Quod suus eam.

Ну вот и всё. Это был конец его детства. Детство закончилось, когда его мать сожгли заживо, обвинив в колдовстве. Он возненавидел отца, который ни капли не жалел о своём поступке. Отец постоянно избивал и его, и свою жену, когда сильно напивался. А мать по-прежнему была добра к этому мужлану, как и в первые дни знакомства. Мальчик не понимал, что она разглядела в этом крикливом пьянице с тяжёлой рукой. Он почти не помнил отца трезвым и не помнил, чтобы он проявлял какую-то нежность. А в какой-то особо скверный день в его пьяную голову пришла мысль, что причина всех бед это его жена. Отец обвинил маму в ведьмовстве. Соседи поддержали это решение, но мальчик был маленьким и не понимал причин. Они устроили самосуд. Они убили его маму по каким-то ничтожным причинам! Они не были представителями Святой Инквизиции или Церкви, они были обычными людьми. Они избили её до полусмерти, творили с ней ужасные вещи, а потом сожгли на заднем дворе кузни. Люди так жестоки. Люди невежественны и погрязли в грехах своих, готовые убить невинную женщину ради удовольствия. Под конец всего действа, когда Эйлин, уже неспособную двигаться, привязали к воткнутой в землю палке, обложили хворостом и подожгли, она уже не могла даже плакать. На её некогда нежном лице, теперь украшенном синяками и кровоподтёками, застыла гримаса обречённости. Люди жестоки. Когда огонь добрался до ног, её рот раскрылся в крике, но из сорванного горла вместо крика вырвался лишь хрип. Обезумевший взгляд метался по лицам равнодушных и злорадствующих людей, пока не остановился на мужчине с крючковатым носом. "То..биа..с"— можно было прочитать по её губам. Но от не спешил помогать жене, лишь сплюнул: — Так тебе и надо, ведьма, — и отвернулся, не выдержав того отчаяния, которое плескалось в глазах его бывшей жены. Маленький мальчик ещё не сдался и продолжал умолять снять его маму, потушить костёр. Его конечно же никто не слышал. Все они были глухи к мольбам ребёнка. Огонь догорел, люди убрали следы своего ужасного преступления, которое таковым считал лишь один маленький мальчик, который ещё долго сидел и смотрел на пустое кострище. По дороге к своему дому он наткнулся на старую женщину противной внешности в странной одежде, которая не менее противно хихикала, поглядывая в сторону развалюхи недавно овдовевшего Тобиаса. И тут мальчика осенило. Вот она, настоящая ведьма! Его мама была невиновна! Но в носу стоял мерзкий, ни с чем не сравнимый запах горелой плоти, как вечное напоминание, что маму уже не вернуть. Ведьма лишь страшно зыркнула, будто прочитав его мысли и ушла, оставив мальчика наедине со своими мыслями. У мальчика появилась цель. Он вырастет и не позволит ведьмам дурить обычных людей, не позволит детям страдать от потери близких. Смерть ведьмам!

***

Лили Эванс сидела на лужайке и внимательно смотрела на цветок в своей руке. Она была так сосредоточена, что сломайся дерево за её спиной — девочка не заметит. И было от чего. Засохший цветок на ладони снова был свежим. Иногда Лили замечала за собой какие-то странности, это не первый раз, когда засохшие растения возвращались к жизни от её молитвы. Она никому об этом не говорила, опасаясь своей тайны. Всё тайное становится явным. Она услышала шорох и громкий стук от падения чего-то. Резко обернувшись, Лили заметила соседского мальчишку, который быстро поднял упавшую церковную книгу и смущённо смотрел на неё. — Ты.. Ангел? — внезапно спросил мальчишка, прервав длительное молчание. — Нет, меня зовут Лили, я живу неподалёку, — с некоторым облегчением сказала девочка, когда поняла, что поднимать крик и обвинять её во всех грехах случайный свидетель не собирается. А причины были и даже не в ней, а в самом мальчике. Он довольно рано потерял мать, её сожгли на его глазах. Лили не видела, ни её, ни сестру не пустили. Пошёл только отец, а мать закрыла ставни и начала молиться, дочери последовали её примеру. После того случая черноволосый мальчик стал чаще ходить в церковь и даже уговорил пресвитера обучать его. Никто не знает, каким чудом мальчик получил право брать книги с собой, его можно было увидеть либо в церкви, либо за работой по дому, либо за книгой. Лили опасалась, как бы этот набожный не поднял шум, но у Северуса даже мысли такой не возникло, когда он смотрел на рыжеволосого ангела. Она была святой. Он читал о божественных чудесах, не мог утверждать, что это оно, но о том, чтобы причислить этого рыжего ангела к дьявольским силам или ведьмам не возникло и мысли. — Тогда ты святая. Я читал о таких, — мальчик подошёл поближе, — не против, если я посижу рядом?

***

Так и началась их дружба. Они могли часами сидеть вместе, пока Северус не убегал помогать пресвитеру или пока Лили не звали домой. Всё было хорошо ещё несколько лет, пока они не стали жертвами розыгрыша. Во всяком случае, так думал Северус. Девятого июля Северус получил странное послание. Его доставила сова, а внутри было приглашение в школу чародейства и волшебства. Мальчик побледнел от злости. Каким шутникам это в голову пришло! Причислить его к ведьмовскому отродью! Сова ухнула, привычно прося угощение, но сразу же улетела под яростным взглядом чёрных глаз. Он порвал письмо на мелкие кусочки, а потом сжёг, не оставив и следа от глупой шутки. Ему тогда и в голову не пришло, что далеко не каждый его ровесник умел читать, не то что писать. Следующий тревожный звоночек случился через несколько дней, когда Лили получила ровно такое же послание и показала его Северусу, чтобы он прочитал. Это было такое же приглашение в школу магии, но в нём говорилось, что за Лили придёт некий Посланник. Северус разозлился и начал уверять, что это глупый розыгрыш, не стоящий её внимания и сжёг и это письмо. Однако на следующий день пришло новое. Дети испугались, что стали целью культистов и рассказали обо всём родителям Лили. Через пару дней её отправили к родственникам в соседний городок, в надежде что там её не достанут. Это был последний день, когда Лили и Северус виделись.