Изгои

— Что, Узумаки, может пойдешь и пожалуешься мамочке? — Шатен усмехнулся, самодовольно вскидывая голову. Улыбка больше походила на оскал, а непропорционально длинные клыки придавали парню хищный вид. Словно волк играется с жертвой. — Ах да, у тебя же ее нет. И если волк сейчас расхаживал по кругу, то сам круг образовывали гиены. Одноклассники, ребята с параллели и прочие лицемерные подростки, сбившиеся в стаи ради хлеба и зрелищ. На крыше школы стоял гул, каждый считал своим долгом выкрикнуть какую-нибудь обидную фразу в сторону несчастной жертвы. Хотя. почему это несчастной? Здесь ее, отнюдь, никто не жалел. Наруто сплюнул кровь, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Скула неприятно саднила, а только-только появившаяся тонкая корка на разбитых губах то и дело трескалась. Блондин машинально провел языком, смакуя солоновато-железистый вкус школьного дня — на избитом лице подростка заиграла наглая ухмылка: — Зачем же мне мамочка? Поверь, Киба, мне и твоей хватает. Шатен издал утробный рык, от которого у присутствующих волоски встали дыбом, и только льдистый прищур лазурных глаз выражал превосходство над хищником, что бесило Инудзуку еще больше. Киба всегда был вспыльчивым, поэтому сейчас он тараном несся на блондина под ликующий гул толпы. — Бей его! — Давай, Киба, заставь это ничтожество стонать от боли! — Сдохни! Наруто был ниже, меньше в весе, да и, если уж совсем по-честному, не так развит физически — куда ему до любимца и капитана футбольной команды, Инудзуки. За время драки блондин постоянно пропускал удары и падал, счесывая спину и локти о пыльный бетон. Картинка в глазах расплывалась, а подкатывающая с завидным постоянством к горлу тошнота мешала собраться. Но даже если противник превосходил Узумаки в силе, скорости или маневре (что было практически всегда), одно единственное оставалось на стороне парня постоянно. Упертость. Наруто, покачиваясь, под неодобрительные возгласы снова встал, поднял пиджак и, придирчиво его рассмотрев, произнес: — Ну вот, теперь блохи заведутся. Киба всегда был вспыльчивым, вся школа знала, что тот заводился с пол оборота. Но довести его до белого каления считалось делом искусства. Что ж, в том, чтобы выводить людей из себя одним своим видом, Узумаки считался профессионалом. Шатен со всей дури набросился на парня, но тот, только этого и ожидая, вовремя увернулся, одновременно накидывая на голову Кибы свой многострадальный пиджак. Секунда, и дезоирентированный, лишенный обзора Инудзука один за другим принимал удары коленом, пока не додумался резко сдернуть мешающую ткань. За что тут же смачно получил кулаком в лицо и был отправлен прямиком к визжащим девчонкам. — Урод. — Как ты мог, ты чуть его не убил! — Чудовище. Не обращая внимания на подбадривающие возгласы, направленные в сторону победителя, Наруто поднял свои вещи и, наспех отряхнувшись, направился к выходу с крыши. Узумаки даже не потрудился обратить внимание на лежащего сверху тамбура брюнета, которому, к слову, было абсолютно фиолетово как на саму потасовку, так и на собравшихся в кучку людей. — Саске-кун?.. — Писклявый девичий голос вырвал Учиху из мысленной дремы. Но открывать глаза парень не спешил, выбирая стратегию игнорирования. — Саске-кун, ты это видел? Он… Дальнейшую речь Саске предпочел пропустить мимо ушей: ворвавшаяся в личное пространство девица и так сильно действовала на нервы. — …нятно, почему у него нет родителей, такие не заслуживают семью. — Обладательница раздражающего голоса презрительно фыркнула, и Саске готов был поклясться, что прямо сейчас она вздернула свой аккуратный напудренный носик. Девушка сделала еще несколько попыток завязать разговор, но тактика Учихи притвориться мертвым спящим наконец сработала, и брюнета оставили в покое. Медленно подоходил к концу учебный день. Коноха — небольшой провинциальный городок, утопающий с конца весны до начала лета в цвете пышнолистых каштанов. Крыши и не скрытые в листве улочки плавит жаркое солнце, в тени отцветшей сирени растекаются уличные коты, а по розовым и белым шапочкам клевера грузно перелетают шмели. Те, кому довелось случайно забрести сюда, могли бы назвать это место, что не успела еще скрыть под собой волна цивилизации, кусочком Рая на земле. И они были бы правы, если б не суеверный, из поколения в поколение пребывающий в глуши народ. Народ, которому проще ненавидеть. 10 октября, без малого тринадцать лет назад, на незнающую бед Коноху было обрушено проклятье. Старики до сих пор вспоминают тот день с печатью ужаса и скорби, залегшую в разрезавших лицо морщинах, женщины сплевывают через плечо, а дети шепчутся на площадках, передавая друг другу «ту» историю как самую большую ценность. Поговаривают, что виной всему гнев Богов, проказы злых духов или гулявшая тогда в городе нечисть. В ту ночь, летевший на предельной скорости автомобиль, спровоцировал массовую аварию — врезался в автобус, заполненный работниками завода, что, ныне заброшенный, стоит у окраины города. Автобус перевернулся, на него одна за одной налетали машины, водители которых не успевали среагировать. В числе жутчайшего столкновения оказался и бензовоз. Тот столп огня в городе посчитали бушующим демоном. За пару часов жители потеряли своих отцов, матерей, детей и возлюбленных. В числе унесенных смертью оказался также и молодой, перспективный мэр города, ныне покойный Намикадзе Минато. Коноха любила своего главу, восхваляла и верила в твердый голос, сулящий им перемены. Тогда, вместе с настоящим люди потеряли и их счастливое будущее. Единственным выжившим в этой страшной аварии оказался новорожденный малыш, чья мать скончалась во время преждевременно начавшихся родов. Тогда негласно избранные старейшины, чьи полы одежд промокли вдовьими слезами, огласили: ребенок, чья жизнь была оплачена столькими смертями, проклят. Ослепшие от горя жители обрушили всю ненависть на младенца, а за одно продолжали клясть и его безрассудного отца, что не справился с управлением. «дьявол» «рожденный под знаком смерти» «чудовище» — Чудовище. — Зло прошипела женщина, заводя за спину маленького сына. Мальчик опасливо выглядывал, сжимая в ручках подол маминой юбки. Наруто даже не посмотрел в ту сторону, продолжив пинать камушек по пыльной дорожке в ему одной известной игре. Со временем блондин перестал обращать внимание на полные презрения и отвращения взгляды, слетающие с пропитанных ядом языков слова и брошенные в спину камни. Камни, в ответ на предложение дружить. За что они так со мной? Обиду сменила злость, злость истлела, как побелевшие угли, и на ее месте осталось равнодушие со вкусом въевшийся в пиджак пыли. Наруто чихнул, поправляя спадающую сумку, свернул за угол. И ничуть не удивился силуэту впереди. Облокотившись спиной на дощатый забор, стоял Саске. Вся его фигура, начиная от скрещенных рук и заканчивая прикрытыми глазами, выражала полнейшее равнодушие. Как будто это одно из странных учиховских хобби — вот так вот стоять и подпирать покосившиеся доски. Давно облезшие, когда-то бывшие ярко-зеленого цвета. Чем дольше смотришь на эту картину, тем большее чувствуется несоответствие: настолько оторванным от окружающего его мирка казался брюнет. Однако за Узумаки никогда не водилась привычка филосовствовать, поэтому он молча подошел ближе. — Принес? — Тон холодный, с нотками раздражения. Как впрочем и всегда. Наруто присел на корточки, подзывая к себе кота. И только когда шершавой руки коснулся горячий нос, ответил: — Ага, — Блондин с улыбкой теребил мохнатые уши, — пришлось постараться, чтоб найти. — а затем снова чихнул, шмыгнув отекающим носом. — Болит. — Полувопрос-полуутверждение. — Нет. — Неприкрытая ложь. В лицо уперлось что-то холодное — металлический бок газировки из автомата. Где-то сверху щелкнула крышка второй. — Спасибо. И, как ни странно, от этого стало тепло. Если Наруто был общепризнанным изгоем, то Саске просто им себя ощущал. Лишенный любви родителей, чью смерть он застал, и брата, чьи дни мерились полосками на стенах одиночной камеры, Учиха стал стылым и отстраненным. «Словно статуя в музее» — шутил Узумаки. Холодная красота привлекала, вызывала зависть и раздражение. К сыну бывшего главы полиции Конохи, талантливому мальчику с окутанным притягательной тайной прошлым, бесконечно тянулись. Кто из-за статуса, кто из-за жажды влияния, наследства и еще тысячи тысяч причин, по которым за «Учиха» тянулся шлейф из восхищения. Но Саске повзрослел слишком рано, чтобы оставаться наивным. Он стал сторониться людей, потому как те, кто стервятниками кружили вокруг хотели быть не с ним, а той картинкой, образом, что они сами и создали. Ведь они на самом деле никогда даже не пытались его увидеть, иначе вместо сильного духом Учихи Саске перед ними оказался бы сломленный подросток. Одинокий. Изгой. Такой же, как и Наруто. …но ведь двое одиноких уже не одни, так ведь? Полуденная жара понемногу спадала, уступая перед вечерней прохладой. Залегли синеватые тени в низких порослях папоротника, кронах непомерно больших деревьев — достоянии Конохских лесов. Протоптанная жителями дорога уже давно сменилась густой травой и сваленными дождьми ветками, но, казалось, никто из мальчишек не обратил на это внимание, уверенно пробираясь вперед. — Интересно, здесь водятся волки?.. — Наруто задорно шагал, прибивая найденной палкой растущую под ногами крапиву. — Ну или лисы, или ежи… О, знаю! Такие большие мохнатые гусеницы. — Блондин мечтательно вздохнул. — Вот бы подложить такую Куренай-сенсей. — И получить отстранение от занятий. — Саске даже не обернулся. — Почему нет, ттебае? Я б тогда выспался, или занялся бы делами,. ну, всякими. — Единственные дела, которые у тебя могут быть, добе, это выполнение домашнего задания. Но его постоянно делаю я. — Наруто показательно высунул язык в спину Учихи, на что получил в ответ торчащий палец. И как он только заметил? Черт бы побрал этого глазастого ублюдка! — Да и тем более, — Саске по обыкновению увлекся нотациями, — ты и так постоянно первые уроки просыпаешь. Так что не жалуйся на недостаток сна — не поверю. — Дело не в том, — резкий треск сзади заставил брюнета обернуться, — долго я сплю или нет. Я уже забыл, когда мое утро было по-настоящему добрым. Знаешь, теме, каково это: просыпаться каждый день, обнаруживая боль в новой части тела, о которой ты до этого момента даже в курсе не был. Я почти собрал гребанное бинго! — Наруто с силой швырнул разломанную напополам ветку в лес. Грудь тяжело вздымалась, а щеки раскраснелись, ярче выделяя полосы шрамов. — Не ной, усуратонкачи. — Саске развернулся и продолжил идти, чувствуя как меж лопаток дымится от взгляда синих глаз. — Идем, мы почти пришли. Убежище встретило их обнимающей за плечи темнотой и скрипом отсыревшего пола. Учиха ненавидел свой дом: каждый его угол напоминал о счастливых моментах детства, наполнялся призраками прошлого. Саске задыхался в огромных комнатах и сбегал из них прочь. Наруто же не выдерживал выедающего разум одиночества в замкнутых стенах, предпочитая открытое небо с порывами ветра отпадающей плитке и ржавой воде. Решение пришло само собой: сначала Узумаки, бесцельно бродя по лесу, наткнулся на заброшенный склад. Внимательно осмотревший постройку Учиха сначала стукнул по светлой макушке со словами «это тайное логово, идиот», а затем похвалил за находку. На ремонт своими силами ушла большая часть весны, и сейчас осталось добавить лишь пару завершающих деталей. Керосиновая лампа медленно набирала силу, освещая небольшой дом: добротно сколоченные доски, тронутые временем, украшали карикатурные рисунки и старые постеры, пол устилали старые ковры и еле влезший сюда матрац с кучей разных подушек; в углу ровной стопкой лежали книги, а у входа прибита табличка:

«Убежище.

Владельцы: Ха*ир*ма и М*д*ра

Новые владельцы: Саске Наруто и Саске»

Наруто с разбегу рухнул на своеобразную кровать, раскидывая руки. Брюнет на это только цокнул. Через пару мгновений из-под завала тряпья вылезла макушка: — А сам-то принес, а, теме? — Спрашиваешь. — Саске присел, под восхищенный взгляд Узумаки доставая из рюкзака тонкую книжку. — Начнем. Наруто согласно кивнул. *** — Готово, даттебае! — Довольный проделанной работой, блондин спрыгнул с табуретки, оттряхивая ладони от невидимой грязи. — Туши. Саске молча погасил все лампы и устроился на матрасе, занимая место рядом с сосредоточенно смотрящим вверх Узумаки. Пару секунд глаза привыкали к кромешной темноте, а после: — Вау, теме, смотри! — Наруто вскинул руку. — Медведица! И там еще одна, эй, ты видишь?! — Конечно вижу, идиот. — Саске ткнул неугомонного Узумаки локтем. Блондин не видел, но мог поклясться, что Учиха закатил глаза. — Мы же вместе это клеили. Оба снова уставились вверх, где на потолке бледно-зелеными силуэтами сияли звезды, прилепленные под чутким руководством Учихи, что выстраивались в дымчатые пятна созвездий. Наруто бурлил диким восторгом, эмоции лились через край, захлестывая весь лес в радиусе минимум километра. Саске же радовался сдерженно, ощущая трепет глубоко внутри при виде маленького, домашнего космоса, который они сделали вдоем. Создали свой родной мирок среди того большого и жестого, что бесконечно их отторгал. Они еще долго так лежали, пока Саске водил рукой в воздухе, рассказывая про Кассиопею, Гидру, Цефея и мифы о них. — Однажды, — брюнет робко коснулся тыльной стороной ладони мальчишеской кисти, — когда мы уедем отсюда, я покажу тебе эти же созвездия, только настоящие. — Сначала надо уехать… — Наруто тяжело вздохнул, смыкая веки и переплетая пальцы с чужими. — Если мы здесь никому не нужны, то не будем нужны и там, ттебае. — Неважно, — Учиха мотнул головой, — мы закончим школу, поступим куда-нибудь, куда угодно, главное — подальше отсюда, и уедем. Блондин повернул голову, встречаясь с мерцающими, как два уголька в темноте, глазами. Саске сжал ладонь сильней: — Доброе утро наступит, — уверенно. — Обещаю.