Спасая друг друга

Вэй Ин медленно поправляет алую ленту в волосах. Кровь пропитала рукава, но он не обращает на это внимание. Пальцы, покрытые подсыхающей коркой, сжимают бамбуковую лакированную флейту. В серых глазах вспыхивают алые искры. Зрачок сужен и взгляд от этого выглядит безумным. По полу растекаются лужи крови. В углах два мертвеца разрывают остатки плоти, некогда бывшие людьми. Рядом стоит заклинатель в фиолетовых одеждах, ласково поглаживающий кольцо на пальце. Его лицо кажется серым и сведенные мышцы то и дело подрагивают судорогой. Все тело одновременно кажется и тяжелым, и непреодолимо легким. — Пойдем отсюда, — хрипит заклинатель в черных и его лицо искажается мукой. Сквозь безумие в глазах пробивается легкое осознание происходящего, но этого недостаточно, чтобы почувствовать что-то кроме больного удовлетворения. Тьма с удовольствием принимает подношение с его окровавленных рук и ластиться к ладоням, пряча острые клыки. Он видел их. Он знает какого это ощущать рвущую плоть боль. Он знает, что будет с ним, стоит хоть немного оступиться. Это не он хозяин. Он лишь раб. Раб собственного тела, силы, разума и чувств. — Цзян Чэн, пошли, — выходит, как мольба. Он никогда не молил никого до этого. По крайней мере Глава — уже Глава — Ордена Юньмэн Цзян никогда этого не слышал. Почти надломленный голос заставляет его вздрогнуть, покачнуться и вернуться в ужасную реальность, приняв на себя весь удар происходящего. Сердце подскакивает к горлу, и он хватает своего брата за перевязанное бинтами запястье. Заклинатели вылетают на улицу, оставляя за спиной проклятое здание почтовой станции. Здесь дышать легче. Желание мести и тьма не заволакивает сознание. Безумие исчезает из их взглядов. В темноте, освещенная лишь светом полной луны, стоит фигура в белых одеяниях. Запястье под пальцами Цзян Чэна тут же дергается, но темный заклинатель не выдергивает руку. Цзян Чэн сам отпускает ее. Фигура в белых одеждах кажется нереальной, режущей глаза, и оба вздыхают почему-то с облегчением. Не ушел. Остался. А потом приходит другое осознание. Слышал. Знает. И не известно, что более нереально в этой ситуации. Что они вдвоем едва сдерживаются, чтобы не броситься вперед, или что оба прекрасно понимают желание друг друга. Вэй Ин сжимает пальцы, впиваясь длинными ногтями в кожу ладони. Кусает губы, не сумев сдержать эмоции. Его волосы прячут глаза, отбрасывают тень ниже. Цзян Чэн чувствует, как пульсирует ядро в его груди. Жар сжигает его изнутри и это пугает. Раньше его ядро себя так не вело. Суйбянь в его руке дрожит. Саньду тоже не остается к происходящему равнодушным. Он вибрирует в ножнах, отчего те ощутимо бьют парня по бедру. Цзян Чэн даже не задумывается, почему Вэй Ин тут же отдал меч ему вместо того, чтобы повесить на пояс. Почему неуловимо исказилось его лицо в неизвестной эмоции, когда Лань Ванцзы кинул ему в руки черные ножны отделанные золотом. Почему темный заклинатель едва дрогнувшими пальцами коснулся покачивающейся красной шелковой кисточки. Ему было не до этого. — Почему ты не ушел, второй молодой господин Лань? Я же сказал тебе проваливать, — голос холодный, насмешливый, но у Цзян Чэна не возникает сомнений, что его брат рад. Просто он боится. Они боятся. Это странное чувство заставляет их обоих вглядываться во мрак, пытаясь найти осуждение и презрение в точеных чертах лица. Воздух дрожит от большого количества темной ци исходящей от Вэй Усяня. Цзян Чэн даже не задумывается, почему он не чувствует прежде настолько яркую силу брата. Почему ему кажется, будто чего-то не хватает. — Вам надо отдохнуть, — слышится низкий спокойный голос. И это приводит их в какой-то неописуемый экстаз. Будто тяжесть разом падает с плеч. Будто это то, чего ждал Цзян Чэн. Будто это то, на что уже не надеялся Вэй Ин. И ни один из них не задумывается, что они чувствуют и что происходит. Они просто следуют за Лань Ванцзы, еле перебирая ногами и игнорируя усталость в теле. Они идут долго, пока не доходят до старого, полуразрушенного войной дома. Вэй Ин прислоняется к стене в единственной комнате, пока Лань Чжань с Цзян Чэном не сговариваясь, как делали это на протяжении трех месяцев, готовят комнату ко сну. Темный заклинатель наблюдает за их действиями и внутри разгорается что-то знакомое, заполняющее пустоту и разгоняющее тьму внутри. И он впервые за последние месяцы чувствует боль. Тишина не гнетет. Цзян Чэн скидывает с себя забрызганные кровью верхние одеяния, бросает их на грязную циновку в углу. Лань Ванцзы неодобрительно качает головой, но ничего не говорит. Вэй Усянь на мгновение закрывает глаза и испуганно дергается, когда чувствует осторожное прикосновение к груди. — Тебе следует их снять, — произносит удивленный его реакцией Цзян Чэн, хмуря брови. За его спиной в свете свечи замирает Лань Чжань, наблюдающий за ними. У него между бровей залегла небольшая морщинка, и Вэй Ин не понимает их реакции. Не понимает, что от него хотят. — Завтра надо будет постараться привести их хотя бы в более приличный вид. Заклинатель коротко кивает на его одежду. В голове Вэй Ина проясняется, и он нервно смеется. Его пальцы дергаются. Он видит, что его реакция заставляет напрячься обоих парней, поэтому старается вернуть более-менее знакомую им маску, которая теперь никак не отражает его истинных чувств. — Да-да, конечно. Я просто задумался, — голос подводит и выходит не беззаботно, как должно было получиться, а немного нервно. Вэй Ин сглатывает. Чувства в груди такие непривычные. Он уже отвык чувствовать что-то кроме жажды мести. Но под двумя прожигающими его взглядами, он все же снова пытается вернуть себе ту беззаботность. Пальцы не слушаются, когда он начинает стягивать первый слой одежд. — Чэнчэн, гэгэ, неужели вы так хотите увидеть меня без одежды? Неужели вы что-то там не видели? Кажется, у него получается придать дрожащему голосу ту уверенность и игривость, которые были присуще ему когда-то, казалось бы, в прошлой жизни, потому что на лицах обоих проскальзывает что-то прежде незнакомое Вэй Ину, а затем они синхронно отворачиваются, вновь возвращаясь к каким-то своим делам. — Бесстыдник, — одновременно бормочут себе под нос парни, а Вэй Усянь почему-то улыбается и быстрее стаскивает с себя окровавленную одежду. Нижние одеяния сшиты из достаточно грубого полотна и выглядят поношенными и большими для заклинателя. Из-под них виднеются грязные бинты, обматывающие грудь. И Лань Чжань, и Цзян Чэн замечают их, но молчат. Хотя хочется наоборот сдернуть остатки одежд и удостовериться, что там нет ничего серьезного. В комнате всего одна кровать, на которой едва ли поместилось бы два человека, поэтому Лань Чжань и Цзян Чэн не сговариваясь прогоняют на нее сопротивляющегося Вэй Ина, а сами устраиваются на пыльных циновках. Ночь для них проходит в напряжении. Цзян Чэн не может сомкнуть глаз, каждый раз видя то мертвые лица родителей, то, как мертвецы под руководством его брата разрывают Вэнь Чжулю и Вэнь Чао. Поэтому он слушает, как на кровати ворочается Вэй Усянь. В конце концов он чувствует руку Лань Ванцзы, сжимающую его пальцы и поворачивает голову в его сторону. Его лицо напряжено и мышцы искривляются в муках кошмаров. Он не спит, но даже так, он видит чужие смерти под веками, а в ночной тишине мерещатся крики. Цзян Чэн тоже их слышит. Тоже видит смерть под веками. Они не говорят об этом, но каждую ночь на протяжении трех месяцев они помогают друг другу бороться с кошмарами. Копошение на кровати прекращается и Цзян Чэн видит в тусклом свете луны, как Лань Чжань открывает глаза. Тишина вновь нарушается спустя мгновение. С другой стороны от Цзян Чэна опускается Вэй Ин, устраивая свою голову у него на груди и сжимаясь в маленький комок. Пальцы Лань Чжаня нервно сжимают ладонь парня и тот сжимает их в ответ на немую просьбу, другой рукой натягивая старое одеяло на брата и приобнимая его. Ночь проходит ужасно. Но теперь они хотя бы могут помочь друг другу не сойти с ума от кошмаров.

***

Они не говорят об этом на утро. Молча собирают вещи и отстирав кое-как кровь и грязь от одежд, идут дальше. Война только разгорается. Они не обсуждают, но Лань Чжань идет с ними в Юньмэн. Со временем Вэй Ин начинает улыбаться, расспрашивая их о том, что произошло за три месяца его отсутствия, вставляя свои комментарии в рассказ Цзян Чэна. Они о многом не говорят, о чем должны. Они не спрашивают, почему Вэй Ин не берет Суйбян в руки. Почему его пришлось убрать в мешочек цян-кунь. Они не спрашивают почему Вэй Ин дергается каждый раз, когда к нему пытаются прикоснуться. Они намеренно игнорируют пропасть между ними. Они намеренно игнорируют свои мысли, чтобы не задаваться вопросами. Они приходят в Юньмэн спустя несколько дней. За это время напряженность между ними возрастает. Они не говорят об этом. Всего за одну ночь Вэй Ин уничтожает всех Вэней. Лань Чжань в эту ночь напряжен еще больше обычного. Цзян Чэн это игнорирует. Они восстанавливают Пристань Лотоса одновременно с этим участвуя в битвах против Вэней. Они продолжают спать в одной комнате сначала на циновках, а потом на кровати. У них нет ни времени, ни сил обсуждать что-либо, но после одной из таких ночевок, Лань Чжань перестает хмуриться, когда Вэй Ин поднимает мертвецов, а по ночам обнимает его крепче. Цзян Чэн тоже прижимается ближе, ловя пальцами руку Лань Ванцзы. Спустя неделю Вэй Ин находит брата и сестру Вэнь и остатки их людей и семей. Они ютились в какой-то заброшенной в лесу деревушке. В тот вечер Вэй Ин и Цзян Чэн впервые подняли голос друг на друга. Они спорили до хрипоты и до гневного румянца, пока Лань Ванцзы не остановил их. — Ваньинь, Вэй Ин, — его голос мигом заставил смолкнуть их обоих и удивленно взглянуть на него. Находящиеся в комнате Вэнь Нин и Вэнь Цин изумленно замерли. — Не шумите. — Не шуметь? — Вэй Ин сдулся, но все равно продолжал зло поглядывать на брата. — Лань Чжань, а что тогда скажешь ты? — Я согласен с Вэй Ином, — Цзян Чэн недовольно хмуриться на слова Лань Чжаня, но под холодным взглядом не произносит ничего против. — Хорошо. Они могут пойти с нами, но, если снимут эти тряпки, — резко произносит Глава Ордена, на что Вэнь Цин хочет возмутиться, но ее останавливают. — Иначе мы станем легкой мишенью не только для псов Вэнь, но и для остальных заклинателей. И никто не должен будет знать кто вы на самом деле. — И что вы предлагаете? — наконец не выдерживает Вэнь Цин. — Достать неизвестно откуда одежду на шестьдесят человек и перестать называться нашими именами? — Одежду можно достать из соседних деревень. И если вы хотите выжить, то додумаетесь сменить фамилию, — резко отзывается Цзян Чэн, складывая руки на груди. Лань Чжань смотрит на него неодобрительно, но молчит, признавая правдивость слов Главы Ордена. — Чэнчэн, — пытается сгладить ситуацию Вэй Ин. Тоже самое пытается сделать Вэнь Нин, что-то тихо шепча сестре на ухо. — Не будь так груб… — Мы не будем менять фамилию, — отзывается Вэнь Цин и уходит. Вэнь Нин виновато заламывает руки и выскакивает за сестрой. Они не спят всю ночь, ища компромисс под бдительным взором Лань Чжаня, а утром собирают всех и поднимают вопрос на голосование. О смене фамилии не было и речи. Многие сомневались, но все же они приходят к решению, что рано или поздно их найдут либо заклинатели ордена Вэнь, либо кто-то из альянса. Другого выбора у них не было. Большинство из них старики и ремесленники и дать отпор кому бы то ни было они не смогут. Лань Чжань и Цзян Чэн за пару дней раздобыли необходимое количество одежды, пока Вэй Ин помогал Вэням собирать вещи. На рассвете третьего дня они отправились в сторону Юньмэня. — Спасибо, гэгэ, — на одном из привалов произнес Вэй Ин, улыбаясь. — И тебе спасибо, Чэнчэн. — Может уже прекратишь так меня называть? — раздраженно произнес Цзян Чэн, садясь рядом. — Но тебе же нравится, — Вэй Ин хихикнул и как можно незаметнее скользнул губами по щеке Цзян Чэна, на что тот тут же покрылся легким румянцем. — Бесстыдник, — послышалось с обеих сторон, и темный заклинатель весело захохотал. Вэни относились к ним с настороженностью, но больше всего опасались Цзян Чэна. Он сохранял холодное недовольство происходящим, хотя и не высказывал ничего вслух. Ночами Вэй Ин обходил их лагерь развешивая талисманы, чтобы суметь защититься в случае чего, а потом устраивался по привычке между Цзян Чэном и Лань Чжанем, прислоняясь к одному из них. Спустя пару дней, когда до Пристани оставалось всего полтора дня пути, к Вэй Ину подошел маленький мальчик. Единственный ребенок среди Вэней. Они все ласково звали его А-Юань. Ребенок заинтересованно смотрел, как темный заклинатель крутил в пальцах Чэнцинь, а потом протянул к флейте ручки. — А, нет, А-Юань, Чэнцинь не игрушка. Где твоя бабушка? — старушка оказалась на другом конце лагеря. Рядом с ней стояли Лань Чжань и Вэнь Цин. Они о чем-то переговаривались, то и дело бросая взгляды на него и ребенка. — Ага, значит она разговаривает с гэгэ. Интересно о чем? Мальчик совершенно не слушал, о чем его спрашивают, лишь с интересом в глазах пытался дотянуться до флейты. Вэй Ин вздохнул. — Если тебе так нравится, может я тебе лучше сыграю? — он задумался, а потом усадил ребенка на колени и поднес флейту к губам. Мелодия нежно растеклась по земле, привлекая внимание всех присутствующих. Вэй Ин поднял взгляд и увидел искрящиеся янтарные глаза Лань Чжаня. Неожиданно его кто-то дернул за рукав, отчего пришлось отвести взгляд и перестать играть. А-Юань крепко сжимал пальцами рукав черного ханьфу и с восторгом смотрел на Вэй Ина. — Ну что? Тебе же понравилось. Зачем же дергать меня за рукава? — Хочу, — робко произнес парень и снова потянул руку заклинателя, в которой тот все еще держал флейту. — Хочешь научится играть? — поднял бровь Вэй Ин. Ребенок на его коленях кивнул, протягивая ладошку к Чэнцин. Вокруг стало подозрительно тихо. Темный заклинатель поднял голову. Абсолютно все смотрели на них. Большинство боязливо поглядывали на него, не решаясь что-либо сделать. Лишь Вэнь Цин хмурилась, сложив руки на груди. Кажется, сделать что-либо ей не давал Лань Чжань, который, прикрыв глаза, вновь вернулся к разговору с ними. Тем временем А-Юань, не теряя времени, уже потянул за красную кисточку. Почувствовав, как флейта выскальзывает из пальцев, Вэй Ин вновь вернулся к разговору с ребенком. — Нет, нет. Если хочешь, я сделаю тебе твою флейту, когда ты немножко подрастешь и научу тебя играть. — Тебя вообще нельзя подпускать к детям, — ехидно произнес подошедший Цзян Чэн, который сел рядом, поглядывая, как ребенок упорно не желает выпускать из своих пальцев шелковые нити. — А тебя так можно, да? — усмехнулся темный заклинатель, наблюдая, как увидевший Цзян Чэна мальчик, тут же попытался спрятаться за рукавом черного ханьфу. Фыркнувший парень уже собирался ответить своему шисюну, как его прервали. — А-Юань, иди сюда, — говорившей была Вэнь Цин, которая бросила на них раздраженные взгляды, а затем увела, подбежавшего к ней мальчика за руку. Рядом с парнями опустился Лань Чжань, расслабленно наблюдающий за горящим костром. Каким образом на его белых одеяниях до сих пор не было ни пятнышка, оставалось загадкой. Даже пурпурные одеяния бережливого Цзян Чэна обзавелось парочкой на рукавах и штанинах. Что уж говорить о непоседливом Вэй Усяне. — О чем вы говорили? — спросил Цзян Чэн, крутя в руках палочку. Вэй Ин неосознанно повторял его действия, но уже с Чэнцин. Ванцзы, понаблюдав за их действиями, вновь повернул голову, выискивая взглядом маленькую фигурку. — У А-Юаня большой потенциал в заклинательстве, — спокойно произнес Лань Чжань. Вэй Ин и Цзян Чэн приподняли брови и посмотрели на него. — Ты хочешь сказать, что он сможет сформировать сильное золотое ядро? — переспросил темный заклинатель и прикусил внутреннюю сторону щеки, стараясь не показывать, как он волнуется. — Мгм, — кивнул Лань Чжань. — Я хочу взять опеку над ним. — Ты что?! — в два голоса воскликнули парни, абсолютно не обращая внимание на то, что на них настороженно посмотрели почти все. Лань Чжань молчал, прикрыв глаза, словно погрузился в медитацию, но внимательный наблюдатель все равно бы понял, что это не так. Цзян Чэн научился видеть, а Вэй Ин умудрялся как-то на интуитивном уровне ощущать все это. — Лань Чжань, это большая ответственность, — проговорил Вэй Ин. — Не то, чтобы я считал тебя безответственным и все такое, но, если у А-Юаня действительно такие сильные навыки, как ты сказал, то его всегда можно взять на обучение в орден. Уверен, что в Юньмэне его всему смогут научить. — Или в Гусу, — серьезно сказал Цзян Чэн, и Вэй Ин не мог с ним спорить. Как бы он не любил свой родной орден и ненавидел все эти тысячи правил Ланей, но в Гусу сейчас было даже безопаснее и людей ордена там спаслось куда больше. Поэтому отдать мальчика в Гусу было самой логичной мыслью. — Семья, — коротко произнес Лань, словно это все объясняло. Но и Цзян Чэн, и Вэй Ин понимали, что переупрямить его было нельзя. И было удивительно, что каждый раз они каким-то образом находили компромиссы, которые устраивали каждого в их странной тройке. Больше они к этому вопросу не возвращались. До Юньмэна они добрались только к вечеру второго дня. Уставшие и измотанные, они едва устроили беженцев на временный ночлег в полу-отстроенные комнаты, отдав указание, чтобы их не трогали, а после ввалились в комнаты Главы Ордена. Точнее ввалились Вэй Ин и Цзян Чэн, которые мечтали поскорее скинуть с себя пыльные одежды и завалиться на кровать, а Лань Чжань все еще держался, не показывая свою усталость. Однако оба героя Юньмэня быстро поняли, что он был измотан не меньше них, когда Второй Нефрит, изменив своей привычке, не сложил свою одежду аккуратной стопочкой, а сбросил ее на циновку, едва не падая на кровать рядом с уже устроившимися на ней парнями. Но даже будучи уставшими, заснуть у них не получалось. Все трое лежали, прикрыв глаза и слушая дыхание остальных. Словно что-то неоконченное не давало им наконец окунуться в беспокойный сон. И вроде все было так. Они довели всех в целости и сохранности, убедились, что каждому есть место для ночлега и что все себя чувствуют хорошо, сами наконец спят не на голой земле, а в кровати, но все равно оставалось что-то, чего им не хватало. Первым завозился Вэй Ин, сбивая одеяло, прижался к лежащему на спине Лань Чжаню, закинув на него ногу и устроив голову на чужом плече. За ним тут же потянулся Цзян Чэн, укрывая обоих и прижимаясь грудью к спине Усяня, для удобства обняв того поперек живота и уткнувшись лбом между лопаток. И только когда эти двое замерли, перестав копошиться, Лань Чжань перехватил руку Ваньиня, переплетя их пальцы, и устроил их у себя на животе, несильно сжав. И наконец все стало так, как и должно было быть. Мерное дыхание наполнило комнату. Они просыпались, вздрагивая от очередного кошмара, но тут же чувствовали рядом чужое тепло и вновь проваливались в сны. И не было в этом ничего неправильного или постыдного. Просто так было легче переносить всю эту боль, разделяя ее на троих.

***

Война закончилась победой альянса. Слух о свержении Вэнь Жоханя быстро разнесся по Поднебесной. Главы стремились как можно быстрее вернуться в свои владения, чтобы поскорее заняться восстановлением своих орденов. Больше всего в этом нуждались Юньмэн и Гусу. Естественно, когда Цзинь Гуаншань решил, что просто необходимо устроить праздничный пир, ни оба Нефрита, ни Герои Юньмэня не оказались довольны этим. Даже Не Минцзюэ источал такую злость от этого, что никто бы не удивился, если бы Главы трех Великих Орденов просто покинули бы Безночный город. Но Лани остались, а вместе с ними остались и остальные. Цзян Чэн волновался за сестру, которая помогала отстраивать Пристань Лотоса, замещая Главу. Но его волнение было не столь сильно, ведь рядом с сестрой они оставили Вэнь Цин. Та хоть и была лекарем, но командовать умела. Да и члены возрожденного Ордена быстро прониклись уважением к ней, как к лучшему целителю, хоть она и носила фамилию их врагов. Вообще спасенные Вэни оказались не просто полезны, а необходимы. Среди них нашлись лучшие мастера, которые быстро помогли отстроить большинство зданий Пристани. А после Вэни переселились недалеко и даже Цзян Чэн был вынужден признать, что привести их в Орден была хорошая идея. Но никто из них троих не поднимал эту тему более. Главы Орденов Цзян и Лань как-то сами собой устроились рядом друг с другом за праздничными столами. Глава Не сел прямо напротив Главы Лань, но никто не стал ничего говорить, хотя все и отметили эту странность, ведь раньше рассаживались все по-другому. Среди заклинателей ходили разговоры о том, что два Героя Юньмэня и Второй Нефрит Гусу с самого начала войны держались вместе и нельзя было увидеть кого-то одного, за ним всегда приходили остальные. Все восхищались и опасались их трио и не зря. Лань Ванцзы был лучшим из живущих заклинателей. Вэй Усянь пугал всех своей силой темного пути. А Цзян Чэн, хоть и был молодым, но уже показал себя очень сильным Главой, за которым шли люди. Все трое, и как казалось и Лань Сичень, и Не Минцзюэ вместе с ними, пропустили большую часть речи Цзинь Гуаншаня, распевающегося соловьем. Все прекрасно знали, что он всю войну отсиделся у себя в Ордене, пока его родной сын и наследник кидался первым в бой. Цзян Чэн даже переменил свое мнение об этом павлине, хоть все еще и сомневался в то, что он подходит его шицзе. Даже Вэй Ин как-то сказал, что Цзинь Цзысюань куда лучше, чем его трусливый отец и что, если бы тот был менее высокомерен, может быть они бы и подружились. — Так выпьем же за победу и свержение Солнца! — воскликнул Глава Цзинь и все подняли пиалы с вином, а Лани — Вэй Ин лично удостоверился, что в пиалах Лань Чжаня не было ни капли алкоголя, — чаем. Не заметив, что его поддержали в той мере, в которой он ожидал, Цзинь Гуаншань попытался найти хоть одну тему, лишь бы благосклонно настроить к себе остальных Глав Великих Орденов. Вот только все быстро теряли, итак, не сильный интерес к празднеству. Через время, после небольшого пира, все встали из-за столов, собираясь в группы и обсуждая какие-то свои темы. Глава Лань о чем-то тихо переговаривался с Главой Не, и кажется собираясь уже отбывать в свой Орден. А где-то в углу вели разговор Лань, Вэй и Цзян. — Тебе надо вернуться в Орден с братом, — проговорил Вэй Ин. — Мы с Чэнченом справимся. — Неужели ты сказал что-то умное? — съязвил Ваньинь, но не согласиться не мог. — Вэй Ин прав. Вам следует отправиться в ваш Орден. Война окончена. Теперь Ордена будут восстанавливаться, а с этим мы справимся. Ванцзы отвел взгляд, смотря куда-то вбок. Все трое чувствовали это. Что-то, что впивалось когтями в легкие и крутило внутренности в нежелании отпускать. Но так было нужно. Каждый из них нес тяжесть долга перед своими Орденами и людьми. — Глава Ордена Цзян, — прошелестел сзади тихий голос. Все трое обернулись, смотря на подошедшего. — Молодой господин Вэй. Ванцзы. — Глава Ордена Лань, — Цзян Чэн кивнул в знак приветствия, чуть склонившись. — Цзэу-цзюнь, — повторил за ним Вэй Ин. — Брат, — тут же поприветствовал родственника Ванцзы. — Нам уже пора отбывать, Ванцзы, — все таким же тихим и спокойным голосом проговорил Сичень, скрывая свою бесконечную усталость за улыбкой. — Глава Ордена Цзян, молодой господин Вэй, вы всегда будете желанными гостями в нашем Ордене. — Взаимно, Глава Ордена Лань, — кивнул Цзян Чэн. — Нам тоже уже пора. Они будут добираться дольше, чем могли бы. Вэй Ин до сих пор не брал в руки Суйбянь, который стоял в подставке почему-то в комнате Цзян Чэна. Наверное, потому что, несмотря на то, что у Усяня и была своя комната, но продолжал он спать все равно в кровати своего Главы. Правда знать об этом, как и о том, что вместе с ними спал и Второй Нефрит Ордена Гусу, знать абсолютно никому было не нужно. — Я буду писать тебе, Лань Чжань, — как в детстве заулыбался парень, и в груди Цзян Чэна что-то неприятно потянуло. Второй Нефрит же лишь в привычной манере мгмыкнул и пошел следом за своим братом. — Не веди себя, как ребенок, — проворчал Цзян Чэн и откланявшись с остальными, они покинули Безночный город, даже не заметив, каким злым взглядом проводил их Глава Цзинь. — Не буду, — проговорил Вэй Ин и они замолчали. Всю дорогу они придерживались молчания и весь оставшийся день до ужина. Янли, их умная и понимающая сестра, не расспрашивала, лишь улыбалась как-то грустно, смотря на них. Они перебрасывались лишь ничего не значащими для них словами о планах и том, что будет нужно сделать завтра. В эту ночь Вэй Ин так и не пришел в комнату брата. И кошмары были для них меньшим, что не давало спокойно заснуть.

***

Дни тянулись тяжело и очень долго. Цзян Чэн знал, что не только он страдал от бессонниц. Иногда они пытались вновь заснуть вдвоем, но сон их был недолгим, прерываясь очередным кошмаром одного из них. Вэй Ин как и обещал, едва ли не каждый день писал Второму Нефриту, но ответы приходили редко, что огорчало не только самого Усяня. А после письма и вовсе перестали приходить. Окончательно портя настроение и Вэй Ину, и Цзян Чэну. Дни и дальше потянулись нескончаемой вереницей дел. Пока среди очередной корреспонденции не обнаружилось письмо из Гусу с официальной просьбой принять делегацию. Это было странно, ведь ничего такого они не планировали. Прочитав дальнейшее, Цзян Чэн усмехнулся. Но дело и правда было серьезным. Что ж отказать традициям он не мог. Поэтому через два дня он стоял вместе с нетерпеливо переступающим с ноги на ногу Вэй Ином на пристани, ожидая прибытия Ланей. Цзян Чэн не знал, каким чудом Усянь устоял на месте, стоило людям в белоснежных одеждах ступить на пристань. — Ханьгуан-цзюнь, — вежливо произнес Ваньинь затылком ощущая нетерпеливость братца, который терпеть не мог все эти долгие официальные приветствия. — Глава Ордена Цзян, — так же вежливо отозвался в ответ на приветствие Лань Ванцзы. Остальные склонились в вежливых поклонах. Они все направились к главному залу. Вэй Ин, наплевав на все правила приличия, не выдержав, вклинился между ними, тут же заливая Лань Чжаня вопросами и рассказами о том, как они тут что сделали. Привыкшие к этому юньмэновцы не обращали внимания на странные взаимоотношения этих троих, а вот гусулановцы были в сильном шоке, но старались не показывать этого, пытаясь переварить увиденное. — Вэй Усянь, — раздраженно рыкнул Цзян Чэн, когда на нем повисла тушка брата, самозабвенно рассказывающего о последней ночной охоте. — Сначала дела, Вэй Ин, — спокойно проговорил Ванцзы, и Усяню ничего не оставалось, кроме как ожидать окончания скучного обсуждения. Пока Лань Чжань и Цзян Чэн обсуждали все суперважные дела, Вэй Ин развлекал остальных разговорами. Правда отклика от адептов Гусу он не получил, зато адепты Юньмэня быстро подхватили игривое настроение своего шисюна, а за ними уже и остальные. Поэтому к моменту, когда Ванцзы и Ваньинь нашли его, чтобы отправиться на ужин, молодые адепты Юньмэня и Гусу о чем-то спорили, кажется, решая «задачу» Вэй Ина, разваливавшегося на нижней ветке дерева и слушавшего весь этот спор с легкой улыбкой на губах. — Лань Чжань! Цзян Чэн! — радостно воскликнул парень, махая им рукой. Адепты тут же прекратили спорить и вытянулись по струнке под взглядами Главы и Ханьгуан-цзюня. — Вы уже закончили? Отлично! Вэй Ин соскочил с ветки, как ни в чем не бывало направляясь к подошедшим. — Я жуть как проголодался, пока ждал. Лань Чжань, мне столько всего нужно тебе рассказать, — словно не замечая направленных на него недовольных взглядов, Вэй Ин потащил их обоих в сторону личных комнат Главы, где, вопреки всем правилам приличия, им троим накрыли ужин. Ну просто терпелки у него не хватило бы еще на ужин в общем зале. Цзян Чэн лишь подумал, что чудом удерживается от того, чтобы не накричать на неугомонного. И только терпеливо-холодное выражение лица Ванцзы помогало справиться с этим. Вэй Ин не переставал говорить даже за столом, игнорируя правила Ордена Гусу, которым Ванцзы следовал, будучи осыпаемым нескончаемым потоком слов. Цзян Чэн наконец не выдержал и зло посмотрел на Усяня, пытаясь не вспылить и не зашвырнуть в него чем-нибудь, лишь бы тот замолчал. — Вэй Усянь, помолчи уже, — прорычал Глава. — У тебя еще будет целый год впереди, чтобы рассказать обо всем, что тебе в голову придет. Вэй Ин изумленно замолчал, сначала уставившись на Ваньиня, пытаясь осознать сказанное им, а потом на Лань Чжаня, который с невозмутимым видом продолжал трапезу. — Второй молодой господин Лань, любезно предложил свою помощь в обучении адептов, — не без удовольствия смотря, как вытягивается лицо Вэй Ина. — И ты бы знал об этом, если бы помогал мне, а не издевался над адептами. — Мгм, — только и произнес Лань Ванцзы, отпивая чай из пиалы. И Цзян Чэн мог поклясться, что тот прятал улыбку таким образом. Они прошли войну втроем. И никто из них не знал, что будет завтра, но понимали, чтобы не произошло, они будут рядом друг с другом, спасаясь от кошмаров.