Сон

Где-то над Нилом папируса зелен виссон, В темной воде отражается мертвенный Сах. Тихо. Тепло. Мягкой кошкой мурлыкает сон, Явь заплетая в туманах и белых цветах. Он появился из дремы, присел на песок, К флейте прильнул, подзывая полуночных птиц. Ласков он был словно мед, и жемчужный венок Нежно мерцал над одним из прекраснейших лиц. Там, где ступал он — роса, наважденье, весна — Звезды и воины падали в мякоть земли. В грезе рассвета слеза показалась красна, В яви заката цветов семена проросли. «Что мне цветы?» — сокрушался, скорбя, Адриан. «Там, где ступал он, остыл зачарованный след». Лотос его целовал, где так больно от ран, Пусть от проклятой любви исцеления нет. Розовой болью дрожали его лепестки, И на покинутой флейте играли ветра. Голос послышался в плеске извечной реки: «Мне возвращаться в легенду из яви пора». Где-то над Самброй березы белели сукном, Звезды сияли в усталых глазах и штыках. Пятый рывок повисал между явью и сном, Смерть отдыхала на чистых однажды руках. Ружья умолкли, как мед передышки покой, Дремы о флейте сменили полуденный свет. Серый от пыли, касался песка Антиной, Лентой трехцветной скользил окровавленный след. Там, где ступал он — заря, наважденье, весна — Звезды и воины падали солью земли. «Враг через реку. Подъем. Не до сна, не до сна». И почему-то за ним, очарованным, шли. Птицы беспечные, пушки, друзей батальон, Цвет апельсинный и грезы сплетали венок, Дым над Флёрюсом прекраснейший выткал виссон, Где-то на Ниле росою умылся цветок. Розовый лотос раскрыл, трепеща, лепестки, Красные слезы стекли к Антиною на дно. В белых цветах плещут воды извечной реки Там, где он плыл как туман между явью и сном.

Сон и явь неразделимы, когда думаешь о Сен-Жюсте. Андре Мальро