Ещё одно мгновение

Задняя дверца открылась, и оттуда вышел мужчина лет тридцати в коротком черном пальто. Минхо опустил стекло, собираясь извиниться за свое присутствие в неподходящем месте, но когда тот остановился и поднес к уху телефон, мгновенно узнал его и прошептал: — Это Со Чанбин. Что он тут делает? — Живет в этих местах. Может, приглашен на вечеринку. — Или же решил присоединиться к нашей компании и вести наблюдение, — пошутил Минхо без особого, впрочем, воодушевления. Всего год в должности прокурора — и Со Чанбин стал героем для каждого местного копа: успешный прокурор, не боящийся браться за самые сложные и опасные дела. Тот факт, что он принадлежит к числу людей, которые предпочитали служить обществу, вместо того чтобы приумножать и без того немалое состояние, лишь добавлял блеска его героическому имиджу. И Феликс симпатизировал ему именно по этим причинам. Впрочем, он обожал Чанбина, даже когда тот был беспечным, ветреным, непредсказуемым подростком, которого сам Феликс несколько раз приводил в участок за маленькие нарушения. Закончив разговор, Чанбин подошел к машине, наклонился и заглянул внутрь. — Вы, должно быть, Минхо, — бросил он вместо приветствия, но тут же обратился к Феликсу: — Можно вас на пару слов? Феликс вышел и, обогнув машину, остановился у багажника. Ветер стих, и работающий двигатель гнал по ногам теплые выхлопные газы. — Я просил, чтобы вас взяли на это дело, — начал Чанбин, — потому что вы возглавляли расследование по исчезновению Ким Намджуна и знакомы со всеми участниками… — Не со всеми, — перебил Феликс, не сдержав любопытства — До сегодняшнего дня я и не слышал о Ким Сынмине. Кто он такой, черт возьми, и почему мы за ним следим? — Сводный брат Ким Намджуна. И по моему мнению, именно он виновен в исчезновении Намджуна. — Сводный брат? — повторил Ликс, с сомнением качая головой. — После пропажи Намджуна я опросил всех членов семьи и его друзей. Никто и словом не обмолвился о существовании брата. А когда я говорил с Ким Техеном, старик несколько раз повторил, как важно найти и вернуть жене и ребенку его единственного внука. — Вас намеренно ввел в заблуждение напыщеный, коварный старый дьявол, не желавший объяснить, что у него есть еще один внук, которого он никогда не хотел признавать. Я знаком с семьей Ким всю жизнь и тоже понятия не имел о сводном брате Джуна. Как впрочем, и Намджун до июня этого года. Если верить тому, что сейчас услышал, отец Намджуна, Санбом, спутался с собственной секретаршей, когда ребенку было года два и его мама загибалась от рака. Секретарша понесла, а рак в скором времени доконал мать Намджуна. Но когда любовница стала давить на Санбома, требуя, чтобы тот женился, как и бещал, он стал увиливать, а затем вообще отрекся от отцовства. Изворотливая бабенка пригрозила рассказать свою печальную историю репортерам. Тут телефон Чанбина вновь завибрировал. Проверив номер звонившего, он сунул трубку в карман и продолжил: — В то время Техен решил продвигать Санбома в большую политику, и скандал разрушил бы все его намерения, но и позволить «ничтожной маленькой потаскушке» войти в семью было немыслимо. Такого он допустить не мог. Техен пытался откупиться, но она продолжала настаивать на праве ребенка иметь законное имя, быть Кимом и воспитываться как Ким. Она наняла адвоката, и в конце концов обе стороны пришли к согласию: Санбом женится на ней за пару недель до появления новорожденного и разведется сразу после родов. Она отказалась от всех прав на ребенка, передав его под опеку Техена. Старик, в свою очередь, обязался позаботиться, чтобы ребенок воспитывался, как подобает Киму, со всеми привилегиями, которые дают деньги и связи в общесте, а также включая лучшее образование, путешествия за границу и тому подобное. При этом она получала немалую сумму при условии, что никому не скажет о случившемся и не попытается вступить в контакт с заинтересованными сторонами, в том числе и с собственным отпрыском.