день обнаруживаешь, что ты оборотень, и узнать все подробности кажется достойным желанием. Мин отмечает про себя, что Чонгук не истерит. Он не напуган, просто дико зол на то, что нихрена не понимает происходящего. Они сидят недалеко от машины, на поляне, и молча смотрят друг на друга, не зная с чего начать разговор. — Ты можешь объяснить нормально, что, чёрт возьми, всё это значит. Ибо пока мне кажется, что я надышался запрещёнки и меня штырит, — Чонгук откидывается спиной на пожелтевшую листву, засыпавшую поляну. — Идеальная парочка, — хмыкает Юнги, оглядываясь на Тэхёна. Тот лишь закатывает глаза, отворачивается и делает вид, что его вообще тут нет. — Чего? — Чонгук приподнимается на локтях, глядя на собеседников. — Тэхён сказал то же самое, когда очнулся. — Так ему ты, значит, рассказал всё раньше, чем мне, — бычится Чон, а в голосе столько обиды, что Юнги чувствует её физически. — Тоже мне, лучший друг. — Ему я рассказал, потому что его безопасность не моя ответственность, малыш. — В смысле? Ты можешь перестать говорить загадками и рассказать всё нормально? — Слушать придётся долго, ваше высочество, — Юнги улыбается, когда Чонгук дёргает бровью на это обращение. Метки, сдавливающей горло, больше нет, а значит, он может рассказывать младшему всё, как есть. С самого начала. — Далеко отсюда, буквально за гранью этого мира, есть другие. Знаю, это звучит, как бред сумасшедшего, но и превращение в пуму необычно для тебя, не правда ли? Таких миров не много, вряд ли наберётся больше десяти на всю вселенную, но каждый имеет свою историю. Я, как и ты, смог побывать в двух. Тот мир, где существуем мы сейчас, тот, где мы росли, учились и жили последние восемнадцать лет, это не наш мир. Не смотри на меня, как на придурка, я пытаюсь рассказывать всё с нужной долей пафоса! — Ты звучишь, как клиент дурдома, Ги, — Тэхён отбрасывает в сторону леса какой-то камешек и вновь смотрит на Юнги. — Просто покажи ему для начала, что он не один такой. Думаю, так ему будет легче понять. По крайней мере, мне так стало легче, ну, может, не легче, но я перестал считать тебя психопатом. — Думаешь стоит? — Может, вы перестанете говорить хрен пойми о чём, пока я лежу тут и нихрена не понимаю?!       Чонгук психует, думая, что бесполезно вообще добиваться от этих двоих объяснений. Встаёт с листвы и хочет свалить отсюда, как можно дальше. Надолго. Чтоб не видеть того, что лучший друг променял его на этого непонятного Тэхёна. Чонгук не хочет смотреть на зарождение этой «прекрасной» дружбы во всех её проявлениях. Он не слышит, как его окликает Юнги, просто идёт вперёд, мысленно заглушая любые посторонние звуки.       Хочется ли ему разобраться во всём? Безумно. Но стоять здесь и смотреть, как эти двое с пониманием смотрят друг на друга, было совсем неприятно. Чонгук почти выходит на тропу, когда сверху проносится огромная тень. — Какого чёрта?! — Чон визжит и отходит на пару шагов назад, на поляну. Перед ним огромный лис. Ярко рыжая шерсть выглядит такой гладкой, что хочется провести рукой, убедиться. Хвост зверя подрагивает, сметая жёлтые листья, лапы мягко перебирают перед собой.       Брюнет смотрит, не отрываясь, пытается вспомнить уроки выживания при встрече с диким животным. Лис сидит. Не делает никаких попыток напасть на него, даже не шевелится. Просто смотрит своими яркими глазами, будто выжидает. А после делает маленький шажок навстречу. Чонгук, будто парализованный, стоит на месте. Внутри он вопит благим матом и сваливает отсюда со скоростью раненого птеродактиля, но то внутри. На деле же ноги будто приросли к земле, а тело перестало слушаться.       Лис подходит ближе, непозволительно близко, и Чонгук хочет зажмурится, чтобы не видеть, как огромное животное сейчас вцепится в его глотку. Но почему-то продолжает смотреть прямо ему в глаза. А после и вовсе тянется рукой, чтобы прикоснуться. В голове набатом звучат мысли о его умственной отсталости, и он почти согласен с внутренним голосом. Но лис аккуратно тычется мордой в его вытянутую ладонь. Не нападает. Будто знакомится. Чонгук смелеет, проводит пальцами по мягкой шёрстке и смеётся, когда лис щурится от ласки. — Так чувствуешь себя более спокойным? — голос Тэхёна сзади возвращает в реальность. Брюнет оглядывается вопросительно и понимает, что тот стоит один. — Обернись.       Чонгук оборачивается и застывает на месте снова, его начинают подбешивать эти торможения организма, но такая уж реакция на стресс. Лис исчез, вместо него перед Чоном на коленях сидит его лучший друг, а он по инерции всё так же продолжает гладить пальцами чужие, рыжие волосы. — Вопросов меньше не стало, — выдыхает Чон, убирая руку. — Идеальная парочка, — повторяет Юнги.

***

— То есть хочешь сказать, что где-то там есть ещё и другие миры?       Они вернулись на поляну и снова улеглись на тёплые опавшие листья. Почему-то разговаривать так было легче. Смотреть в голубое небо — такое редкое для осенних будней — провожая взглядом облака. Юнги только начал рассказывать о Ларотта, а Чонгуку казалось, что у него сейчас голова взорвётся от информации. — Да, Гуки. Наш мир, наши земли носят название Ларотта. Это прекрасное место, невероятные леса и голубые озёра. Потрясающая архитектура старинных зданий, королевский замок и россыпь прилегающих угодий. Ты влюбился бы во всё это с первого взгляда, ты и любил Ларотта всем сердцем, как и подобает будущему королю. — О чём ты вообще? — Не перебивай, пожалуйста. Мне тоже сложно об этом говорить, — просит Юнги, сжимая чужую ладонь в своей. — У Ларотта были прекрасные правители, Король и Королева Чон — лучшее, что случалось с нашим миром. Их мудрость и доброта не знали границ, а процветание земель говорило о правильности всех принятых решений. Люди забыли, что такое войны, все жили в мире и гармонии. В это прекрасное время Королева подарила Ларотта двух прекрасных принцев. Мальчики-двойняшки родились с разницей всего в пару минут и тут же стали самой обсуждаемой новостью королевства. Я был слишком мал, чтобы запомнить, но позже мне рассказывали, что праздника таких масштабов в землях до этого не бывало. Время шло, и мне до безумия хотелось познакомиться с принцами, а так как моя мать была королевским магом, я без устали донимал её просьбами. Мне было четыре года, когда она впервые взяла меня с собой в замок. Стоит ли говорить, что только я переступил порог покоев, как меня снесли с ног два маленьких вихря? — Юнги улыбается воспоминаниям, растворяясь в них. — Принцы буквально не могли усидеть на месте, им всегда было нужно бегать, носиться по коридорам, устраивать гонки по винтовым лестницам. Слугам только и оставалось, что хвататься за голову каждый раз, как кто-то из них спотыкался, грозя свернуть себе шею. В первую встречу я понял, что хотел бы стать частью их компании, и к моему детскому восторгу они приняли меня. Трёхлетние мальчишки схватили меня за обе руки и потянули вслед за собой. Моя мать хотела было сделать мне замечание, но Королева улыбнулась и сказала, что её сыновьям не помешает завести хорошего друга. Только не мешало бы представиться. Я немного стушевался, потому что мама столько раз говорила мне о вежливости, а я так глупо забыл назвать своё имя.        «Юнги. Меня зовут Мин Юнги, ваше величество», — я поклонился улыбающейся мне Королеве, и она погладила меня по волосам, сказав, что я прекрасный ребёнок. А после подозвала к себе сыновей.        «Это Хосок», — Королева приобняла одного из мальчишек, которому явно хотелось убежать играть, а не представляться, и притянула к себе второго, — «А это малыш Чонгук». — Почему… — Чонгук осёкся, понимая, что снова перебивает рассказ старшего, но иначе не мог. — Почему я не могу вспомнить этого? — Дослушай, малыш, и всё поймёшь, — улыбается Мин, всеми силами сдерживая подступающие слёзы. Вспоминать о прошлом было больно, рассказывать больнее в сто крат. — Как я уже сказал, меня приняли в компанию, мальчишки вопреки своему королевскому статусу оказались обычными детьми, без всех этих светских замашек, мы проводили вместе целые дни, а иногда мама разрешала остаться в замке на ночь. И мы устраивали целые походы по лабиринтам, таящим в себе страшные опасности. Опасностями были в основном слуги, пытающиеся поймать нас и уложить в постели, но тогда это было целым приключением. У нас было настоящее, беззаботное детство. В пятый день рождения принцев Король и Королева приказали построить небольшой домик на дереве, в саду подле замка. Этот домик стал нашим убежищем, там был… — Штаб. Штаб великих воителей. И лестница, веревочная лестница, с которой нужно было прыгать, потому что она была короче, чем планировалось, но Хоби не разрешил удлинять её, сказав, — Чонгук зажимает рот рукой. Он не понимает, откуда знает об этом, память так и не желает возвращаться, но этот момент отчего-то так чётко проявился в памяти, что он болезненно зажмурился, готовясь принять очередной приступ мигрени, которого, к его удивлению, так и не случилось, — «Так злые земные духи…» — «Не смогут подняться в наш маленький мир», — закончил за него фразу Юнги. Он едва сдержался, чтобы не завыть в голос, услышав такое родное и давно забытое «Хоби» от Чонгука. — Да, Хосок всегда называл этот домик нашим маленьким Миром. Никогда никого не пускал туда и ревностно оберегал. А потом... потом случилось страшное. Ты вряд-ли вспомнишь сейчас тот день, но я помню его, будто это было вчера. Мы забрались в наш домик и провели там довольно много времени, часов пять или шесть. Разговаривали о важных вещах, у кого круче деревянный меч и кто первый победит дракона, — Юнги шумно сглатывает скопившуюся слюну. — О драконе в королевстве знали многие, он был сродни легендам, потому что никто не знал, что ему нужно. Он прилетал несколько раз в месяц, кружил над замком и улетал в неизвестность. По крайней мере, об этом знали мы. Королю и Королеве, конечно, было известно больше. И то, кем на самом деле был дракон, и то, что ему было нужно. А нужна ему была власть, полная и безграничная. Несколько раз в месяц он появлялся, дабы продемонстрировать свою мощь и убедить правителей сдать ему королевство без боя. Но они никогда бы не поступили так. Сокджину не позволили бы стать правителем, — Юнги пропускает удивлённый взгляд Чонгука, когда тот слышит знакомое имя. Лишь кивает, подтверждая его догадки. — В то время все знали, что следующим королём и правителем Ларотта станет Чонгук, для этого проводилась специальная церемония. Очерёдность рождения в Ларотта не играет роли, корона сама выбирает своего владельца, если ей позволить сделать это. Можно было, конечно, официально передать корону Хосоку, как старшему сыну, но Король с Королевой решили провести церемонию, и корона выбрала младшего. Принцам это никак не помешало остаться лучшими друзьями, возможно, они были слишком малы, чтобы думать о троне, возможно, что кажется мне больше похожим на правду, им было всё равно, кто из них будет правящим королём, а кто просто принцем. Главное, они были друг у друга. Но, кажется, я отвлёкся. Так вот, в то время все знали, что следующим королём станешь ты, Гуки, а значит, тебя нужно было защищать и оберегать всеми силами. Для этого выбрали мою мать. Она должна была сотворить заклятие, позволяющее тебе оставаться невидимым для тех, кто представлял опасность. Это была магия высшего уровня, и я, шестилетний мальчишка ещё не начал даже изучать те разделы. Я был прилежным учеником, много знал о травах, заклятиях и колдовстве, но этого всё равно было недостаточно. Всё должна была сделать мама, но когда мы сидели в нашем домике, я услышал крик, — Мин сел, обняв руками колени, рассказывать становилось всё сложнее. — Кричала Королева. Этот крик был полон боли, отчаяния и, кажется, сожаления. Когда мы показались сверху, она сидела на земле. Как сейчас помню пышное, бирюзовое платье, полы которого нещадно пачкались о зелень травы и землю. А рядом… рядом был пепел. Так много пепла я не видел никогда в жизни. Он был повсюду, летел в глаза, забивался в нос. Отвратительный запах царил в воздухе. В горстке пепла я увидел ожерелье, прямо возле ног Королевы, которая на грани безумия пыталась собрать пепел в одном месте. Ожерелье, которое, не снимая, носила моя мама. Я всё понял сразу, кричал, я так громко кричал, когда всё понял. Я возненавидел дракона в ту же секунду той лютой ненавистью, которая застилает глаза, прожигает сердце и не даёт дышать. Я ненавидел всей душой, всем свои существованием это дьявольское отродье, забравшее у меня единственного родного человека. Мы сидели вместе с Королевой и кричали, слёзы лились ручьём, не принося и толики облегчения, пока к нам не подбежал Король и принцы. Мальчишки помогли мне подняться, они ещё не понимали, что произошло, Король поддерживал за плечи свою Королеву. В тот момент она впервые посмотрела на меня так, как на взрослого, но всё же отдавая себе отчёт с кем говорит.       «Юнги, ты единственный, кому я могу доверять. Властью, данной мне, я назначаю тебя королевским магом и приказываю защищать королевство от беды, напастей и врагов. Я дарую тебе своё благословение, взамен прошу сделать так, чтобы Чонгук, живым и невредимым, взошёл на трон. Дракон силён, он не остановится на достигнутом и скоро сотрёт с лица земли нас всех, тогда забрать корону не составит труда, но если Чонгук будет жить, то корона всегда будет принадлежать ему. Я прошу тебя, перенеси их двоих в безопасное место, заботься о них и всегда будь рядом. Оберегай их от бед, какими бы они не были, и постарайся вырасти достойным человеком, таким, каким тебя воспитывала госпожа Мин. Тогда у моих мальчиков будет истинно верный пример перед глазами», — Королева говорила всё это быстро, бережно вытирая пальцами слёзы с моих щёк, а я слушал и не верил в происходящее. Она просила создать заклинание перехода. На троих. Но я никогда раньше даже не пытался сотворить что-то подобное. Только выхода у меня не было. Я слышал нарастающий гул со стороны чёрного леса, дракон был уже близко, и думать было некогда. Король с Королевой обняли вас напоследок и подтолкнули в мою сторону. Нам всем было страшно. Все понимали, что другого выхода не существует. Собрав все остатки своих детских сил я взял принцев за руки и начал читать заклинание, для того, чтобы перенести с собой принцев, мне нужно было лишь сказать дату вашего рождения, что я и сделал. Я чётко чувствовал ваши руки в своих, но когда мир начал распадаться, мне показалось, что чья-то ладонь выскользнула из моей, я запаниковал, пытаясь найти её в том мире, распадавшемся на части, будто бумага, которую отрывают полоса за полосой. Я так и не смог найти его ладонь. А когда очнулся, мы были уже в этом мире, над нами склонились какие-то люди, кто-то кричал, куда-то звонили. Я не слушал, из последних сил подполз к тебе и взял за руку. Ты был без сознания, я знал, что когда ты придёшь в себя, то ничего не вспомнишь, я чувствовал на шее метку подчинения, невидимую постороннему глазу, я тоже был в панике. И самое страшное, что Хосока не было рядом. Хосока, который младше меня на целый год, но который всегда был лидером в нашей компании. Хосока, который единственный мог успокоить нас обоих и сказать нужные слова. Хосока, которого я любил всем своим огромным детским сердцем, рядом не было. Такой пустоты я не чувствовал никогда, ни до, ни после нашего перехода в этот мир. Меня охватил поистине животный страх, я не знал, что делать дальше, куда бежать. Понимал лишь, что теперь моей главной ответственностью является забота о будущем короле Ларотта. Врачи хотели разделить нас, но с помощью некоторых заклинаний я убедил их, что мне необходимо оставаться рядом. Тогда я искренне радовался, что не утратил магические способности, но чем чаще применял их, тем чаще чувствовал метку на шее. В конце концов я понял, что магия оставляет следы, по которым нас могут вычислить, и свёл её к минимуму. Долгое время я не позволял себе даже думать о колдовстве, пугаясь любого шороха и постороннего человека. В каждом мне мерещился он. В каждой тени я видел кожистые крылья и жёлтые глаза дракона. Со временем стало легче, ты рос рядом со мной, и я мог не переживать каждое мгновение, и когда мне исполнилось пятнадцать, я решил рискнуть. Благодаря хорошей памяти, я помнил добрую часть заклинаний, которым научила меня мама. Тогда в нашей комнате, в кладовой, я попытался создать пятое измерение, и у меня получилось. — Это та кладовая, куда ты запрещал мне заходить?! — Да, именно она. Я смог перенести туда некоторые книги, травы и эссенции, необходимые для зелий. Единственное, на что я надеялся, так это то, что эти перемещения не засекут. И мне казалось, что всё прошло идеально, в любом случае, на тот момент изменений я не почувствовал. Ближе к шестнадцать годам я впервые обратился в лиса. Моё перевоплощение прошло намного легче твоего, отчасти потому, что я знал о нём. Я понимал, что это рано или поздно случится, и был готов. Даже ждал этого, мне безумно хотелось узнать, что за животное мне достанется. То, что моей способностью было исцеление, я понял гораздо раньше, ещё когда мог убрать твою боль буквально прикосновением пальцев. Так я и поступал всегда, вплоть до того момента, когда тебе начали сниться те сны. Твоя боль не уходила, метка вновь давала о себе знать, я не знал, что мне делать дальше. Понимал, что грядут большие перемены, понимал, что опасность подкралась слишком близко, и ничего не мог с этим поделать. Способность Хосока — управление снами. — Хоби… всё это время. Всё это время в моих снах был мой брат? — Чонгук оборачивается к Юнги с неестественно стеклянным выражением глаз. — Гуки, я не мог рассказать тебе… — Не называй меня так. Больше никогда меня так не называй, — шипит Чон, отдёргивая руку из чужой ладони. — Ты знал, что мой брат остался в этом грёбанном мире. Ты знал, что ему плохо и больно. Знал, что он страдает там, страдает от рук нашего чёртового учителя, который и не учитель вовсе, и просит моей помощи, и всё это время просил меня пить снотворные и забыть?! Забыть о части меня, что заточена у садиста-тирана?! Ты просто не представляешь, как ему плохо там. Ты… ты даже не попытался вытащить его оттуда. Ты чудовище. — Чонгук! Не смей так разговаривать с хёном! — окрикивает младшего Ким, сидящий чуть в стороне и до этого молча слушавший всю историю. Он уже знал об этом, Юнги рассказывал ему. Тэхён просто не мог терпеть этот тон от Чонгука в сторону Мина. — О, защитничек выискался, — Чон сплёвывает на землю и резко поднимается на ноги. — Совет вам да любовь, только меня не трогайте.       Юнги молчит. Смотрит в одну точку и не может найти в себе сил произнести хоть что-то. Да и зачем? Чонгук прав, как и всегда. Юнги не справился с поручением, Юнги не смог перенести в этот мир двух принцев, Юнги не попытался ничего сделать позже. Юнги виноват во всём, что случилось с ними. И в таком отношении Чонгука к себе виноват тоже он. Чон заслуживает лучшего, ему нужен друг, который не будет скрывать от него важные вещи, друг, который не такой, как Юнги, не чёртов размазня. — Эй! — Юнги слышит голос Тэхёна будто через белый шум и дёргается, стоит только чужой руке коснуться плеча. — Эй! Юнги! Ты смотришь в одну точку уже минут десять. Расскажешь о чём думаешь? — Я ничтожество, — Мин хрипит, отчего-то не получается говорить нормально, — ни на что не способное ничтожество. Я порчу всё, что мне доверяют. — Придурок, — ворчит Ким, дёргая рыжего вверх, чтобы тот встал на ноги, и заставляет посмотреть себе в глаза. — Тебе было шесть лет, когда на тебя свалилось то, что не под силу и многим взрослым магам. Ты смог спасти наследника, ты был рядом с ним и оберегал его от всего на протяжении восемнадцати лет. Не думаю, что это было легко. Учитывая характер этого засранца, нервов он тебе помотал явно не мало. Перетащить сюда его брата? Брата, за которым, судя по всему, пристально следят и исчезновение которого заметили бы сразу? Прекрасная мысль, и что тогда? Твой магический след отследили бы меньше, чем через час. Через два Сокджин был бы уже рядом с вами. И что бы вы делали? Лис-лекарь, самоучка без боевых навыков, покалеченный принц, едва стоящий на ногах, и наследник, который даже не знал о своём положении. Что бы вы делали, Юнги, если бы вас нашли раньше? Не смей винить себя в произошедшем. Ты и так отдал всего себя на защиту наследника, и требовать с тебя большего не имеет права никто. Даже Чон Чонгук, будь он хоть трижды королём. Оставь его сейчас, ему нужно побыть одному и переварить всю информацию, он умный парень и до него дойдёт, что он не прав сейчас, просто нужно время, ты меня понял? — Тэ, спасибо, что ты рядом, — Юнги грустно улыбается, понимает, что Ким прав практически во всём, но чувство собственной никчемности гложет изнутри. Чонгук ушёл и не хочет даже слышать о нём. Раньше они никогда так не ругались, может, и правда, стоит дать ему немного времени. Мин беспокоится только о том, что младший может наделать глупостей. И отчего-то уверен на сто процентов, что так оно и будет.