Изнутри

Драко казалось, что урок длился вечность. Парень рассеянно переписывал в свиток ингредиенты, изредка оглядываясь назад. В дальнем конце кабинета за стопкой толстенных томов виднелась рыжеволосая макушка и темная кудрявая прядь. Золотая троица под руководством Грейнджер штурмовала страницы сборника магической руды, выискивая в нём элементы, необходимые для создания Непроницаемого отвара. Обычно Малфой с отвращением отворачивался от них, ядовито перешептываясь с друзьями за спиной профессора Снейпа. Но сегодня его беспокоила вовсе не опаздывающая посылка от матери с домашней едой, которую он требовал еще неделю назад. Юноша перевел замыленный взгляд на строчку, замечая, что пергамент украшает подозрительная клякса. Его перо было сухо, значит, это козни сидящих впереди ребят. Драко ткнул палочкой повернутого к нему спиной парня. Тот обернулся, за что получил в лоб каплю черной жидкости и следом за ней кусок пергамента. Одна маленькая искра, тихое "Люмос" - и слизеринец взвыл, срывая руками с лица загоревшуюся бумагу. Профессор Слизнорт встал из-за стола, строго спрашивая, что успело произойти пока он почитывал газету, но Малфой быстро изобразил на лице ангельскую улыбку и сказал, что юноша просто неудачно использовал волшебную палочку. Гораций тонко засмеялся и сел обратно, а надувшийся семикурсник вернулся за парту, посылая тихое проклятье. Но он не знал, что невербальные заклинания являются сильной стороной Драко, и что невидимый барьер с легкостью отразит слабые проклятия. В общем, парню прилетело вдвойне. – Идиот. Как ты только посмел испачкать мой свиток своей грязью.. Он мог бы закатить истерику и добиться наказания, но какой в этом смысл, если они из одного факультета? Тем более что его голова была забита совершенно другими мыслями. Малфой снова погрузился в размышления. "Уизли и Грейнджер как всегда сидят вместе. Но Поттера по-прежнему нет. Они, судя по всему, тоже не знают, где он. И зачем только договаривались, если объект буквально пропал?.. Его запах почуять нельзя, а где он прячется - потенциально могут знать только те двое. Черт. И что за глупость: не приходить на зельеварение... С чего бы вдруг мистер Паинька стал пропускать уроки.." Мысли споткнулись о камень осознания. Мозг пронзила картинка вчерашнего дня. Их вынужденная встреча закончилась внезапно. У Поттера скрутило живот, он захотел помочь... Они попрощались на третьем этаже, возле "спешл"-комнат. Так вот где его надо искать! И как он мог забыть? Это же очевидно. У Гарри просто началась течка, вот и всё. Теперь понятно, почему его не было видно на занятиях. Другой причины и быть не могло. " – Профессор, могу я выйти? Кхм, по нужде.. – Да, разумеется, Драко. Боль. Боль пронизывало тело. Слезы, не переставая, текли из глаз. У Гарри не было запаха, а потому голову не забивали едкие феромоны, и пресловутого удовольствия тоже не было, только боль и безумные страдания. Такое повторялось из раза в раз, как страшный сон раз в несколько месяцев. Живот словно вспарывали без анастезии. Всё вокруг было в крови и биологических следах. Органы спрессовывало от страшных судорог, голова разрывалась на части, голос охрип от криков, беззвучно вырывающихся из его рта, организм будто сам пытался избавиться от него, не давая очнуться. Гормоны заиграли новыми красками, двигаться было мучительно больно, но даже лёжа возле камина на мягких подушках, он чувствовал, как живот изнутри разрывается, а мысли горели огнём. Думать в таком состоянии было невыносимо. Забавно, что единстенной омеге без запаха досталось полное отторжение организмом любых подавителей, магловского и магического происхождения. Он без проблем поделился с девчонкой одним из сильнейших средств против течки, а сам не мог выпить ни грамма, потому что чертов аппарат выводился из его организма раньше, чем вступал в силу. И спастись от этой пытки нельзя было никак. Ну почти. Облегчение парню приносили бесконечные отвары из паучьих лап, которые другу делала Гермиона. Рон с девушкой в назначенный день под покровом ночи уходили в Запретный лес, вооружившись мантией-невидимкой, где, вопреки страхам и сомнениям, искали потомков Арагога - акромантулов, вернее, их мертвые туши. Пришлось постараться, чтобы выйти из леса живыми, Рон чуть было концы не отбросил, когда увидел этих огромных пауков, но ради друга они сделали всё возможное, чтобы привезти в башню Гриффиндора мешок паучьих лап. Пришлось спрятать его в Выручай-комнате и пару раз едва не взорвать кабинет, чтобы Гермиона, в конце концов, смогла изготовить зелье, снимающее боль. Это склизкое черное варево, на вид похожее на чью-то соплю, было единственным способом притормозить действия гормонов. И Гарри это знал. Но сегодня, вернее, уже вчера, течка началась внезапно и несвоевременно, из-за чего ни он сам, ни друзья не были к этому готовы. Проще говоря, они даже не знали, что с ним случилось, юноша бывало часто пропадал по ночам и возвращался только под утро, не сказав ничего. Ну а сам Поттер предполагал, что кошмар начнется только через пару дней и что они успеют подготовиться, однако удача, видно, давно покинула его. И теперь он корячился, не в силах встать на ноги и едва умудряясь дышать. Иногда в голове проскальзывали воспоминания. Невеселые, мрачные. Юноша был равнодушен к ним, только боль заполняла его сердце. Он не злился на это, хотя раньше только рвал и метал, едва почувствовав приближение ненавистного состояния. Когда-то он мог раздражаться, в гневе доказывать свою правоту и по-настоящему плакать, горько, выплакивая всё, что есть на душе. Сейчас ему было плевать. Равнодушие, холодность, нет эмоций. Нет чувств. Все стало одинаковым. Есть только боль. Её он может чувствовать, в красках, как ребёнок, впервые сломавший себе одну из ног. Но даже сейчас, корячась от неслыханного напряжения, парень был ледяным, как январский снег. Его сердце билось так часто, что в любой момент могло просто порваться на куски, но в душе по-прежнему царила вечная мерзлота. Очередной приступ. Хриплый кашель противен до дрожи, сейчас помогает только жар огня в камине, что согревает застывшую кровь. Поттер подползает поближе, почти касаясь спиной раскаленной решётки. Здесь было пусто, комнаты хоть и были созданы для проходящих течку омег и пережидающих гон альф, но сами учащиеся пользовались ими нечасто. У девчонок циклы обычно совпадали, так что они приходили сюда шумной толпой. А у юноши течка приходила внезапно и неожиданно, цикл был непостоянный, каждый раз оставалось надеяться, что в этот раз она начнётся по календарю. И сегодня надежды снова рухнули. Боль скручивала органы, солёные дорожки разъедали кожу, а силы уходили очень быстро. Вот к чему приводят постоянные голодовки. Мало того, что больно, так ещё нет сил встать. Сквозь тонкую кожу ребра касались мягкого ковра. Неожиданно боль уменьшилась. Голова разом опустела. Парень резко выдохнул, приподнимаясь и переворачиваясь на спину. Облегчением это не назовёшь, просто стало не так мучительно. Такую боль он вытерпеть мог. Юноша постепенно успокоил дыхание. Ощущение порванных тканей сменилось тупой болью внизу живота. Неприятно, но жить можно. – Надо смыть всё это.. Юноша медленно поднялся и на дрожащих ногах направился в душ. Там были четыре кабинки, каждая запиралась на замок, так что он мог не переживать, что какая-то девочка увидит его в таком состоянии. Хотя парень вряд ли вообще насчет чего-то переживал. Босые ноги осторожно касались мраморного пола. Полупрозрачная жидкость мерзко хлюпала где-то между ног. Поттер был в одних штанах, футболка и мантия валялись где-то у входа, они сковывали движения и будто душили его, для волшебника избавляться во время приступа от одежды было чем-то обыденным. Струя воды ударила по напряжённой спине, смывая пот и кровь с царапин, нанесенных на кожу. Такое с ним бывало. Причинять вред себе, заставляя своё тело почувствовать что-то - дело привычки. Бессмысленной, глупой и наверняка опасной для здоровья. Но от мелких ран люди не умирают. Значит, слишком страшного вреда для него нет. Парень съехал по стенке на пол, с негромким шлепком садясь на теплый пол. Он осторожно стянул с себя бельё, отшвыривая в сторону наполненную бесцветной жижей ткань. У него не было запаха, а потому собственные выделения были ничем иным, кроме как периодически вытекающей из его тела жидкостью, которая длинной дорожкой стекала на бедра и пачкала ноги. Ощущалось это мерзко и ничуть не хорошо. Удовольствия, о котором грезят младшекурсницы, просто не было. Он не чувствовал ничего, только слышал, как в голове перекатывались песчаные кубики, а в животе собирался сгусток, из-за которого органы тянуло в низ. Тошнотворно и отвратно. На вид и внутри. Теплый пар окутал изнемождённое тело. Вода стучала по острым плечам, скапливаясь у ног теплой лужицей. Здесь было тепло. Парень безучастно осмотрел своё тело. Старая гематома на ноге, кажется, он тогда ударился ногой о парту в кабинете Защиты от сил зла. Худощавые ноги. Руки покрыты множеством шрамов, больше не скрытых белоснежным бинтом. Их он наносил себе раз за разом, зарываясь с головой в безрадостных размышлениях. Это был его способ связаться с внешним миром. Неозвученный крик, вызов обществу, шаг против течения, попытка изменить судьбу. Сейчас это просто отметины, для кого-то признак слабости, для кого-то черта самоубийцы. Юноше все равно. Ему хватило благоразумия не показывать их никому. Хотя по большей степени чужое мнение его не заботит. Ему до простого плевать на других и на себя. Парень на автомате смывает с себя следы и вытирается полотенцем. Шершавая ткань впитывает влагу, мышцы немного расслабляются и Гарри находит в себе силы, чтобы выйти отсюда. Ему нужно всего лишь добраться до своей комнаты. И сделать это до того, как апатия снова накроет воспалённый мозг. Малфой быстрым шагом идёт по коридору. Вечно уложенные волосы подпрыгивали от каждого шага. Мантия развевалась от слишком быстрых шагов, складывалось впечатление, что Малфой не просто идет, а порхает, как бабочка, шаг за шагом приближаясь к заветной двери. Мысль до того простая и глупая, что в пору было задуматься: а зачем ему это? К чему было заключать договор с грязнокровкой? Чтобы что? Парень задумался. Он и Поттер с незапамятных времен были врагами. Ссоры, драки, сплетни – всё это кружило вокруг них, словно облако пыли, которое всё никак не хотело рассеиваться. Гарри ненавидел его за лицемерие, презирал за обман и коварство, они расходились во всём, начиная со взгляда на самые обычные вещи. Драко считал себя лучше других, в нём смешались чистая кровь и отцовские амбиции, он стремился найти себе таких же богатых друзей с хорошей родословной, чтобы те примкнули к нему и во всём с ним соглашались. Гарри был другим. Он не видел разницы между маглорождёнными и чистокровными волшебниками, набирал себе в друзья всякий сброд и имел скверную привычку постоянно кого-то защищать. Таких как Невилл Долгопупс, неуклюжий и бездарный волшебник, Гермиона Грейнджер, заучка и выскочка, Рон Уизли, рыжеволосый волшебник из бедной семьи… Всех их он презирал и безнаказанно травил многие годы, только вот почему-то именно эти ребята в последствие стали товарищами Поттера и теми, кто пошёл против Темного Лорда. Юношу аж передернуло от воспоминаний. Пожиратели смерти, черная метка, приказ убить профессора Дамблдора… Тяжелое время, время, когда его идеалы рушились, а принципы нарушались, в те годы Малфой был по-настоящему несчастен. Загнанный в угол, он не имел ни выбора как такового, ни возможности избежать страшного наказания для себя и своей семьи. Кажется, тогда именно Дамблдор предлагал ему свою помощь, а Гарри – сохранил жизнь. Трагические события шестого и седьмого курса парень старался не вспоминать. Ему с трудом далось отойти от прежних идеалов и вступить на дорогу «добра». Мучения и страдания, казалось, преследовали его до тех пор, пока Темный Лорд, чьё имя он всё ещё не может называть, не пал в битве с Гарри Поттером. И с того дня Драко смог вернуть себе жизнь до начала конца, хотя бы частично. Он вернулся в родное поместье, где вся семья собралась вместе, впервые за столько лет. Утраченную репутацию было не вернуть, однако то, что его родителей не упекли в Азкабан, было уже большой радостью. И вот он здесь, снова в Хогвартсе, снова на седьмом курсе, куда отправился по просьбе Нарциссы «закончить обучение». И в этом году он снова встретил его. Мальчика-который-выжил. Только теперь вместе яркого, вечно пытающегося добиться справедливости волшебника Малфой видел лишь отголосок того, с кем враждовал долгие годы. Парень никогда не думал, что сможет проникнуться к кому-то настолько, чтобы чужая жизнь стала его интересовать. Но вдруг одна случайная встреча в Выручай-комнате всё изменила. Его голову стали занимать странные вопросы и еще более странные желания. Двигаясь в сторону комнаты для омег, слизеринец явственно ощутил некоторое сходство в нём и Поттере. Парень походил на него самого, только пару лет назад, когда Драко стал Пожирателем смерти. Страх и боль, бесконечное давление и чувство «долга», присущие Малфою, Гарри воплощал в равнодушии, холодности, безразличии к себе и другим. Они были разными, но оба пережили страшное. Смерть дышала им в спину. Но если беловолосому удалось сохранить жизнь отцу и матери, то Гарри Поттер потерял всех. Родителей, единственного дядю и наставника, многих мракоборцев из Ордена Феникса. В этом было их отличие. У парня никогда не было настоящей семьи, Драко этого не понимал, а потому вдоволь насмехался и любыми способами портил юноше жизнь. И где-то в глубине души, там, куда не проникает солнечный свет, он действительно об этом сожалел. То извинение в Выручай-комнате было искренним, а сам намерение «отплатить за помощь» возникло неспроста. Однако, какими бы глубокими не были душевные метания и размышления, Малфой по-прежнему не до конца понимал, что он сейчас делает. Собственные шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Альфа шел вперед, постепенно замедляя шаг, пока наконец не остановился возле нужной двери. Сомнения роились в его голове, сбивая мысли в кучу. Пусть он и правда раскаялся (хотя до сих пор до конца не признался в этом самому себе), зачем ему сейчас гриффиндорец? Они не враги, но и друзьями никогда не станут, да и их договоренности с Грейнджер держатся на честном слове.. Хотя, с другой стороны, грязнокровка (парень так и не смог окончательно побороть в себе привычку так называть подругу заклятого врага, и мысленно продолжал к ней так обращаться) хотела добиться того, чтобы Поттер пришёл в себя, а значит, если как следует вывести его на эмоции… - То и ломать голову больше не придётся! Парень бесцеремонно распахнул дверь, сразу же накладывая оглушающее заклинание, на тот случай, чтобы если в помещении кто-то есть, он его не услышал. Драко прошел вперед, как вдруг сразу же почувствовал неладное. Заглянув под ноги, он увидел на полу мантию, брошенную кем-то, а рядом – спортивные штаны и черный свитер. Одежда, в которой вчера он видел Гарри. Ощупав мантию, юноша нашёл во внутреннем кармане чужую палочку и очки, а сообразив, что безоружная омега вряд ли обрадуется его появлению, спрятал все найденные вещички к себе в карман, надеясь потом незаметно всучить их хозяину, и достал уже свою собственную палочку, после чего осторожно обошел комнату. Возле камина он заметил странные следы. Полупрозрачная субстанция в виде отпечатков чьих-то не имела запаха, но юношу всё равно чем-то зацепили эти неприметные кляксы. Что-то щелкнуло в голове, стоило только ему нечаянно коснуться пальцем этой слизи, как парень ощутил мельчайшие, почти незаметные остатки неизвестного запаха. Он напрягся, прислушиваясь к внутренним рецепторам, и смог распознать эти легкие пушинки, что вылетали в воздух и почти сразу испарялись. Это был феромон. Словно искусственно приглушенный, этот аромат не был похож ни на что, из виденного юношей ранее. Все омеги, которых он встречал, пахли приторно-сладко, их конфетное амбре душило и клонило в сон. Это благовоние было совершенно другим. Юноше быстро поднялся и, брезгливо вытерев руку о полы мантии, направился в душ, готовясь в случае чего быстро ретироваться с места преступления. Мда, до чего он докатился, сам Драко Малфой подсматривает за омегами в душе. А ведь обычно что-то подобное творил именно Поттер, проникая, куда не следует и подслушивая, что не надо. - Здесь кто-то есть? Эй? Ответом стала тишина. Сообразив, что из-за собственного заклинания он ничего не слышит, слизеринец быстро догадался отменить его и вскоре услышал чьё-то приглушенное дыхание. - Алохомора. – дверь единственной закрытой кабинки на удивление поддалась, и юноша замер, не веря своим глазам. На мраморном полу сидел обнаженный юноша, чье достоинство было едва прикрыто махровым полотенцем. Его ноги покрывали несколько синяков, на плечах виднелись странные рубцы, а руки, вернее, запястья, были испещрены ранами. Множество шрамов, синих и незатянутых, покрытых грубой корочкой и затянутых светлой полоской кожи, покрывали запястья едва ли не до предплечья. Горизонтальные и вертикальные, они шли вдоль руки и поперек, будто тот, кто это сделал, наносил удары вразнобой, абсолютно не думая о последствиях. - Кто ты? Что ты тут делаешь?! – Поттер даже не вздрогнул, различив в проёме силуэт неизвестного. Но подставленные к лицу руки скрестил на груди, пряча переднюю поверхность предплечья от чужих глаз. По запаху альфы он понял, что человек напротив, судя по всему, сильный маг и в своих руках он держит не что иное, как палочку. Но кто это мог быть? Знакомая стойка, светлое пятно волос и длинная мантия с зеленой вставкой… – Что ты здесь забыл, Малфой? Хладнокровный тон и обращение по фамилии чуть смутили вошедшего, и юноша смерил пыл, замерев возле дверного косяка. Однако уходить никуда не спешил, формулируя в голове волнующий его вопрос. - Что это такое?.. Что с твоими руками??? Поттер выглядел жутко. Огромные синяки перед глазами, ребра, что грозились порвать тонкую кожу насквозь, все эти раны делали его похожим на живой труп или на костлявого мертвеца, что совсем недавно лишился жизни. Зрелище не для слабонервных, это уж точно. И глядя на гриффиндорца, что сидел на полу, даже не пытаясь защитится, внутри что-то противно ёкало, а в голове возникали посторонние мысли. - Тебя это не касается. Что ты вообще здесь забыл? Это комната для омег. - Хотел найти тебя и узнать, какого чёрта тебя не было на зельеварении. - Врёшь. Зачем я тебе понадобился? Ты хочешь снова-… Разговор оборвался на полуслове. Юноша хотел было отодвинуться к стене, но боль в животе снова сменилась приступом. Брюнет повалился на пол и задёргался в агонии, царапая бока и спину о каменный борт. Из глаз опять хлынули невольные слёзы. Органы будто скрутились в один большой кирпич и теперь били по телу изнутри, доводя парня до откровенных мольб и безмолвных стенаний. - Эй, Поттер, что с тобой?! Что происходит?! Что это такое??? – Малфой, на секунду замешкавшись, бросился вперед и схватил парня за руку, не давая телу ударяться о стены. Но Гарри продолжал содрогаться в конвульсиях, издавая не то хрип, не то стон. - А т-ты-ы не в-видишь?.. – с трудом произнёс парень, резко дернувшись в бок. Драко интуитивно отпустил чужое тело, и юноша перевернулся на живот, замирая в двусмысленной позе. Широко раздвинутые ноги дрожали, его зубы противно стучали о мраморный пол, а из задней части вытекала полупрозрачная смесь, не имеющая ни конкретного цвета, ни запаха. Брюнет хотел сказать что-то еще, но смог только свернуться в калачик, пряча лицо в коленях. Малфой вытащил палочку и, подумав еще несколько секунд, выкрикнул: - Отключись! Поттер застыл. Его тело замерло, а веки опустились, отчего блондину на мгновение показалось, что юноша умер. Подбежав к юноше, Малфой выдохнул с облегчением, найдя слабый, но всё же пульс. Он ошарашенно сел рядом и схватился за голову, не веря в то, что только что сделал. Он оглушил Мальчика-Который-Выжил усыпляющим заклинанием! Без его на то согласия! А значит, согласно правилам Непреложного обета, он сейчас должен умереть… Не успев толком подготовиться к каре, Драко послал патронуса в дом родителей, сбивчиво признаваясь, как сильно он их любит и ими дорожит, и пригнулся, ожидая расплат. Прошла минута, две, пять. Юноша открыл глаза, недоверчиво осмотревшись. Он всё также сидел на полу в душевой кабинке, не чувствуя никаких видимых измерений в своём теле. Может, он стал призраком? Руки несмело коснулись чужой спины. Нет, слизеринец был вполне себе реален, как и то, что только что здесь произошло. Рассудив, что оставаться тут и дальше будет не самой хорошей идеей, парень кое-как поднял на руки обездвиженное тело, отмечая, что для своего роста он был слишком худощав, и собирался отнести его в комнату, как вдруг понял, что всё его тело ниже спины и собственная одежда покрыты белёсой субстанцией, похожей на ту, что он нашёл на ковре. - Чёрт! Только не говори мне, что это то, о чём я думаю.. – пробубнил Драко себе под нос. Поздновато, но до него всё-таки дошло: то, что происходило с Поттером, было не более, чем течкой в тяжёлой её форме. А жидкость, что вытекла из его тела – его собственные выделения. «Ну и мерзость», – так обычно говорил Малфой своим пассиям, среди которых были обильно истекающие сильно пахнущей субстанцией особы. У него была жуткая неприязнь к жидкостям подобного рода, до жути брезгливого юношу пугала сама перспектива испачкаться в чужих выделениях. В общем-то, по этой причине многие из его романов распались, не успев начаться, слишком уж сильна оказалась нетерпимость к чужим изъянам и обостренная чувствительность к запахам. Он и так испытывал отвращение, стоило только парню почуять очередную пряную вонь, что уж говорить о близости с таким человеком. Однако сейчас, когда блондин собирался по привычке заткнуть нос рукой, он вдруг понял, что не ощущает тошнотворного аромата. Осмотрев тело и ещё раз как следует принюхавшись, Драко не почувствовал феромона, а вместе с тем и собственное омерзение ушло на второй план. Парню это показалось странным, нет, он прекрасно знал, что Гарри отличается от других омег отсутствием того самого «перегара», но тогда почему следы, оставленные на ковре, источали крохи какого-то неизвестного, душистого вещества? Ему не могло померещиться, это точно были остатки феромона, довольно необычного, раз даже альфе с трудом удалось его уловить. Оставив мысленно на заметку разузнать, в чём причина такого странного явления, юноша произнёс негромкое «Экскуро!». Заклинание в миг очистило их обоих от белой субстанции, а Малфой поднялся обратно на ноги и отнёс парня в комнату, где уложил на диван и накрыл мантией, предварительно очистив и её. - Ну и что мне с тобой делать?.. – вопрос, ставивший слизеринца в тупик. С одной стороны, он мог произнести контрзаклятье и вернуть Поттера в сознание, однако он не был уверен, что тот не начнёт снова биться в агонии от боли. Да и сам Драко не знал, как его заклинание повлияло на течку, он же, по сути, просто отключил чужое сознание, сама течка по логике закончиться не должна была… Но в том случае, если парень ничего не предпримет, пришедшие омеги просто застукают его рядом с отключённым Гарри и тогда ему точно светит отчисление. А если он сбежит… Тогда есть вероятность, что друзья Поттера догадаются обо всём и прибегут сюда, выяснить у своего товарища, что случилось, и стоит им увидеть юношу без сознания, как они сразу же свалят всё на него, потому что больше не на кого! - Больше некому.. – повторил свою фразу блондин, машинально поправляя спутанные темные волосы лежащего на диване гриффиндорца. Он сделал это отчасти чтобы проверить, теплый ли тот вообще, но как только ладонь коснулась чужого лица, поспешно одёрнул руку и сделал вид, что ничего не было. Гарри был бледен. Впалые щёки выдавали в нём мучительную худобу, опасную, похожую на крайнюю степень голодания. Лоб был горячим, но тело было похоже скорее на труп, чем на живого человека. Малфой поймал себя на мысли, что за последнюю неделю не замечал парня в Большом зале. Может, он ел у себя в комнате? Или в домашней столовой факультета, что располагалась прямо в башне? Вряд ли, иначе так просто до такого состояния он бы себя не довёл.. Если только это не сделано специально. А ведь с их первой встречи лицом к лицу, когда Драко впервые задумался о Гарри не как о бывшем враге или вечном сопернике, а как о человеке, прошла почти что неделя.. Неужели он всё это время ничего не ел?.. Может, и правда Мальчику-Который-Выжил больше некому помочь? Но как же его друзья, они в самом деле не заметили, как их друг перестал чем-либо питаться?! Да что за бред? Они столько лет своей убогой компашкой отправлялись на поиске приключений и возвращались оттуда живыми, пусть и не всегда полностью в порядке, как они могли просто бросить своего товарища?! Нет, это просто невозможно. Стоит расспросить Поттера об этом самому. - Миппи, ко мне! Раздался легкий хлопок, и рядом с юношей приземлилась встревоженная эльфийка. Она была одета в рваную тунику, босая, как и все домашние эльфы. Она была единственным оставшимся в семье Малфоев домовиком, более того, она была личной прислугой самой Нарциссы, но увидев хозяина – упала на колени, со слезами на глазах приветствуя молодого господина. - Господин, я рада, что вы живы, ваша матушка места себе не находила, когда вы прислали мерцающее послание! – залепетала эльфийка, утирая слёзы куском грязной ткани. Раньше домовикам в их семье запрещалось говорить бес позволения, за что хозяева их жестоко наказывали, но сейчас в Малфой-мэноре она была единственным домовиком, и пережившие многолетнюю службу Волан-де-Морта родители смягчились, с неохотой признав, что «теперь стоит бережней обращаться со своими слугами», да и сам Драко не испытывал к домовикам особой злобы, по сравнению с беспощадным отцом он обращался с эльфами сдержано, предпочитая лишний раз их не наказывать. – Ой, что же это, Миппи опять проболталась, высеките Миппи как преступника, господин, за не в меру длинный язык Миппи! – эльфийка снова взвыла, с силой начиная биться головой в пол. - А ну прекрати быстро! – осадил её Малфой, краем глаза поглядывая на дверь, а то как бы сюда не вошла какая-нибудь омега, все-таки совсем скоро прозвенит колокол, и все ученики пойдут на перемену. – Как матушка? Как её здоровье? - До полудня сегодняшнего госпожа хорошо себя чувствовала, всё вас вспоминает, беспокоится, а как вы послание прислали, так и с кровати не встаёт, всё вас оплакивает, говорит, что не успела сына перед смертью увидать. - Какой к черту смертью?! – тут юноша вспомнил, какого патронуса отправил в дом, и от досады хлопнул себя по лбу. – Миппи, иди домой, скажи матушке, что я жив-здоров, и возвращайся, и захвати еды какой-нибудь, чтоб силы быстро восстанавливала, и бинты волшебные, только скажу, что это не для меня, а для метлы, чтоб держаться крепче. Ну ступай же! - Слушаюсь! – эльфийки по щелчку пальцев и след простыл. А парень так и остался сидеть рядом с брюнетом, беспокойно теребя в руках волшебную палочку. Через несколько минут Миппи вернулась, держа в руках увесистую корзинку, полную всякой разной еды. Юноша разглядел и кусок пастушьего и пирога, корнуэльские пироги, пирог с патокой, куриный суп с лапшой в зачарованном горшке, который остаётся горячим, сколько бы времени не прошло, пара десятков шоколадных лягушек, бутылка тыквенного сока, шоколадный котелок в прозрачной упаковке, видно, совсем недавно купленный в магазине, а еще много всяких мелких сладостей и, разумеется, небольшой свиток белого цвета, тот самый «волшебный бинт», как он его называл. Видно, мать от радости отправила ему всё, что закупала для следующих выходных, когда Драко должен был приехать домой, и даже не стала выяснять, зачем ему понадобился тако мощный артефакт. Юноша незаметно для себя улыбнулся: всё-таки он чуть ли не до смерти напугал мать своим сообщением, стоит отдать ей должное, что она до сих пор не отправила вместе с Миппи проклятье и не трансгрессировала в Хогвартс от отчаяния. - Можешь идти, - отпустил домовика юноша, разглядывая корзинку и размышляя, стоит ли будить Гарри сейчас. И, найдя все причины убедительными, направил на спящего палочку и негромко сказал: - Фините Инкантатем! Через мгновение брюнет пошевелился, осторожно переворачиваясь на бок. Зелёные глаза распахнулись и уставились на Драко, а через секунду крепко сжатый кулак пролетел прям возле его лица, и сели бы не поспешная реакция блондина, удар пришёлся бы по идеально гладкой щеке. - Что ты со мной сделал?! – прохрипел Поттер, приподнимаясь и усаживаясь так, чтобы упираться спиной в спинку дивана. Приступ снова закончился, он не знал, на долго ли, но, пока выдалась возможность, парень хотел наконец выяснить, какого Мерлина Малфой забыл в комнате для омег и с чего вдруг он оказался тут, укрытый собственной мантией. - Ничего такого. Я просто не знал, как тебе помочь и обездвижил, чтобы ты перестал дергаться и биться об углы, ну а потом перенёс сюда… - рассказав всё как было, юноша поморщился. На слух правда звучала нескладно и совсем уж нелогично, так еще и от него самого. - Вырубил, чтобы помочь? Да ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты меня просто вырубил вместо того, чтобы разобраться с проблемой или хотя бы позвать преподавателей? Ты реально идиот или просто притворяешься? – юноша говорил тихо, стараясь не напрягать лишний раз надорванное от постоянных хрипов горло. - Ты забыл? Мы связаны Непреложным обетом, я физически не могу причинить тебе вред. – нашёл, чем парировать Драко, и снова уселся на диван, сохраняя между ними определённое расстояние. Повисла неловкая тишина. - У тебя так… всегда? – спросил Малфой, впервые глядя собеседнику прямо в глаза. Гарри натянул мантию повыше, так, чтобы она целиком закрывала его тело и ноги, согнутые так, чтобы не свисать с дивана. - С 17 лет. – парень ответил равнодушно, смотря прямо перед собой. - Почему.. – Малфой сглотнул. Он чувствовал, что молчание только создавало пропасть между ними, а если так случится, то он вряд ли когда-нибудь ещё сможет получить ответы на свои вопросы. Поэтому надо было расположить к себе собеседника, но как??? Он же слизеринец, для него несвойственны сочувствие и поддержка друзей. Он просто не умеет говорить по душам. А единственная попытка – это разговоры с плаксой Миртл, отчаянные откровения с привидением, ползающим по канализационным трубам и появляющееся в туалетах Хогвартса. – Почему у тебя течка проходит так..? Разве это нормально? - Не знаю. Мадам Помфри не знает о случаях, когда у омеги отсутствовал феромон, а потому она могла только предложить мне найти обезболивающее. - Ну и чё? Ты нашёл? - Мой организм отвергает любые таблетки и настои, даже самые сильные из них просто не действуют. С чего ты вообще интересуешься этим? Не припомню, чтобы альф волновала течка кроме как в плане «потрахаться».. – от такого несвойственного юноше хладнокровия блондин почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это было правда страшно. И очень жутко. - Да Мерлин тебя подери, хватит, что тебе ещё нужно помимо Обета?! Я может и не самый честный маг, и репутация у меня не самая лучшая, но почему нельзя спокойно поговорить? В Выручай-комнате ты совсем по-другому себя вёл.. - В Выручай-комнате у тебя был гон, я согласился помочь. Ты мне оказал ответную услугу. Обет был нужен только для того, чтобы предостеречь тебя от не слишком хороших идей. Больше мы были ничего друг другу не должны. Но потом ты опять нарушил мои планы, и я согласился на твою просьбу. И чем это кончилось? Ты протянул ко мне руки и сказал, что я строю из себя «недотрогу». И это после второй услуги с моей стороны. А на следующий день ты вламываешься в комнату для омег и лезешь не в своё дело, а потом пользуешься ситуацией, и я теряю сознание. И после всего этого ты думаешь, что я тебе поверю? Гарри замолчал, а Малфой задумался. Совесть, столько лет убеждавшая его в том, что он всё делает правильно, вдруг стихла, словно укоряя хозяина за его поступки. Да и сам парень понимал, что их взаимодействия явно не клеились в последнее время. Где-то глубоко внутри что-то пронзительно попискивало, какая-то очередная глупая мысль, присущая кому угодно, но только не Драко. Тем не менее он прислушался к голосу, который тихо предлагал всё исправить, иначе.. Они так и останутся в статусе врагов. И это ничего не изменит. - Слушай, я знаю, как это звучит, но я правда не хотел, чтоб так вышло. Я не умею быть хорошим, ты знаешь, но… - юноша запнулся, борясь с непреодолимым желанием поступить так же, как и всегда – по-скотски, в стиле Малфоя, - Я хочу попробовать измениться. И раз я тебе принёс сред, позволь мне хотя бы отплатить тебе за помощь. – Гарри по-прежнему молчал, то ли обдумывая предложение, то ли размышляя над тем, как бы избавиться от слизеринца. – Ты ведь не ел, причём очень давно? Бери всё, что хочешь. – он пододвинул к собеседнику корзинку, так, что та заполнила пустоту в пространстве между ними. - Зачем? Зачем ты это делаешь? – Поттер поднял на него взгляд остекленевших глаз. На миг блондину показалось, что он увидел в них нечто сокровенное. Тоску, необъятную, вместившую в себя бы целый мир. Лучик тусклого света в пучине тьмы. И холода, пустого и равнодушного. Видение быстро пропала, и в чужих глазах юноша смог увидеть только своё отражение. - Потому что… - Драко задавал себе этот вопрос неоднократно, и каждый раз давал себе разный ответ. Ему хотелось избавиться от предрассудков. Хотелось, чтобы школьная жизнь в его последний год снова захватила его с головой. Хотелось проводить время с друзьями, а не отпугивать от себя младшекурсников и игнорировать соседей по комнате. Все его товарищи погибли или были отправлены в Азкабан, а он сам, как бывший Пожирателем смерти, чудом уцелел и не попал под стражу. Во многом благодаря этому волшебнику. Так что же ему на самом деле нужно от шрамоголового парня с копной густых, вечно растрёпанных волос? – Я хочу увидеть могущественного мага, который сумел сразить самого Тём-.. Волан-де-Морта, того, с кем я боролся всю жизнь. - Хочешь снова стать врагами? – спросил напрямую, равнодушно и безучастно. - Зачем? Нам нечего делить, да и остался последний год… Но можно стать соперниками, чьё противостояние запомнят на века. - Тогда зачем ты помогаешь своему противнику? Разве это имеет тогда смысл? - Отвечаю услугой за услугу. Всё же я не настолько беспощадный, каким ты меня считаешь. - Помнится, ты пару раз меня чуть не убил. - В этом мы с тобой квиты. - Тогда откуда мне знать, что ты будешь играть по-честному? - А кто сказал, что не буду? Я могу играть по правилам, а хитрить в рамках правил никто не запрещал. Тем более я связан Непреложным обетом, причинить тебе вред не в моих силах, и не в твоих. - Хочешь снова втянуть меня в битву за факультеты? - Нет, скорее битве за свои имена. - Драко, что ты несёшь?.. – слизеринец понял, что чутка переборщил, и тут же попытался исправиться. - Ну короче, просто ешь и всё, окей? - Хорошо. – Поттер выбрал кусок пастушьего пирога и отломил небольшую часть, медленно начиная жевать её. Рецепторы сразу почувствовали настоящую еду, и рот сразу наполнился слюной. Малфой молча наблюдал за тем, как брюнет уничтожает весь кусок целиком и запивает его тыквенным соком, делая внушительный глоток. - Сколько ты не ел? – в его голосе звучало беспокойство, совершенно не характерное для такого человека, как он. - Может, неделю, может, меньше. – скомкано ответил Гарри, осторожно пережёвывая пищу. - Почему? – юноша не мог перестать, эти вопросы будто по своей воле вылетали из его рта. Хотя он был более чем уверен, что на самом деле его несильно-то и волнует состояние Золотого мальчика. - Не было времени, а иногда и желания. Я просыпал завтрак, а вместо обеда занимался в библиотеке. Ну а на ужин спускаться порой просто не было сил. – Гарри оставался холоден, однако он явно перестал видеть в слизеринце угрозу, а потому говорил правду, как она есть. - А как же твои друзья? Почему они допустили такое?! – Малфой обвел рукой сидящего рядом парня. - Они не замечали. Я не говорил. Им нужно волноваться об учёбе и о собственных отношениях, а не обо мне. - Да с чего бы вдруг, вы же с первого курса не разлей вода, с чего бы ты не стал с ними делиться своими проблемами? - Потому что у них полно своих. И я это знаю. - Клянусь драконом, ваша компашка меня поражает до глубины души! То ходите везде втроём за ручки, то ведёте себя так, как будто вы друг другу чужие люди.. Что с вами не так? - Со мной. Не с ними. – Поттер откинулся назад, беря в руки упаковку с шоколадной лягушкой. – Я не могу их понять. И не могу разобрать их эмоции. Они всегда готовы мне помочь, но чем, если я сам не знаю ответов? Я стараюсь избегать людей. Их эмоции мне не понятны. А мои друзья слишком хорошие люди, чтобы вешать на них очередной бессмысленный груз. – парень говорит об этом спокойно, как о чём-то обыденном. Признаётся бывшему врагу в собственной слабости. Осознаёт, но не может ничего изменить. Не понимает и держит дистанцию, чтобы не мешать? Неужели он даже в таком состоянии продолжает заботиться о них, хоть и пытается избегать разговора? В груди неприятно кольнуло, и Драко с сочувствием посмотрел на него. Гриффиндорец затих. Тишину нарушал лишь треск разломанной шоколадной лягушки. Юноша тоже достал себе такую, и какое-то время они молча сидели рядом, с хрустом вгрызаясь шоколад. - То, что у тебя на руках… Это ты сделал? – Гарри промолчал, видно, не желая говорить. Но Малфой решил настоять на ответе. – Зачем? - Чтобы почувствовать себя живым. Боль – единственное, что у меня осталось. Она помогает не забывать, но забыться. - Но… Это неправильно! Нельзя причинять себе вред, ты ведь когда-нибудь можешь от этого… - Умереть? Я знаю. Но теперь это привычка. Только так я могу отвлечься от мыслей. Заменить воспоминания чем-то другим. Но это всё не твоё дело, Малфой. Не за чем тебе это знать. - Они… Знают? - Нет. - Почему?.. - Не хочу, чтобы они подняли шум. Гермиона уже грозилась отправить меня в больницу Святого Мунго, но я знаю, если попаду туда – точно не смогу больше жить. Тяжело поддерживать мнение, что я пережил всё это и продолжаю жить как ни в чём не бывало. Я часто хочу уйти. Но каждый раз меня что-то держит здесь, внизу, в мире, полном боли и страданий. Боль – один из якорей моего воздушного корабля. Ребята – такой же якорь, только двойной. Но когда-нибудь им надоест эта дружба, и они порвут цепи. И ничто больше не сможет меня удержать. - Что… Ты.. Такое. Говоришь? – Драко ошарашенными глазами посмотрел на Гарри, хватая его за запястье и притягивая к себе. Тот не вырывался, просто сам обессиленно протянул руку. Малфой осторожно провел кончиками пальцев вдоль огрубевших ран. Сгустки крови медленно заискрились, а раны стали затягиваться, медленно, тяжело. – Ты – герой, спасший мир магии от Тёмного Лорда! Тебе нельзя покидать этот мир, идиот!! – в груди что-то быстро застучала, а глаза наполнились уверенностью и странной, неясной злобой. – Вот, приложи это к ранам, и не трогай в течение пару недель. Эта ткань тысячелетия назад была оживляющим зельем, что затягивала раны умирающим великанам и они спустя уже пару дней были как новенькие. Но с тех пор рецепт напитка был утерян, и всё, что осталось нам – последний кусок ткани, пропитанный живительной водой. Ну же, бери! - Мне не нужна твоя помощь, Малфой. Зачем ты это говоришь? Ты же не такой. Ты не станешь помогать мне просто так. - А это уже мне решать. Бери. Пожалуйста. Это за то, что я тогда сказал тебе. Прости. Услуга за услугу, помнишь? - Хорошо. – Поттер аккуратно взял свиток и сунул его во внутренний карман мантии. - Теперь мы квиты? - Почти. Вот ещё, забери, это, кажется, твоё. – парень протянул ему палочку и очки. Те самые, которые он достал из чужой мантии, и которые совсем забыл отдать. - Спасибо. Теперь уходи. Тебя не должно здесь быть. - А как же ты? Твоя течка.. Ты же тут скопытишься от боли! - Я отправлю сообщение Гермионе, она знает, как мне помочь. Уходи. Сюда в любой момент может кто-то зайти, повезло, что ещё не было звонка. Драко поднялся, поправив свою мантию и стряхнув с неё невидимые крошки. Он был на взводе, сам не зная почему, в груди всё кипело и клокотала, но совсем не так, как раньше, а ладони сами сжимались в кулаки. Он быстрым шагом прошёл к двери и сдержанно сказал, боясь обернуться, чтобы не увидеть снова эти бездонные зелёные глаза: - Я зайду завтра. Проверю, живой ли ты. - Не стоит, это бессмысленно. И неразумно с твоей стороны, учитывая, что на моём факультете тебя вряд ли будут рады видеть. - А я всё равно зайду. Только пожалуйста, окажи мне одну услугу. – Малфой замер, было видно, как напряглась его спина, он крепко сжал губы, его брови были нахмурены, а в глазах застыла твёрдая решимость. - Не умри до моего прихода. И еду можешь забрать, это всё тебе. Дверь хлопнула в тот момент, когда на башне прозвучал колокол, оповещающий учеников об окончании занятий. В коридорах послушался гул, топот сотен ног ещё раз убедил Драко в том, что уроки кончились. А он пропустил зельеваренье. Парень шёл вперед, почти бегом преодолевая лестницу и не обращая внимания на снующих тут и там учеников. Многие, завидев беловолосого юношу в мантии Слизерина, сразу отходили в сторону и провожали парня презрительном, а порой испуганным взглядом. Страх или презрение... Вот что он вызывал в людях. Даже собственные однокурсники его побаивались, хотя и считали, что он им не враг. И в обычные дни его это до жути раздражало, но сейчас весь этот разношёрстный сброд совсем не интересовал юношу. Его переполняла злость. Он впервые так злился на кого-то, это была не обычная ненависть, а скорее то, что маглы в своих второсортных поэмах называют «праведный гнев». Неужели его так задела чья-то несправедливость? Или чужая судьба стала важнее своей? Его наполняли эмоции. Смешанные, противоречивые чувства бурлили в его груди. Парень не помнил, что чувствовал что-то подобное. Нечто похожее было, когда кто-то осмеливался сказать хоть слово про его мать, впрочем, даже в таких случаях юный Драко, стремясь наказать обидчиков, не испытывал такого ощущение, будто пламя зажглось в его сердце. В своих мыслях летевший не глядя куда юноша не заметил девчонку, которая с кем-то увлеченно разговаривала прямо посередине коридора. Раздался грохот упавших на лестницу книг. Слизеринец поднял глаза на порядком разозлившуюся девушку и тут же признал в ней Грейнджер, а в её собеседнике – Уизли. Та уже было начала возмущаться, но осеклась, поняв, что перед ней Малфой, и быстро принялась собирать книги, пока вокруг неволь скапливалась толпа учеников. Драко молча прошёл вперёд, лишь на секунду задержавшись возле Рона. Их взгляды пересеклись, рыжеволосый молча испепелял его глазами, крепившись, чтобы не врезать по вечно наглой роже, которая бесила его еще с первой встречи в поезде «Хогвартс-экспресс». Парень что-то тихо сказал, почти не разжимая губ, после чего Уизли моментально подскочил к девушке, взял с пола оставшиеся книги и, схватив её за руку, быстро побежал по ступеням вверх. А блондин продолжил идти дальше, чувствуя, как его спину провожают взглядом кучка зевак с младших курсов. - Рон, куда ты меня тянешь?! – девушка вырвала руку из чужой хватки и скрестила их на груди, всем видом показывая, что она не собирается никуда бежать без дальнейших объяснений. - Гермиона, Малфой был у Гарри! Он в комнате для омег и ему нужна твоя помощь! – прошипел ей на ухо юноша, утягивая волшебницу за собой. - Это он тебе сказал? - Да! Если это правда, то представь, как Гарри сейчас плохо! - Думаю, Малфой не стал бы врать.. Рон, беги в Выручай-комнату, найди там отвар! А я пока побегу к Гарри! Они разделились на первой лестничной площадке, Рон побежал на восьмой этаж, а Гермиона – поднималась по другой лестнице на третий. Некоторые бросали на этих двоих удивленные взгляды – пффф, как будто первый раз видят волшебников. Спешащих по делам – сказала бы Гермиона. А в мыслях ещё одного такого ученика всё крутилась странная и на редкость несвойственная ему мысль. «Я стану якорем, вернувшим летучий корабль в море»