Can I make amends?

У Дазая кудлатые волосы цвета горького шоколада, а глаза, что на дневном свете переливаются, коньячного. Очаровательная (пусть и фальшивая) улыбка и бинты по всему телу безусловно делали из него идеал для рыжеволосого Накахары. Тот постоянно хмурился, скалился и недовольно себе под нос что-то бормотал, если Осаму появлялся на горизонте. Накахара Чуя не должен был проявлять свою романтичную и нежную натуру, поэтому лишь исподлобья глядел аквамариновыми глазками в сторону Осаму Дазая. Собрав огненно-рыжие волосы в хвост, напялив на себя темный плащ и надев на вспотевшие ручки перчатки.. Перчатки. Дазай менял партнеров, словно перчатки. До сих пор Накахара хранит память о том злосчастном дне. Широко распахнутые глаза Чуи. Дурацкая ухмылка Осаму, которую ужасно хотелось стереть в тот момент. Женское тело под одеялом. А ведь рыжий паренек всего лишь мирно возвращался с работы.. "Чертова скумбрия. Ненавижу. До скрежета зубов ненавижу. Так бы и вырвал твои волосы. С корнем бы вырвал! От одного твоего вида пробирает колкая дрожь. Воротит от тебя, чертов Дазай! Хочется ломать и крушить все на свете, когда тебя вижу, и когда тебя нет, впрочем, тоже. Это меня и раздражает. Безумно". — пронеслось в мыслях парня, что моментально от них же и скривился. Сегодня Накахаре предстояло напиться. До потери памяти. До отключки и тошноты. До ряби в глазах и до слез от истерики. Важной походкой тот вошел в клуб совсем неподалеку от своего места жительства. Разумеется, Чую не всегда впускали в такие заведения — слишком худощав и мал ростом для своих лет. Наощупь он в сумке через плечо выискивал документы для подтверждения возраста и, не найдя их, думал, что уже все — домой топать обратно за ними. Голос молодого человека сзади заставил глаза Чуи полезть на лоб. — Этот коротыш со мной, — насмешливо бросил Дазай, — давненько мы не виделись, правда, Чууя? — слащаво протянул гласные шатен. А рыжий резко взял себя в руки, вновь став непробиваемым для ласковых речей Осаму. — Смотрю, ты вездесущ, маринованная скумбрия. – парень со шляпой явно был в бешенстве от появления своего бывшего, — пропусти меня туда и проваливай на все четыре. — махнул рукой паренек куда подальше. На невозмутимом лице Дазая появилась широченная улыбка. Надоели ему те покорные девушки, что разденутся, только услышав сладенький голосок бинтованного. Он явно соскучился по колким словам Накахары в свой адрес. Притянув Мистера-Модную-Шляпку к себе за симпатичный чокер, Дазай прошептал в самые губы: — Могу ли я загладить свою вину? Дерганье Чуи, а после — блаженство. Его учащенное сердцебиение. Багровые отметины на шее и ключицах. Их Осаму сразу зализывал, будто таким образом мог излечить раненую душу рыжеволосого парнишки. Расстегнутая ширинка. Аксессуары Накахары, разбросанные по небольшой комнатушке клуба. Громкие, дикие стоны. Опухшие от страстных поцелуев губы. Уж слишком сильно друг по другу скучали. — Прощен. – шепнет Чуя, находясь в полудреме, уже и забыв, получил ответ или нет.