Часть 1
26 августа 2022 г., 23:17
— Ты опять флиртовала с моим мужем, онни, это невыносимо. Хватит пытаться увести моего мужчину!!
Минхо чувствует, как во рту пересыхает. Облизывает губы, невольно слизывая часть тинта и тут же себя за это ругает. Длинные волосы пушистым ужасно непривычным облаком лежат вокруг головы, часть из них всё ещё под спиной и это неудобно, потому что приходится чуть приподниматься, опираясь на затылок, чтобы лопатками не прижимать их к постели.
— Онни, почему ты молчишь? Тебе сказать нечего? Стыдно? Ах, а как же ты обычно острая на язык! Но ты сегодня вела себя ужасно, онни, ты знаешь это, поэтому молчишь, не так ли?
Минхо кивает, ощущая дрожь по телу. Внизу живота скапливается тепло и, чтобы скрыть реакцию, приходится чуть свести ноги, сжимая колени вместе. Только вот вместе с этим приподнимается юбка, скользя вверх по бедру.
Чужая рука ложится прямо туда, где открывается участок голой кожи между краем юбки и черными капроновыми чулками. Резинки чулок туго пережимают мощные бедра, но этого как будто мало, пальцы чуть оттягивают край и резко отпускают, щелкая резинкой по коже. Минхо тихо всхлипывает от этого, ещё больше сжимая колени.
— Онни, ты только посмотри на себя. Тебе ведь совсем не стыдно, — Минхо снова всхлипывает, ощущая горячее дыхание говорящего прямо у своего уха. — Онни, посмотри, ты возбудилась оттого, что я ругаю тебя. Ах, онни, ты совсем не в силах контролировать свой милый член, не так ли?
Минхо отворачивается в другую сторону, пытаясь спрятаться от этого, но его хватают за руки и удерживают на месте, мягко переплетая их пальцы. Слишком мягко для их игры. Но хоть как-то расслабиться ему не дают — мочку уха прикусывают сначала мягко, посылая по телу лёгкий разряд, а затем почти до боли вцепляются зубами, сразу же отпуская. Минхо сдавленно стонет, закрывая глаза.
Никаких действий после этого не следует, поэтому он с неудовольствием открывает их и тут же чуть улыбается, не в силах сдержаться. Прямо над его лицом серьёзное лицо Хёнджина, на голову которого надет немного нелепый парик, который, на самом деле, короче, чем его собственные волосы.
— Всё хорошо? — уточняет Хёнджин и дождавшись лёгкого кивка, возвращается к роли ревнивой невестки. — Онни, только подумай. А ведь наши мужья сейчас вернутся. И что они увидят здесь? Как ты возбуждаешься от таких слов? Какая ты плохая, онни, очень плохая.
Минхо тихо хнычет от этого. От одних этих слов в голове происходит полная путаница, а тело обжигает огнём. Он елозит бёдрами по кровати, стараясь хоть немного унять жар, но ничего не выходит, напротив, возбуждение растёт.
— Из-извини меня, — шепчет он. — Прости, что я себя так плохо вела.
Голос кажется от чего-то выше обычного и Хёнджин, кажется, это замечает, чуть удивлённо приподнимая брови. Он многозначительно кивает в ответ на это, а потом отпускает одну из рук Минхо, чтобы развести его бёдра, в это время просовывая одно колено между ними. Минхо чуть шипит и дёргается, ощущая чужое бедро так близко к собственному эрегированному члену.
— Онни, хочешь мы избавимся от этого раньше, чем придут наши мужья? — шепчет Хёнджин. — Я разрешу тебе удовлетворить себя и кончить, если успеешь до того, как они вернутся. Что скажешь?
Минхо ощущает жар, что полыхает на его щеках. Он снова облизывает пересохшие губы, прежде чем с мольбой выдохнуть:
— Пожалуйста, позволь мне...
Хёнджин улыбается так довольно-довольно, что тут же возникает искушение забрать слова назад, просто, чтобы повредничать, но тот это, очевидно, предвидит, поэтому тут же склоняется к его лицу и накрывает его губы своими. Минхо любит эти прекрасные пухлые губы, любит когда Хёнджин пытается доминировать в поцелуях, но в конце концов всегда оказывается захвачен в плен чужих губ, зубов, языка, которые с упоением цепляются и ласкают его собственные. Минхо любит перехватывать власть в этот момент, потому что знает, что Хёнджин любит, когда его ведут в поцелуях. Он чуть кусает его за нижнюю губу и поднимает голову, чтобы было удобнее проникнуть языком в чужой рот. Свободной рукой, он хватается за заднюю сторону шеи Хёнджина и притягивает его голову ближе к себе, напористо исследуя языком нёбо и чужой язык.
Вот только Минхо совсем забывает о том, что ситуацию всё ещё контролирует не он. Хёнджин уверенно сминает его бедро, сжимая пальцы на коже и скользит вверх, забираясь прямо под юбку, слишком близко к его возбуждению. Минхо тихо хнычет, пытаясь извернуться, но только упирается промежность прямо в чужую ляжку и от этого хнычет ещё отчаянее.
— Онни, ты ведёшь себя так плохо... — чуть задыхаясь, шепчет Хёнджин, отстранившись. — Но я сегодня слишком добрая, ты можешь использовать меня, онни, чтобы тебе было хорошо. Ну же, давай.
Он упирается руками по обе стороны от головы Минхо, перехватывая его руки вновь, и начинает толкаться бедром вперёд, потираясь о его промежность. Минхо снова хнычет, ощущая давление на пах. Это невероятно приятно, но и одновременно с тем ужасно мучительно, потому что нижнее белье так же давит на его член, не давая в полной мере сосредоточиться. Однако, он всё равно подаётся бёдрами навстречу, специально вжимаясь как можно сильнее.
— Джинни-и-и, — стонет Минхо, откидывая голову назад. — Джинни, пожалуйста, сильнее!
А потом ощущает горячие губы, накрывающие его шею и стонет ещё громче. Напор постоянно усиливается и краем сознания Минхо подозревает, что к утру у него вся шея будет в засосах, но ему абсолютно всё равно до тех пор, пока настолько хорошо. Но окунуться в это удовольствие до конца он не успевает.
Дверь в их спальню открывается и на пороге появляются двое. Они обнажены, не считая двух полотенец, что опоясывают их бёдра. От понимания того, какую же картину перед собой видят они, Минхо ощущает удушающий жар. Он отчаянно хнычет, не в силах сдержаться. А Хёнджин отстраняется и это ощущается, как самая большая потеря.
— Ох, как вы вовремя, — почти мурлычет Хёнджин. — А мы тут с онни разговаривали кое о чём.
— И не дождались нас? — чуть хрипло спрашивает один из вошедших и Минхо тихо скулит, потому что от его голоса так невероятно хорошо.
— Извини, Джисонни, есть вещи, которые вашим жёнам нужно обговорить наедине. Например, насколько же твоя жёнушка, Сынминни, ужасно себя вела, пока весь день флиртовала и касалась моего мужа. Ах, может они ещё и перехватили где-то перепих? Когда? Пока мы ушли за продуктами?
Минхо отчаянно мотает головой и выгибается всем телом, снова толкаясь навстречу бедру Хёнджина. От всех этих грязных слов в голове настоящий бардак. Он судорожно пытается вспомнить, а когда же в действительности у них сегодня был тот самый перепих? И от воспоминаний становится совсем уже невыносимо горячо.
— Мы... Я отсосала ему прямо на кухне, пока закипала вода, — хрипит он, снова перетягивая внимание Хёнджина на себя.
Это должно быть осуждение, раздражение, злость, хоть что-нибудь, что подходит разыгрываемой ими сейчас сценке, но во взгляде Хёнджина только настоящая нежность и это просто финиш. Минхо в последний раз подаётся вперёд бёдрами и кончает, кусая губы, чтобы не заскулить отчаянно.
На несколько мгновений весь мир как будто размывается, тело становится таким лёгким-лёгким и абсолютно всё становится совершенно неважным. Минхо понимает, что по его вискам текут слёзы только в тот момент, когда кто-то большими пальцами стирает их с его лица. Он тяжело выдыхает и подаётся навстречу тихой ласке.
— Хэй, милый, ты как? — мягко спрашивает любимый голос и Минхо медленно поворачивает голову, чтобы увидеть Джисона, который протягивает руку и гладит его по волосам. — Ты такой красивый, милый.
Минхо согласно кивает, а потом оборачивается в другую сторону, протягивая руку к Сынмину. Тот ловит его пальцы и прижимает к своим губам, мягко целуя.
— Вы сегодня, я смотрю, решили не заканчивать представление, — шутливо говорит Джисон.
— Мне казалось, что тебя понравились длинные волосы Минхо-онни, — Хёнджин усмехается и притягивает Джисона к себе за шею, оставляя лёгкий поцелуй у края губ, а потом обращается к Минхо проникновенным тоном. — Онни, мы с тобой договорились, что ты кончишь до прихода Сонни и Минни, а ты что натворила? Какая ужасно непослушная онни.
— Перестань, — стонет Минхо, закрывая лицо руками. — Мне и так уже стыдно.
Ему не нужно смотреть, чтобы знать, что лица всех троих озаряются одновременно умиленными и озорными улыбками. Им даже не нужно сговариваться, чтобы схватить его за запястья и отвести их от лица.
— Нуна, что же ты? — эти слова просто обожигают щёки румянцем, Минхо гневно сверкает глазами на Сынмина, но тот только шире улыбается. — Нуна, не сердись, я ведь тебя люблю.
— Заткнись, — шипит Минхо, краснея ещё больше.
Уверенная рука Хёнджина приподнимает его вверх, держа за затылок, чтобы суметь пальцами зарыться в длинные локоны парика. Минхо так сильно жалеет, что вообще надел его, но это сожаление так незначительно в сравнении с тем возбуждением, что он испытывает от такого обращения. И это знает каждый, кто находится в комнате.
— Онни, ты такая красивая, как ты только можешь говорить такие гадости своему любимому мужу? Плохо поступаешь, онни, — журит его Хёнджин, широко улыбаясь.
Он выглядит до того довольным собой, что хочется взбрыкнуться, закричать, что это не правда, но его чуть тянут за волосы и вместо ругательства с губ срывается тихое шипение из-за давления парика. Минхо знает, что следующим будет Джисон и, даже не зная, что же тот скажет, уже чувствует жар, что новой волной разгоняется по телу.
— Эй, нуна, — чуть хрипло говорит он. — А у тебя есть парень?
И повисает неловкая тишина. Застывают абсолютно все и Минхо уверен, пошевелись он, ему бы даже не составило труда уйти в другую комнату незамеченным, потому что всё внимание и всеобщее осуждение сосредоточено на Джисоне, который заметно тушуется от такой реакции.
Минхо глубоко вдыхает, выдыхает и изо всех сил пытается не заржать. Ему удаётся сдерживаться ровно до того момента, когда Джисон смущенно говорит:
— Ну, это разве было не в тему? — а потом начинает дико хохотать, совсем забывая о руке в своих волосах и о том, что его всё ещё удерживают на месте.
— Джисон. Почему из всех фраз ты выбрал эту?? — чеканит Сынмин.
Минхо на сто процентов уверен, что у них всех, как и у него, в голове начинает звучать такая знакомая и такая дурацкая песня. Он очень сдерживается, чтобы не начать читать строчки оттуда вслух, но его вдруг опережает Хёнджин.
— Предлагаю сменить тон нашего вечера, — объявляет он и поднимается. — Что насчёт стриптиза под Wow?
Сынмин обречённо стонет, а Джисон и Минхо давятся смехом, не в силах унять его. Сексуальная атмосфера испорчена окончательно, но жаловаться на это желания совершенно никакого. Минхо садится и проваливается к плечу Сынмина, обнимая его за широкие плечи.
— Я так сильно вас люблю, — признаётся он.
— Несмотря на то, какие мы придурки? — уточняет Хёнджин, сияя довольной улыбкой.
Но Минхо лишь качает головой, улыбаясь в ответ. Потому что любит он их именно за то, какие они есть.
