Принцесса воров и потерянная королева

      Ледяная прохлада от темных влажных камней ужасно надоедала. Сырой затхлый воздух раздражал лёгкие и обоняние, от чего горячая невыносимая злость раскалёнными щупальцами оплетала слабое избитое тело. Несмотря на холод, раны всё ещё горели огнем и туманили разум слабой дымкой ноющей боли.       Парень в грязной порванной рубашке, когда-то бывшей его формой, сидел в углу камеры на старом соломенном матрасе, давно отсыревшем в этом холодном склепе. Он раскачивался вперёд и назад, обняв свои колени грязными руками, которые покрывали ссадины.       Левый глаз временами дёргался от сильного напряжения мышц лица. Голубые радужки нельзя было разглядеть в темноте тюрьмы, но они оставались все такими же ледяными и жестокими. Черные волосы прилипли ко лбу и затылку, они сальными патлами свисали на его глаза, кожа чесалась от ощущения застарелого пота и вечной сырости.       Стефан сидел здесь уже больше недели, его кормили помоями, давали грязную воду, которую, казалось, набрали из первой же лужи на улице города. Это обращение всё больше подогревало его ослепительную ненависть, которую он впервые почувствовал, увидев её перед толпой дворян.       Мерзкая тварь, посмевшая отобрать его законный трон, спокойно жила во дворце, продолжала отравлять его королевство, что делала до неё Жаклин. Бывшую правительницу казнили несколько дней назад, и прекрасно, она совсем спятила и временами она пыталась бить о решетку и громко мычала, мешая ему размышлять.       От этих действий просыпались и другие заключённые, они то кричали на неё, то наоборот подхватывали возмущенный протест и злобно скалили грязные зубы на проходящих мимо их камер тюремщиков. Отвратительный шум.       Стефан ожидал удобного случая, чтобы сбежать из этой вонючей дыры и завоевать свой трон, завещанный ему отцом. Папаша оказался любвеобильным, но недостаточно живучим, чтобы дожить до момента взросления своего сына и передать ему королевство.       Хотя, ему всё равно пришлось бы убрать Жаклин со своего пути. Ему не нужна мачеха, желающая править самостоятельно.       В конце коридора послышались тяжёлые шаги тюремщика, и в некоторых клетках началось слабое движение, но парень проигнорировал его. Он быстро лёг на каменный пол вдали от матраса и притворился мертвым.       Тюремщик уже видел его в этой позе несколько раз, Стефан надеялся, что хотя бы сейчас тот зайдет в камеру, чтобы проверить, не превратился ли парень в труп.       — Эй, ты, — позвал тюремщик басом. Он потряс решетку, но парень не шелохнулся. — Рич!       — Чё тебе? — спросил новый голос, и в гулком коридоре и послышались шаги второго тюремщика.       — Похоже сдох парень, он не ел со вчерашнего дня и лежит так же.       — Возьми тогда мешок, упакуй его, а я пойду доложу, — ответил Рич и направился обратно.       Решетка отворилась и мужчина осторожно зашёл. Замерев на несколько мгновений рядом с телом парня, он подождал, на случай, если тот сдвинется. Ничего не происходило. Попытавшись поднять руку Стефана, он столкнулся с тем, что конечности двигались с большим трудом.       — Точно сдох, — облегчённо выдохнул мужчина. Он присел на колени и повернулся, чтобы взять мешок, но вдруг в его горло врезалось нечто острое, раздались булькающие звуки и хрипы, а затем тюремщик осел на каменный пол. Кровь заливала всю маленькую камеру, Стефан взял меч, надел на себя ножны и направился на выход, игнорируя буйствующих заключённых.       Он не собирался отдавать своё королевство.