Together

Зеленые пронзительные глаза отстраненно гипнотизировали потолок; взлохмаченные волосы осыпали подушки, а голова наполнена многочисленными мыслями, пока конечности, как и само изнеможенное тело, испытывали неприятные покалывания. Ослепительные лучи заполоняли помещение, показывая, насколько длительными оказались последствия снотворного, что заставило немного заволноваться. Заторможенно хлопая ресницами, Инуи зашевелился на кровати в поисках телефона, пытаясь навыдумывать возможные и невозможные оправдания своего опоздания, мгновенно замечая несколько пропущенных от Доракена. Черт возьми, его плачевное состояние оставляло желать лучшего: приятель постоянно хвастался своей проницательностью, следовательно в таком невежественном положении нежелательно больше показываться, иначе снова посыпятся сомнительные вопросы и жалостливые взгляды, что, соответственно, заставило воспользоваться снотворным и позволить себе немного поспать. В этом же нет ничего страшного, правда? Молниеносно отмазавшись, Сейшу оставался продолжительно валяться в теплоте постели, изредка посматривая на телефон, мысленно считая посторонние звуки капающей воды, что начинали действовать на нервы. Последние четыре дня оказались слишком выматывающими, словно кто-то специально подговорил клиентов, из-за чего они огромными толпами настигали магазин, высасывая всю энергию своими хотелками, однако поблагодарить их тоже стоило. Если исключить полное отсутствие силовых показателей, единственным — наверное, самым главным — плюсом, что они сотворили, являлись мысли о Коконое, от которых получилось отвлечься. Временами они носились в голове, начиная от знакомства и заканчивая последней встречей, что вызывало множественные эмоции. Иногда складывалось впечатление, что хорошие и плохие воспоминания смешивались, опасными взрывами искалечивая моральное состояние хозяина, заставляя напиваться в заведениях, чтобы поскорее от этого избавиться. Слишком противоречиво: любовь и ненависть. Инуи частенько засматривался на приятеля, постоянно соглашался с его мнением, не отказывал в помощи, ненавязчиво касался кончиками пальцев, выискивая в незначительных словах или действиях взаимность. И настолько сильно хотелось оказаться в его объятиях, настолько сильно хотелось поцеловать желанные губы, пока мечты не врезались в скалы реальности. Сейшу понимал, что их связь основана исключительно на привязанности, но на каком-то подсознательном уровне надеялся, что испытываемая нежность возникала именно из-за него, а не из-за генетической схожести со старшей сестрой. Наивный и глупый. Инуи ненавидел свою внешность. Светлые волосы и ресницы, зеленые глаза, молочная кожа, стройное телосложение — весь он напоминал Акане. Неприятно.. однако несколько специальных штрихов помогли воссоздать практически идентичную копию. И это единственная причина, по которой Хаджиме оставался рядом. Из-за этого осознания запястья пополнялись новыми порезами, в стены летели многочисленные бутылки, а на зеркало выливалось титаническое количество нелестных высказываний. Сейшу вечно отмалчивался о своих сложностях, предпочитая самостоятельно справляться с ними лезвием. Боль позволяла отвлекаться от навязчивых мыслей о ничтожном положении, счастливых и тягостных воспоминаний, невозможной жизни без.. самое главное она позволяла отвлечься от мыслей, связанных с Коконоем. Если компания Доракена помогала отвлечься только от плохих мыслей о предстоящей ночи, то боль полностью поглощала все эмоции, чувства и переживания. Каждый день Инуи сидел возле незаправленной кровати и несколько минут осматривал это идиотское лезвие, словно раздумывая: а стоит ли таким заниматься? — но потом, сделав глубокий вдох и медленный выдох, надавливал им на запястье и резким движением проводил вниз. Сначала неприятно, затем чертовски хорошо. Порезы щипали. Еще их нужно было как-то скрывать от посторонних глаз, чтобы знакомые и друзья не засыпали бесконечными вопросами. Но становилось значительно легче, пока это вызывало болевые ощущения. Хаджиме отвесил бы смачный подзатыльник за такое занятие, однако его здесь нет. Вновь открывая заспанные глаза, Инуи сначала не понял какими сдвигами находился в постели, а не помогал приятелю с клиентами, но затем послышался короткий звонок, заставляя пазлы сложиться в единое целое. Словно ошпаренный, он выпутался из простыней и, мельком взглянув на время, поспешил к двери. Наверняка, это Доракен со своими гневными высказываниями о его ленивости. — Слушай, я немного потерял счет.. Оправдание мгновенно оборвалось, стоило заметить на пороге не светлые волосы, заплетенные в косичку, и строгое выражение лица, а черные пряди и свирепые пронзительные глаза, заставляющие с замешательством отступить назад, пока сознание отрезвительно всполохнулось, сменяя различные варианты приветствия. Между тем, Коконой осмотрел его состояние оценивающим взглядом и насмешливо хмыкнул, нахально ввалившись в помещение. — Выспался хоть? — поинтересовался он, снимая грязные ботинки. Наступило неловкое молчание; Инуи только многозначительно покивал головой, вызывая своей заторможенностью издевательские смешки. Его поражало спокойствие оппонента, однако сильнее поражало то, что тревожные мысли внезапно испарились, словно присутствие этого человека имело огромное влияние. — Зачем ты пришел? — Соскучился. Эти слова метеоритом врезались в сердце, готовое выпрыгнуть из заточения клетки, великими усилиями построенной за эти несколько лет, старательно держащей ненужные чувства под замком. Все заготовленные речи на этот случай вылетели из головы, оставляя своего хозяина ошеломленно хлопать ресницами, не понимая каким образом можно продолжить нелепый диалог. И только одного Хаджиме веселила эта ситуация, вынуждая схватить того за запястье и настойчиво вцепиться в искусанные губы, показывая этим действием свое невыносимое желание остаться. Отчаянных сопротивлений не возникло; Сейшу задохнулся своими же эмоциями, сжимая чужие плечи, пока его подхватили за ягодицы и направились в спальню. Выглядело совсем неправильно, но никого это не волновало: слишком много времени они потеряли из-за нерешительности. Оказавшись на кровати, целиком и полностью загнанным нежными касаниями, он немного оттолкнул напористого парня, лихорадочно пытаясь восстановить дыхание, позволяя влажным поцелуям заняться открытыми местами, а холодным рукам залезть под водолазку. Слишком хорошо, чтобы останавливаться, однако некоторые мысли копошились в голове, намекая на весьма волнительные предположения. — Коко.. — Что такое? — лениво откликаясь, он встретился с сомнительным взглядом. — Ты же.. не представляешь на моем месте Акане? — тихим голосом вымолвил, словно эта тема являлась каким-то запретом. Лицо напротив стало неимоверно серьезным, заставляя нижнего запаниковать и моментально пожалеть о сказанном, из-за чего повисло длительное напряжение. Честно говоря, его тормошило от навязчивого ответа: «ты всего лишь замена» — но сегодня их отношения зашли слишком далеко, значит необходимо покончить с препятствием. Моральная готовность не ощущалась; на глазах постепенно наворачивались слезы, а сердце покатилось в пропасть из-за молчания. Коконой гипнотизировал выразительным взглядом, изредка смещаясь на привлекательные черты, и заметно нервничал, зажимая пальцами мятые простыни, а мальчик с поражением оторвался от зрительного контакта, не выдерживая такого откровенного разглядывания. — Блять, хватит выдумывать, мне становится неприятно. — Скажи. Сначала послышалось что-то матерное, затем последовало легкое прикосновение к щеке, вынуждая снова посмотреть в глаза и опасливо вцепиться в запястье, наивно считая его спасательным кругом. Переживания мальчика притягивали внимание, но Хаджиме только ласково улыбался, заваливаясь рядом и прижимая немного дрожащее тело. — Ты знаешь, насколько сильно она нравилась мне, — он говорил медленно, изредка поглаживая светлые волосы, вдыхая приятный аромат шампуня. — Точнее мне так показалось, но это всего лишь детская влюбленность, которая оставила важные слова: «целовать можно только тех, кого любишь». Возможно, этот момент сохранился в тайне, однако.. мы поцеловались в библиотеке. Сейшу, мои чувства принадлежат тебе. Наступила выжидательная тишина; Инуи окончательно потерялся после такого признания, но зеленые глаза светились от счастья, заставляя глупые сомнения полностью выветриться из головы. Настроение оппонента внезапно изменилось, стоило только заискивающе потереться носом и поцеловать шею, вновь оказавшись вдавленным в постель. Отвлекаясь на нежные и осторожные ласкательные движения, Сейшу непроизвольно вздохнул из-за желанных прикосновений, сосредоточившись на приятных ощущениях, которыми осыпали его тело. Послышалось лишь невнятное соглашение, и мешающих элементов одежды становилось меньше, а внутренняя часть бедра оказалась настолько чувствительной, что вызывала тихое постанывание; жалкие попытки как-то остановить реакцию — тщетны. Коконой не торопился; одаривая вниманием каждый сантиметр, изредка поглядывая на красные щеки нижнего, он нетерпеливым поползновением забрался в нижнее белье и смазал пальцы выступившей эрекцией, начиная медленно растягивать, задевая стенки и продолжительно издеваясь над бедром, иногда покусывая, а затем зализывая свои выходки. Каждое движение парня доставляло неземное удовольствие, не оставляя шанса на восстановление дыхания, заставляя предательски задрожать и вцепиться пальцами в простыни, метаясь от неизвестно-сильного возбуждения, завязывающегося комком в животе. Сознание заволокло туманом; понимание того, что эта возможная близость — первая, испарилось настолько же внезапно, как и остановилось восприятие реальности. В голове застряло только несколько невысказанных слов, означающих исключительное доверие, позволяющих довольствоваться таким положением. Невинным и жалким положением, слишком доверительным, и Хаджиме — единственный человек, заслуживающий этого. — Не нужно меня дразнить.. пожалуйста, Коко.. Сейшу начал самостоятельно насаживаться, показывая готовность к следующим действиям, заставляя того выскользнуть пальцами и незамедлительно избавиться от штанов. — Потерпи немного, я постараюсь осторожно. После этого высказывания, Коконой плавно заполнил податливое тело, тягостно вздыхая из-за маленького дискомфорта, но сминая притягательные губы в успокаивающем поцелуе. Инуи схватился за напряженные плечи, жалостливо всхлипывая и стараясь поспевать за горячим языком, хозяйственно очерчивающим стенки рта. Слишком непривычно чувствовать наполненность, однако неприятные ощущения постепенно исчезали, вынуждая слегка пошевелиться, молча соглашаясь на продолжение. Отзывчивость с его стороны позволила неторопливо двигаться, с каждым новым толчком изменяя темп и вколачиваясь сильнее, намного глубже. Хаджиме не отвлекался от сладостных ласканий, опускаясь ниже из неистового желания слышать нежные стоны, извлекая из этого свое наслаждение, а мальчик изредка вскрикивал и сжимался, когда тот специально задевал эрогенные точки, словно издеваясь и выпрашивая подзатыльник. От пошлых шлепков атмосфера становилась интимнее; мимолетно посматривая на взлохмаченные волосы нижнего, Коконой пытался запечатлить в памяти именно это выражение лица, показывающее сильные эмоции удовольствия, затем послышался протяжный стон, заставляя выскользнуть из растраханного тела и свалиться рядом. — Нам.. нужно оправдание.. иначе меня завтра съедят.