душно

Минхо приоткрыл глаза. Судя по количеству света в комнате, было около десяти утра. Несмотря на изогнутую поверхность дивана, тело особо не ломило после проведённой на нём ночи. Джисон стоял к нему спиной, неспешно готовя что-то, по запаху похожее на вафли. Надеюсь, он не сделает их слишком сладкими, не хватало ещё такого удара с самого утра. Белая майка свободно свисала, очерчивая лишь линию тонких плеч. Шорты? Ему всё-таки стало жарко в этой квартире? На губах Минхо появилась лёгкая ухмылка. Прикрыв глаза рукой, он помассировал веки. Стоит умыться. И нужно встать, а то он стащит меня на пол. Эта мысль отдалась болезненным ощущением в бедре. Хан столько раз стягивал его с этого места, каждый раз заставляя другого приземляться боком, что отдавалось вспышками в тазовую кость. Минхо всё не понимал, почему часть его ноги просто не могла потерять чувствительность. Он всё-таки приобрёл полувертикальное положение, уткнув голову в ладони и уперев локти в колени, и решил ещё немного понаблюдать за Джисоном. И с каких пор он так спокойно готовит? Обычно, когда перед глазами Минхо появлялась картина с готовящим Ханом, он практически сразу перехватывал его действия, беря процесс в свои руки, потому что наблюдать, как тот пытается либо сжечь что-то, либо отрезать себе пальцы, было попросту невозможно: скорее не из-за беспокойства, а от представления возможных последствий — уборка либо поездка в больницу. Джисон ловко подцепил кусок приготовленного теста, кладя его на тарелку, после чего налил как раз-таки нужное количество смеси для следующей партии. Боже, Сонни, когда ты успел…  Минхо опустил ноги на тёплый пол. Неприятно: тело и так разморило после сна, и от такой температуры легче не станет. Ещё немного пробудившись, Минхо почувствовал приторных запах духоты. Всё-таки пересолодил. Ты совсем меня не щадишь, Хани. Минхо передёрнуло от мысли о том, как его конечности распухают ещё сильнее не только от жары, но и от сахара.  Он так пристально следил за движением чужих рук, что не заметил, как подошёл к Джисону, обняв того со спины. — Хани, хотя бы ты пахнешь не так сладко. Он провёл носом по шее, вдохнув свежий аромат. Прохладно. И волосы мокрые… — Хах, Хани, неужели ты принял холодный душ. И надел шорты? Не простудишься? — Минхо хмыкнул тому в ухо, касаясь горящими губами его мочки, то ли чтобы остудить себя, то ли чтобы согреть Джисона и тогда бы они вместе разварились в этой духоте.  — Нет, правда, Хани, почему тебе сегодня так жарко? Со спины было невозможно разглядеть выражение Хана. Он не отвечал, продолжал готовить. Только движения замедлились, будто он боялся, что скинет руки Минхо со своей талии. Было бы трудно в любом случае: Минхо плотно прижал ладонь к животу Джисона. Нежно. Потянулся пальцами дальше, практически взяв Хана в кольцо, второй рукой упёршись в край столешницы. Лёгкие поцелуи в шею продолжались, опускаясь то ниже к плечу, то снова подымаясь до самого уха — кожа Джисона совсем немного потеплела, но всё равно хотелось отстраниться: Минхо, похоже, сегодня не особо переносил любое повышение температуры. Хотя от кожи Джисона, даже будь она словно раскалённый металл, не захотелось бы отрываться. Минхо бы согласился на то, чтобы его губы обгорели до основания, превратившись в кровавое месиво. Единственный минус заключался бы либо в возможной потере чувствительности, либо в постоянной боли — пришлось смириться с тем, что рано или поздно в глазах начнёт рябить. Губы Минхо начали впиваться в кожу — странное ощущение неприятного наслаждения. Почувствовав, как сильно всосал место на плече, Минхо зажмурился: если откроет глаза, то картинка начнёт дрожать и плыть перед ними. Хани, такое чувство, что твоя кожа просто душит меня. Джисон уже достаточно долгое время стоял, опустив руки на край плиты. Не замечая или не обращая на это внимания, Минхо продолжал блуждать по шее одними лишь губами. Жар, поглощаемый ими, концентрировался на маленьком участке лица, что вызывало желание рассредоточить его на большей поверхности тела.  Ослабив правую руку и переместив её с талии на низ живота, он зацепил край майки, прикасаясь подушечками пальцев к коже под ней. Тоже горячо. Хани, зачем ты так быстро нагреваешься? — Тебя стоит остудить, — хмыкнул тот в его шею. Минхо сложил губы трубочкой, подув на кожу за ухом, пока воздух в лёгких практически не закончился, чуть не закашлялся. Зачем так старался, если всё равно пришлось втянуть весь воздух обратно.  Поглощая запах шеи, казалось, что если он отстранится, то не сможет вспомнить, как дышал раньше. Будто бы природа что-то перепутала и Ли Минхо вместо кислорода должен был вдыхать аромат Хан Джисона. — Что ты делаешь? — голос Джисона был мягким, но сильно уставшим. Парень звучал измотано, будто готовил эти вафли с прошлой ночи. — Я? — Минхо всё также уткнулся носом в шею. — Я просто… — он пытался понять, как вообще оказался рядом: вроде только что сидел на диване, а теперь пытался отравить себя теплом чужого тела.  — Решил сделать то, что давно хотел. Что, проснулся и попутал сон с реальностью? — взгляд Ли застыл на сжатых в кулаки руках. — Похоже на то. Минхо, если твои решения идут в такой разрез с желаниями, то я не знаю, где и как ты в итоге закончишь. — слова прозвучали на одном выдохе. — Тебе не жарко, просто крыша едет. Можешь сходить в душ, если хочешь. Потом уходи.  Хан выдохнул, спокойно взяв руку Минхо за запястье, отстраняя её подальше. Слегка повернул голову — отстранившись от спины, Ли увидел его тяжёлый взгляд: он так устал, но не злится, просто уже не осталось сил на споры. — Будто нам нужно это обсуждать. Ты и сам понимаешь, что делаешь. Я не могу смотреть, как ты сражаешься со своими же желаниями, потому что меня это тоже касается.  — Хани... — Ты пойдёшь в душ? — Нет. — Будешь есть? — Пахнет слишком сладко. — Так и должно быть. По крайней мере, хотя бы мои решения вытекают из того, чего мне действительно хочется. Минхо всё-таки вырвало из этой ряби. Воздух в глазах перестал дрожать, стало легче вдыхать, но в лёгких и на кончиках пальцев всё ещё ощущалась тяжесть. — Прости, забыл. Ненадолго, просто... Обычное утро, будто так всегда и было. Я забыл, прости. — Я знаю, Минхо. Но сейчас… иди домой, хорошо? — Хорошо, — он всё ещё смотрел тому в глаза. — Сонни, я не хотел. — Хотел же. — Не хотел. Просто… Жарко, голова кругом пошла. — Хорошо. Не хотел. Но иди домой.