3:26

      Чьи-то мужские руки блуждают по телу, останавливаясь на самых пылающих местах. Я не отдавала себе отчет в том, что вообще происходит, просто позволяла двум парням бесцеремонно исследовать меня: груди, талию, плечи, нижнюю часть тела. Они не стеснялись, вовлекали в глубокие поцелуи, но не шли дальше, будто ждали моего разрешения.       Я решилась открыть глаза и взглянуть в лицо первого мужчины. Передо мной, прижимаясь всем телом, предстал незнакомец, у которого вместо лица некое белое полотно, а на плече черная витиеватая татуировка. Сразу стало понятно, что здесь стоит Горький. Друг по переписке хаотично целует мое тело, проходясь на краткий миг по губам, дразня. Крепкая жилистая ладонь сжимает грудь, пропуская сквозь пальцев затвердевшие соски, вызывая мучительный и томный стон.       Горький знал, где нужно провести руками, поцеловать и вызвать мурашки, когда второй мужчина, стоящий позади меня, чего-то выжидал. Пусть я и чувствовала нагой спиной твердую грудь и внушительный бугорок в его штанах, но все же он не подавал никаких признаков желания.       — Повернись, — послышался властный голос позади.       У меня будто бы отобрали волю, сжали до атома и выкинули, потому что сопротивляться не могла. Второй, когда я уже уткнулась лицом в его грудь, двумя пальцами взял меня за подбородок и поднял, заставляя взглянуть на него.       Я пожалела мгновенно. Возможно, настолько сильно зациклилась на Белоусове, что теперь он стоит передо мной. Максим Витальевич широко, но не менее едко, ухмыльнулся, а затем втягивает в грязный поцелуй. Не сказать, что мне не понравилось, просто все казалось таким неправильным, ужасно пошлым и отвратительным. Я не должна целоваться со своим преподавателем, когда позади, словно бездомный кот, льститься Горький, поглаживая по бедрам. Я не должна ничего сейчас чувствовать, но вязкая жидкость, ощущаемая между ног, говорит об обратном.       Моя крыша точно съехала, раз я представляла во сне секс с другом по переписке и Максимом Витальевичем, если учесть, что предполагаемо это один и тот же человек.       Боже, Эля…       Суббота началась ужасно, потому что в голове поселился этот сон. Я краснела все сильнее, представляя продолжение, если б не проснулась. Почему мне вообще такое приснилось? Вопрос, который, к сожалению, останется без ответа. Может, после возбуждения на кафедре, я подсознательно вообразило это, а мысли мгновенно воплотили. Противно. От себя противно. От мыслей противно.       Я пыталась отвлечься работой, домашним заданием на понедельник, но, когда увидела, что именно в это день первая практическая с Белоусовым, захотелось рыдать. Как же теперь смотреть ему в глаза? До этого было нереально стыдно за свое поведение в первые дни, а теперь за сон. Идиотка.       Научная работа не шла, как бы я не хотела, подготовка к семинарским и практическим тоже, потому что мысли были не здесь, а там, в ночи. Снова стыдно. Надо отвлечься. Желательно в компании других людей.       Горький: Как поживает мое солнышко? — пришло сообщение. Я быстро взяла телефон и ужаснулась. Я, правда, каждый день ждала сообщения от него, но теперь стало боязно отвечать, когда подозрения появились. Будто бы, если отвечу лишнего, потом вскроется, что Горький — Максим Витальевич, а я — Эля, его студентка, которая буквально покрывала говном преподавателя.       Книжный червь: Умирает, — кратко ответила я и убрала телефон на стол. Может, начать игнорировать? Ничего не случится, ведь, чисто гипотетически, он еще не знает обо мне.       Горький: Научка? Отвлекись. Иди в бар, напейся до отвала, поспи, почитай книгу. Нельзя же теперь из-за твоего препода так убиваться и писать работу днем и ночью. Я сегодня, чтобы лишне не думать о работе, пойду к другу.       Я ничего не ответила, но и не зашла в переписку, просто прочитала на экране уведомлений и снова отбросила телефон. И что мне делать?       Нужно думать логически, а не опираться на интуицию. Каков шанс, что у Горького происходят похожие моменты в жизни? Большой, ведь наша страна невероятно огромна, а значит и ситуации у многих могут быть схожи. Он более не давал поводов сравнивать себя с Белоусовым, а значит боятся нечего. Просто очередной сбой в матрице. Сообщения более не поступали, зато пришло неожиданное от Влада. Мы не списывались довольно долго, хотя в университете постоянно здоровались, да курили вместе. Влад не похож ни на друга по переписке, ни на Белоусова. Он был простым до кончиков пальцев. Его спокойно можно прочесть: каждая эмоция спокойно ложилась на его лицо. Тот самый парнишка из сельской местности, лишенный всяких притворств, эгоизма и подобного. Такие люди мне по душе.       Сын маминой подруги: Привет. Свободна сегодня? Мы с друзьями хотим посидеть у меня. Вот всех друзей, чтобы было весело. Можешь, кстати, свою алкоголичку пригласить, — я улыбнулась, увидев прозвище Саши. После похода в клуб, где мы с ним дружно толкали подругу пьяную в такси, «алкоголичка» приелось к ней.       Книжный червь: А вы не изнасилуете нас? — усмехнулась я.       Сын маминой подруги: Идиотка, что ли? Мы, вообще-то, педагоги, нам такое не нужно, — да, знаю я одного, который не прочь вздрочнуть на свою студентку.       Я выдохнула, пораскинула мозгами и согласилась. Хотела ведь отвлечься, а тут привалил хороший повод. Была не была, так ведь? Я выдохнула и ответила «да» Владу, а затем написала подруге. Она ответила положительно. Мне скинули адрес и время встречи, а также количество кроватей. На последнее я лишь хмыкнула, ведь не собираюсь оставаться на ночь там. Просто выпью парочку шотов и вызову такси домой. Ничего же не случится?       Подруга приехала ко мне за два часа до выхода, так как ей «обязательно надо меня накрасить, чтобы была красивой и понравилась хоть кому-то». Я отчасти понимаю ее рвение, но оно слишком чуждо. Пусть я особо никогда не интересовалась мужским полом, для меня они были самой собой разумеющееся, но теперь, когда у меня буквально в мыслях один Максим Витальевич, то начинаются вопросики. Я ничего не испытываю к преподавателю, за исключением своеобразной ненависти, да неловкости. Сашка же думает, что я зациклилась на нем, раз в кафедре, видите ли, возбудилась. Здесь еще могла бы согласиться, если учесть сон, который знать ей не обязательно. А теперь хочет, чтобы я отвлеклась на какого-нибудь другого и успокоила свои мысли.       Я рассказала подруга о своих догадках насчет Белоусова и Горького. Ее удивленное лицо надо было видеть: оно переливалось от недоверия до неподдельного изумления или скептицизма.       — Мне кажется, ты преувеличиваешь, — начала она. Саша взяла какую-то большую кисточку и начала водить ею по моему лицу. — Мало ли в наше время совпадений, — пожала плечами.       — Ага, мало. Белоусов теперь репетитор моего брата, невероятно, правда? Каждый вторник и пятницу я, похоже, буду видеть его у себя дома. Вдруг, мы вместе после пар будем ко мне ездить, — саркастично ответила я. — Даже из этого можно выявить плюсы. Говорят, у него машина есть, а значит дважды в неделю не буду ездить в тесном и потном автобусе, — не удивлюсь, если после таких поездок мне привидится еще секс в его машине.       — Плюс, как по мне, на минус смахивает, — подруга закатила глаза и улыбнулась. — Пока будете ехать он тебя выебет. Не физически, а морально. До тебя, как до Китая пешком, даже на машине минут сорок нужно ехать, а это, на секунду, половина пары. Прикинь, тет-а-тет с Гитлером нашего времени. Возьмет и расстреляет прям в машине, а ты не успеешь опомниться.       — Тупая шутка, — я пододвинула к себе настольное зеркало, чтобы внимательно взглянуть на творчество подруги.       Я не любила краситься. Дома лежала парочка декоративной косметики, да несколько уходовой, но не более. Меня устраивала и моя натуральная внешность без лишних прикрас. Из-за сухой кожи редко появлялись прыщи, так же ничего особо не шелушилось. Брови всегда выщипывала, да и из-за моего происхождения они были густые, поэтому не надо красить их. А тут теперь я выгляжу, словно куколка. Вся такая на парад: на глазах персиковые тени, подводка и тушь, на лице тональное средство, а на губах темная помада. Честное слово, я была на себя не похожа. Будто бы передо мной какая-то шлюха, что ждет очередной член на трассе.       — Красиво, правда? — с надеждой на положительный ответ посмотрела на меня подруга, глупенько хлопая ресничками.       — Сашк, я — шлюха, — заключила я и принялась вытирать помаду рукой.       — Я красоту наводила, а ты так со мной поступаешь! — девчонка вскочила с кровати, кинула в меня подушку и гневно взглянула.       — Прости. Мне просто не идет эта мазня, — убирая подушку с колен, сказала я.       В итоге, я стерла это темное чудо с губ, а затем и какую-то часть тонального средства с лица, которое лежало на сухой коже не слишком хорошо. Саша, конечно, поворчала, но позже успокоилась и начала разбирать мой гардероб, состоящий только из одних балахонов. Ей прям так и надо было нарядить меня, чтобы блистала, хотя я полностью против. Я еду туда ни ради мужского внимания, а что бы хорошо посидеть и, может быть, спросить мнения насчет своей трагедии у другой стороны.       Крыльцова откопала старый черный кроп-топ на пуговицах времен палеозойской эры, а также мои повседневные джинсы с прямым кроем, а также кинула мне кожаную рубашку. Я взглянула на выбор с неохотой и недоверием, но деваться было некуда. Если уж отказалась от большей части макияжа, то хотя бы выбор одежды должна одобрить, иначе случится что-то похуже, нежели подушка в лицо.       Мы решили заказать такси до Влада, но, когда начали набирать адрес в приложении, удивились. Оказывается, историк живет в золотом районе, совсем недалеко от меня. Если посмотреть на карту, то мой дом находится всего в километре от него, или в двадцати минутах пешком. Мы переглянулись, пораскинули мозгами и засмеялись. Удивительно, в том месте позволить частный дом могут только элиты города, например, мэры, директора предприятий и подобные. Я решила посмотреть в интернете его фамилию, а когда результат появился, показала его Сашке. Артур Якунин заведует сетью ювелирных магазинов, а Марина Якунина — цветочных. Вот это да, Влад из золотой молодежи, а по виду так и не скажешь.       — Эль, это ж вообще охуенно. Он, вроде один, да? Девушки нет, а значит можно и подкатить к нему, — не унималась подруга, когда мы уже сели в такси. — Только подумай, парень богатый! Стану содержанкой и буду жить в свое удовольствие, — заключила она, закусив губу. Крыльцова падка на деньги. Будь ее воля, променяла бы нашу дружбу на несколько миллионов рублей.       Дом у Влада был слишком роскошным, чтобы что-то говорить о нем. Классический двухэтажный коттедж, облицованный камнем в некоторых местах. Вокруг же высокое кирпичное ограждение, спереди которого растут разные деревья, в том числе и отборные голубые ели. Мы нажали на звонок, а через несколько секунд нам сразу открыли, позволили пройти на участок. Я сразу поняла, что здесь работал садовник.       Очень красивый двор с статуями, насаждениями и травой уже пожелтевшей. Мы быстро оглянулись, а затем направились и к самому дому. Издали он и так был невероятен, а сейчас, смотря в близи, я понимаю, насколько дорогой коттедж. Камень гладкий, словно мрамор, столбы с резными краями на заказ, гранитная тротуарная плитка, на которую наступать страшно. Я никогда не жила бедно, но в этом месте почувствовала себя бомжом, для которого купить гречку — дорогое удовольствие.       — О, а мы вас ждем, — в проеме входной двери я увидела Влада, весело махающего нам рукой. Парень был в одних джинсовых шортах, на торсе болталась золотая массивная цепочка. Извините, мы куда попали-то? — Взяли купальники? — спросил он, пропуская внутрь.       — Ты не говорил, — медленно начала я, оглядывая внутренний строй дома.       — Да? Прости. Если вдруг захотите в бассейн, могу дать футболку, или у сестры купальник спиздить. Располагайтесь, — историк закрыл дверь и прошел дальше, а я осталась стоять в оцепенении.       В школьные годы мы, конечно же, были в подобных местах, если учесть состоятельность родителей бывшего Саши, но чтоб настолько дорогих и элитных — никогда. Я будто попала в дом президента, где все слишком блестит и переливается. Мы повесили в шкаф свою верхнюю одежду и перешли в длинный коридор. Саша вообще потеряла дар речи. Всегда болтала о чем-то, в такси не затыкалась, а сейчас идет за мной мелкими шагами, боясь, как и я, ступить на мраморный пол.       — Охуеть, — только и выдала она, вцепившись в миниатюрный клатч. — Вот это мы познакомились с богатеньким ребенком.       Я кивнула и пошла в сторону доносящийся голосов, попутно рассматривая картины в красивых рамках. Выставка, блять, какая-то. Голоса привели нас на кухню, где так же сидел парень в плавках, напоминающий мне одного ублюдка. Почему Влад не предупредил о бассейне? Я б вообще не соглашалась. Не хватало, чтобы в пьяном угаре меня туда кинули! Историк стоял у кухонного гарнитура, наливал какой-то алкоголь в два стакана, а затем подошел к нам и протянул их.       — Простите, правда, что не сказал о бассейне. Если не хотите, можете не купаться. Мы здесь просто для того, чтобы культурно выпить, — засмеялся он. — Эль, не смотри на меня таким злым взглядом, — я закатила глаза.       Да, я зла! Невероятно зла! Влад для меня всегда казался простым. Мы постоянно встречались в курилке на протяжении месяца, болтали о ерунде, смеялись и шутили. Он был тем сам знакомым, с которым просто легко, как с Сашкой, а тут дорогой коттедж и тусовка элитной молодежи. Меня такой исход вообще не радовал, если учесть двух полуголых мужиков, один из которых так вальяжно сидел за столом и попивал какой-то напиток, а также смотрел на нас так, словно изучал. Мне стало не по себе.       — Я в шоке, — все-таки смогла что-то сказать, бросая рюкзак на пол. Так, если я смирилась с гранями личности Белоусова, то смогу смириться с богатой жизнью Влада. В любом случае, если для меня это почти ничего не значило, то для Саши один только большой плюс. Она должна забыть Диму, и я не собираюсь уходить лишь потому, что пребываю в легком удивлении, хотя очень хотелось. — Почему ты не сказал о том, что ты «золотой»?       — А надо было? — выдохнул он и потер переносицу. — Слушай, я не хочу сейчас ссор. Не пойми меня неправильно, я не люблю привлекать внимание, поэтому не распространяюсь об этом. Если я тебя пригласил, значит доверяю.       — Сколько вообще людей будет? — спросила подруга.       — Сейчас четверо, еще пятеро должны прийти, — пожал плечами Влад. — Получается, с вами уже одиннадцать.       — Ладно, — я взяла у Якунина стакан.       — Спасибо, что остались! — улыбнулся он, отдавая второй подруге. — Давайте проведу экскурсию по дому, чтоб не заплутали. На самом деле, — начал он, уводя нас из кухни. — Он может показаться большим снаружи, но большинство комнат не используются, а другие и вовсе закрыты. Например, эта, — парень показал на дверь, — родительская, туда выход запрещен, а эта, — на другую, — для прислуги, поэтому тоже закрыта. Большинство жилых помещений находятся на втором этаже, поэтому можете туда бросить все вещи. Все комнаты спокойно закрываются, а ключи находятся в замочных скважинах.       Для человека, который начал веселиться до нас, он выглядел весьма трезвым. Влад повел нас по коридорам этажей, показывая все доступные комнаты, а я отметила в голове, что не хочу быть богатой. Право, можно позволить себе многое, но от этого дома веяло одиночеством. Будто бы Якунин после учебы приходит сюда, идет к себе, и более не выходит. Сидит один, делает свои дела, когда до него родителям нет дела. Я узнала, почему их нет, кстати. Оказывается, они в очередной командировке в другом городе, поэтому небольшая догадка об одиночестве подтвердилась. Стало жалко Влада.       Потом он начал рассказывать про своих друзей. Артем, парень, сидящий тогда на кухне и пожирающий нас взглядом, друг детства. Он, по словам, хороший и тихий, пока не напьется, поэтому, когда перейдет грань, нужно его остановить. Черты лица несколько угловаты, но в моем вкусе. Должны прийти еще Дима с Яной. С ним Влад познакомился на какой-то закрытой вечеринке по слиянию неких компаний. Первый не совсем хороший, но при этом отличный друг, а вторая — новая девушка. Они познакомились недавно, но уже встречаются. Когда Влад назвал имя друга, Саша немного напряглась. Действительно, после каждого упоминания ее бывшего, мое сердце пропускало удар, а тут еще и теска. На обратном пути нам встретился Макар, друг со школы. Макар, Артем и Влад образовали в свое время трио, поэтому их спокойно можно заклеймить лучшими друзьями. Мы остановились недалеко от знакомого нам пространства, слушая разговор парней.       А затем уже напряглась я. Если упоминание имени мы пережили, мало ли встречается Дим в мире, то уже от разговоров за стеной я навострилась. Отчетливо слышала двух, один из которых, скорее всего, Артем, а второй до боли знакомый голос, будто бы выгравированный в моей памяти, вселяющий неподдельный ужас и страх.       — Сашк, слышишь? — шёпотом спросила я подругу, ткнув ту в бок. Она кивнула, но этого мне оказалось достаточным. — Уходим, — строго сказала я ей.       План «быстро уйти и не попасться» мог быть успешным, если бы не мой рюкзак, оставленный на пороге кухни. Он в моем поле зрения, но будет ужасно тупо, если я вдруг на цыпочках пойду забирать. А если он увидит эту глупую картину? Я шепнула Крыльцовой, чтобы та взяла рюкзак, так как она никак не фигурирует в взаимоотношениях между мной и им, но та лишь помотала головой.       — Блять, ладно, — пискнула я. — Влад, — пришлось оторвать друга от разговора с Макаром. — Все чудно, но мы поняли, что дома забыли выключить утюг. Можешь подать мой рюкзак, пожалуйста?       Историк послушался меня, но недоверчиво посмотрел. Конечно, моя отмазка звучала так, словно я хочу уйти и быстрее, что являлось правдой. Парень пошел туда, а нам оставалась улыбаться новоиспеченному знакомому, только вот Влад не смог дойти до цели и на пороге появился он. Сердце ушло в пятки, стало трудно дышать, а голова закружилась.       Белоусов улыбался во все тридцать два, но смотрел не на нас, а на Артема, видимо. Я уж надеялась, что Максим Витальевич уйдет, но не тут-то было. Он взглянул на меня, и я смогла понять, что тот вихрь, который мы заметили первого сентября, вернулся, но на мгновение, потому что кристальные глаза похолодели, стоило только рассмотреть мой силуэт.       — Какая встреча, Измайлова, Крыльцова! — я стала пятиться назад. Уже было плевать на рюкзак, на других, лишь бы не пересекаться с преподавателем и моим объектом сна. — Очередное веселое совпадение, не так ли? Мало того, что я у вашего брата учитель, так теперь вы и здесь успели побывать. Интересно выходит, не правда ли?       Я не понимаю, что происходит. Откуда Влад знает Белоусова, да еще и настолько близко, чтобы приглашать на вечеринку? Почему не предупредил? Мог бы сказать, кто будет, а не звать нас, имея минимум информации. Почему Влад не говорил о его близости с Максимом Витальевичем, когда мы разговаривали в курилке? Я понимаю, что, возможно, информация могла быть не в тему, но хотя бы раз обмолвиться об этом стоило! Стоило просто сказать, что куда бы я не пошла, везде встречу этого ублюдка. Я молчала довольно долго, как и остальные в этом доме. Историк вообще стоял на месте, даже не успев приблизиться к моей вещи, просто глядел на нас темно-зелеными стыдливыми глазами, мялся на ногах, не в силах произнести хоть какое-то оправдание, на которое я так надеялась. Такое чувство, будто бы я попала в ситком, где моя персона — объект насмешек всех героев.       Саша вцепилась тонкими побелевшими пальцами в мою рубашку, натягивая на себя. Блять, думаешь, я сама не понимаю, в каком говне оказалась? Я сойду с ума окончательно, если еще ранее упомянутый Дима окажется ее бывшим. Тогда уж крыша поедет, а вместе с ней и я.       Так, нужно собраться. Ранее себе же говорила, что перед Белоусовым больше не буду боятся, а стоять особняком? Почему теперь сейчас, когда он стоит в метрах двух от меня, я пытаюсь уйти от взора голубых глаз? Эль, соберись, ты ж умеешь логически думать и выходить даже из таких ситуаций. Теперь, когда привела дыхание и пульс в порядок, поняла, что эта вечеринка станет моим доказательством. Бассейн, так? Максим Витальеевич не знает, что я «Книжный червь», значит при любом удобном случае, когда тот захочет пойти искупаться, смогу заметить татуировку. Сейчас он был в водолазке, которая скрывала чернильную отметину на плече, и в джинсах. Нужно дождаться момента, а потом можно и уйти со спокойной душой.       — Остаемся, — твердо шепнула я подруге, выпрямляясь. Я, блять, не боюсь его. Кто он такой, чтобы боятся? Всего-то преподаватель в университете с невероятно чистыми глазами и идеальным лицом. — Согласна с вами, — уже обратилась к Максиму Витальевичу, попутно взглянув на Влада. — Какими судьбами?       — Не поверите, но из-за своего брата, — Белоусов кивнул в сторону Артема, который, похоже, встал с насиженного места, подошел к Максиму Витальевичу, неловко улыбнулся. Наконец-то картина сложилась в единое целое. Итак, я поняла, почему парень так мне напоминал преподавателя. Весь в брата: красивый, с угловатыми чертами лица, ровным носом и тонкими губами. Единственное, что его отличало — узкие карие глаза и плоский лоб, в остальном идеальная копия. Как же я не поняла этого раньше? Иногда возникали мысли, что Белоусов из «золотой молодежи», потому что пару раз замечала брендовые вещи, дорогие сигареты и статный взгляд, достигающийся в более зрелом возрасте, либо, у таких, как он, в молодом.       — В который раз я скажу это, — Влад пришел в себя, поджал губы и отвел глаза. — Прости. Просто Артем без Макса никуда, а с Максом я уже долгое время дружу, чтобы не приглашать домой, а в университете мы и не общаемся вовсе.       — Я все еще помню ситуацию, где ты увел у меня девушку этим летом, уебок, — «Макс» засмеялся. За последний месяц я никогда не видела смех преподавателя, только каменное лицо и прожигающие глаза, оставляющие после себя лишь страх. Какая личность уже по счету? Я сбилась, конечно.       Так, стадия «принятия» достигла пика. Возможно, Белоусов не настолько плох, каким бы хотел казаться. Я, скорее всего, сама вбила себе в голову, что он двуличная скотина, ведь таких разносторонних людей не встречала. Что родители читались легко, что брат, Сашка или Влад до поры, что половину однокурсников или одноклассников. Все были открыты, как книга. Может, я сразу же могла узнавать их личности и не отдавала отчет своей проницательности, а тут мужчина, умеющий скрывать свое настоящее «Я» в университете, когда в своей обстановке он обычный парень. Сама надумала, представила, сама же разочаровалась.       Саша все так же смотрела на преподавателя взглядом непонимания и полного отстранения. Она, кроме пар и курилки, не видела его, в отличии от меня. Для нее сейчас новая грань — открытие. Для меня же схожесть друга по переписке и его становится понятнее с каждым разом.       — Раз пошла такая пьянка, — Максим усмехнулся и подошел к нам. — Белоусов Максим, просто Макс для всех присутствующих, — он протянул руку для нового знакомства. — Что за испуганный вид, дамы? Я ничего вам в университете не сделаю. Может теперь, после сегодняшнего вечера, будете со мной курить. Правда, я не ожидал такой встречи, да и разбития своего имиджа в том захолустье, но никуда не деваться. Только помните, я все еще являюсь вашим преподом, а значит не буду делать поблажки из-за близкого знакомства. Особенно тебе, Измайлова. Я жду твою научку.       — Взаимно, — я пожала его ладонь, а глаза так и заискрились. Хочешь поиграть? Без проблем. — Я думала, вы ханджа, который ебет всех отличающихся.       — Дорогуша, я хуже.       — Здравствуйте, — все же смогла подать голос подруга, — то есть, привет, — и стеснительно улыбнулась.       — Рюкзак больше, так понимаю, не несу? — Влад подошел к нам и положил на плечо Максима руку. — Короче, я уже хочу нормально выпить и искупаться, если никто не против. Погнали.       Вечер оказался весьма сносным. Когда пришли остальные, в том числе и Дима, не являющийся бывшим Сашки, мы смогли нормально выпить и повеселиться. Я успокоилась, ведь никто из свободных парней не пытался завести меня в комнату и поиздеваться. Все оказались достаточно милыми и интересными, особенно Максим. Я прямо-таки видела Горького. Мужчина шутил, подкалывал и развлекался, при этом не переходил на личности и не включал строгость по отношению к нам. Саша нашла общий язык с Владом, иногда оставаясь в зале наедине, чтобы переговорить о насущном.       — Кто в бассейн? — спросил Макар, вышедший из туалета. Плавки выглядели нелепо на нем, перетягивая резинкой кожу и доходя до колен. Он был полным и низким, в отличии от других, но не отличался от них в характере. Очень интересный экземпляр.       Все, как по указке, пошли переодеваться, кроме нас с Сашкой и Максима. Мужчина сидел за столом, медленно пил свое пойло, не обращая внимание на нарастающее веселье в другом конце дома. Я подсела рядом со своим бокалом и закуской, недоверчиво прищурилась, но спросила:       — Чего не идем купаться?       — Аллергия на хлорку, — кратко ответил он. — А ты?       — Влад не предупредил, что будет бассейн в программе вечера, — грустно вздохнула я, добив напиток. — А жаль, не каждый день можно искупаться.       — Попроси у него чего-нибудь, или можешь искупаться в этом, а замену тебе дадут. У него старшая сестра есть, но она уже давно тут не живет.       — Я попрошу, если ты пойдешь со мной.       Услышав стойкое «нет», я сдалась. Максим все еще сидел в водолазке, которая вообще не дает рассмотреть, что под ней. Алкоголь начал действовать раньше, чем предполагалось. Ну конечно, сначала какой-то чистый коньяк, потом виски, а теперь еще шедевральный коктейль от одного из гостей, имени которого не запомнила. Мне хотелось уже сорвать черную ткань и увидеть воочию красивый рисунок. Вмиг покраснела. Мысли о том, чтобы увидеть мужчину без одежды привели меня ко сну, где без зазрения совести поддавалась всем действиям преподавателя, где он изучал каждый сантиметр тела, подвергая меня невероятному наслаждению.       — Почему ты такой? — мой заплетающийся язык выдал подобие вопрос раньше, чем мозг его продумал, — Ну, в университете такой пидорас, а на деле хороший и сексуальный молодой человек, — продолжила я, увидя в глазах преподавателя недопонимание.       — Если таких, как вы, спустить с поводка, потом сложнее будет привязать обратно, — ответил он, проделывая какие-то манипуляции стаканом, в котором находилась коричневая жидкость и лед, обводя некую окружность.       — Хватит, — от таких действий закружилась голова, и я, без тени сомнений, накрыла своей рукой его бокал, задев длинные пальца. Ток ударил обоих, заставив быстро убрать руки друг от друга. — Мы уже не дети. Знаем, где нужно тихонько посидеть, а где — нет.       — Даже не знаю, Измайлова, — мужчина засмеялся. — Ты бесишься из-за всякой ерунды, поэтому подумай о своем утверждении.       — Не было такого, — я надула губы и сощурила глаза. По-детски, как и предполагал, но и пусть. Я уже слишком много влила в себя алкоголя, чтобы думать о действиях и последствиях.       — Да? А первого сентября что было? А потом? Измайлова, я тебя за этот месяц научился читать. Ты еще начала пропускать перемены в курилке, хотя в прошлом году видел тебя там постоянно. Из-за меня, верно? Давай, скажи, что я прав, - с вызовом заключил мужчина.       — Нисколько, Максим Витальевич, я бросаю. — пришлось съязвить, чтобы он не узнал мои истинные мотивы.       — Называй меня по имени, хотя бы сегодня. Это «Максим Витальевич» уже заебало, — Белоусов махнул рукой. — И не ври, что бросаешь. Знаю, что в туалете куришь, — рассмеялся он. — У меня везде есть глаза и уши. У вас староста, оказывается, крыса. Нашла меня и начала жаловаться насчет этого, а я ей сказал, что разберусь. Как видишь, мне абсолютно фиолетово.       Какой раз за сегодня я заглатываю воздух так, будто его не хватает? Меня пугает такой спокойный диалог с преподавателем, его отличие от себя прежнего, университетского. Сидя на кухне у Влада, с ним так легко разговаривать, поддерживать отвлеченные темы и просто смеяться. Складывается ощущение, что он точно хороший, как Горький, интересный и довольно милый.       Подруга зашла на кухню в чужом купальнике (видимо, из-за разговора я не заметила, как она пропала из моего поля зрения) в компании историка, что так изящно держал свою руку на ее талии. Под мой многозначный взгляд, мол, собралась купаться, она быстро кивнула головой и махнула мне, позвала с собой.       В этот же миг я почувствовала, как пятая точка открывается от стула и с чьей-то помощью взымает в воздух. Максим взял меня на руки под одобрительные крики друзей, пошел в сторону бассейна, когда я чуть ли не билась в истерике и молила, чтобы поставили на пол. Конечно же, никто меня не послушал, особенно Белоусов, который стал держать сильнее мою тушку, прижимать к себе, не давая позорно упасть. Очень, блять, мило! Я прекрасно понимала, к чему все это было. Вся компания уже искупалась, либо же, как Саша, только шла купаться, а только мы с Максимом сидели серым бельмом на глазу. Но преподавателя никто не спихнет в воду, в отличие от меня! Ну уж нет, если падать, то вместе.       Мы зашли в крытое помещение в доме с бассейном. Последнее, что я увидела — веселый смешок Белоусова, а потом его руки отпустили меня.       — О нет, дорогой! — вскрикнула я, вцепившись в его водолазку.       Послушался глухой звук удара об воду, и мы оба оказались внизу.