Бастард

Вики плавилась в латексе платья, представляющего из себя сомнительный глянцевый тубус, в который Мими умудрилась запихать выпирающие части её воскресше-омертвевшего тела. Новоизбранние демонов так удачно состыковалась с её желанием мертвецки опьянеть, что некогда подводимый счёт стопок глифта полетел к бесконечным вереницам шестёрки в периоде, кружащим вокруг её головы наподобие мультяшных звездочек столкновения. Кажется, кто-то лапает её за задницу, кажется, кто-то пробегается языком по каплям пота на загривке. Кажется, кто-то дергает её за волосы, выметая из черепной коробки медную тяжесть опьянения и веселящий туман втиснутых сквозь ноздри порошков. Белоснежных троп, растянувшихся манящими маршрутами, ждущих отчаянных покорителей нового ландшафта, в одной из свободных кабинок сортира. Кажется, её волокут к центру танцпола, отталкивая на растерзание клокочущей весельем толпе. Кажется, она снова истерично хохочет, «прямо как её шлюшья мамочка, которая наверняка плещется в одном из котлов с золотой каёмочкой», — как любил повторять отец. Вики барахтается в чужих конечностях, пробиваясь наверх — к бликам дискошара, разбрасывающему косые лучи ничуть не хуже неоновых нимбов святош небесной канцелярии. Стоит ей вырваться из потного трясущегося спиртного транса толпы, как в её живот приземляется подошва сапога. Её тело становится шумящей волной прибоя на пляже Галвестона в Техасе, Вики снова семь и она нахлынула на берег вместе с кутерьмой соленого водоворота. Вики поднимается на ноги и не ноет. Кто же осмелится огорчиться на празднестве преисподней? На неё надвигается темный силуэт и хватает за запястье, волоча по мерцающим плиткам с упорством аляскинской хаски, тянущей сани в снежном буране. И позже отбрасывает, как осточертевшую побрякушку, прямо у подножия кожаного кресла. — Она? — раздраженно спрашивает делано хриплый голос демона. Вики поднимается с коленей, оставшихся на ногах расквашенными вмятинами ран. Ей снова восемнадцать и она демонстрирует подружкам умение держать равновесие на краю ступени, после половины бутылки текилы, стянутой из учительской перед выпускным. — Да, — отвечает знакомый баритон. Люцифер всё же соизволил оторваться от распухших губ демоницы-суккуба, спихивая её с подлокотника кресла звонким шлепком по обтянутой шелком заднице. Вторая соучаствующая тем временем отлипает от его шеи, оставляя за собой блестящий слой слюней. Вики улыбается концентрированной ауре похоти, злорадства, жестокости и фамильной сатанинской гордости. Принц встречает её отстраненным взглядом в комплекте с невяжущейся ухмылкой. — Уокер, — клеймя, произносит он. Вики фыркает, выплевывая густые капли крови, оставшиеся на прикушенной в падение щеке. — Ваше Высочество, — она кривляется в низком реверансе, прямо как её учила истеричная француженка балетмейстер, переломавшая своими наставления половину пальцев на её ногах. А ведь ей так и не дали роль Мари в рождественской постановке. «Чертова сука», — недовольно бормочут остатки трезвого подсознания. Вики прилетает пощечина в исполнении одного из отпрысков Бельфегора, таскающего на пальце фамильную печать перстня. — Ты говоришь с принцем…— шипит он, уже намереваясь одарить её стоящим прозвищем в стиле «непризнанной», но осекается под укоризненным взглядом наследника Ада и всех его регалий. — Отвали, — произносит Вики, сплевывая металлическую на вкус и красную на цвет слюну. Демон отступает. — Как дела у мамочки? — распаляя кончик сигареты уголком пламени зажигалки, интересуется Люцифер. — Уверена, развлекается не хуже меня, — по-детски хихикая отвечает Уокер, перехватывая с подноса мельтешащего официанта стопку глифта, и заглатывает её в одно движение. Спиртное жжет содранную щеку изнутри. Вики шипит и несколько раз щелкает пальцем, по привычке заглушая звуковые сопровождающие боли. Тлеющая бумажная обертка сворачивается в окурок и отбрасывается куда-то под ноги. Люцифер встает с кресла, подходит к ней и обхватывает за талию, подталкивая сквозь пляшущих бесов к двери одной из камер vip-ложи, или, как её ещё называют «бордельный будуар». — Уверен, нам доступны куда большие развлечения, нежели серафимам, — шепчет он Вики на ухо, прикусив ушную раковину, и на этом завершает свой незамысловатый small talk, запихивая демоницу в душный сумрак, попутно захлопывая вход на замок. Девушка не сдерживаясь хохочет, вновь осознавая необратимую тупость его амплуа Казановы. Как перетрахавшему половину свиты преданных слуг Сатаны, ему подыгрывали, словно капризному ребенку, а иногда даже настолько входили в роль, что забывали о спектакле. Люциферу плевать на её приступ веселья. Он прижимает её к стене, упираясь бедрами в обтянутую латексом задницу. Несмотря на «постановку» стонет Вики по-настоящему. Принц просовывает пальцы между хлопковой полоской белья и складками лона, умело размазывая проступившую смазку отточенным механическим движением, с каким иной бросает взгляд на часы, поднятые на уровень глаз вместе с запястьем. А Вики уже плевать на достоверность событий. Она самостоятельно задирает подол платья, упираясь ягодицами в стояк и призывно потирается о твердый выступ на брюках. Люцифер не церемонится, расстегивает молнию, оттягивает резинку боксеров и резким движением входит на всю длину. — Налакалась глифта, а теперь достойно встречаешь последствия. Да ты и правда суккуб, Уокер, — произносит Люцифер, тягуче вливая слова в уши забитые звоном. Вики елозит соскальзывающими ладонями по стене, прежде, чем демон заводит их за спину, сцепляя плотным кольцом пальцев. Стоны впечатываются в зеркальный потолок вместе с оставшимися разводами пыли пепла. Выпирающие кости бедер неприятно бьются о черную декоративную штукатурку. Голова оттянута вместе с хвостом волос. Толчки пробирающие от самого низа корпуса становятся интенсивными. В лексикон Вики вторгается имя наследника Ада в купе с выразительно растянутыми гласными и протяжным «да-а-а-а». Мышцы бьются в мелких судорогах подступающего оргазма. Она шипит что-то особенно непристойное, прежде чем стенки влагалища сжимаются с интенсивностью бьющего настенного маятника. Она испускает последний восторженный крик, окончательно отбрасывая из поля внимания приближающегося к разрядке Люцифера. Пара секунд и по ягодице рассекается горячее пятно спермы. Принц упирается лицом в её затылок тяжело дыша. Признаться честно, Вики уже успел осточертеть этот жест признательности. Который демон восторженно преподносил ей в одной из многочисленных оберток близости. — Во имя душ Гоморы…— финально застегивая ширинку брюк, произносит Люцифер, — Я бы имел твоё тело всю доступную вечность. Вики улыбается, прикасаясь ладонью к плечу демона, произнося: — Жаль, что первоначальный образец сейчас гниёт в наспех отрытой яме городского кладбища. А его единственное живое наполнение — комки могильных червей в легких и сердце. Принц вопросительно приподнимает бровь, пока юная по природе демоница, приникает мокрыми губами к его щеке. Люцифер чувствует её прерывистое дыхание, но, к сожалению, не различает холод вшитого в корсет платья лезвия кинжала. Рывок. Молниеносное движение руки. Блеск металла. На шее демона вырисовывается дуга пореза, напоминающая алую улыбку, растянувшуюся от уха к уху. Вики наблюдает с любопытством лаборанта в подпольной лаборатории Пентагона. Сперва его руки обхватывают шею. Из горла выскальзывает надсадный хрип, а затем он утопает в булькающем звуке. Кровь льётся из раны потоком водопада, пропитывая черную ткань рубашки, пачкая приставленные к горлу ладони, обагряя кафельные плиты серого пола. Отчаянный, полный непонимания взгляд направлен на Викторию. — Жизнь, за жизнь, как поговаривают у нас на земле, — тихо хмыкая поясняет девушка, как никогда ощущая несправедливость своей стремительно нагрянувшей смерти в комплекте с отошедшей на небеса душой. Кровь пузырится и хлюпает в глотке принца. Он хватает руками воздух и оседает на пол, распахивая рот, как выброшенная на берег рыба-удильщик. Мрачная, устрашающая, но сейчас такая беспомощная. Вики уже не сдерживает приступ хохота. Сейчас ей снова одиннадцать, она размозжила битой тело пиньяты в форме ламы на вечеринке в честь дня рождения. Тело дергает в легких конвульсиях, адреналин распрыскивается по крови, а зрачки напоминают по размерам лунку на поле для гольфа. Она убила впервые, убила значимо и с последствиями, прямо по предписаниям заказчика и клиента. Она не удивлена, что их пожелания совпали… всё-таки родственники, плюс магия связи отцов и детей. Девушка усаживается в позе лотоса на против хватающегося за ускользающую нить жизни тела. — Ты знал, что дворняжки живут намного дольше любой самой чистокровной породы собак. Говорят, они вырождаются вместе с наследуемыми заболеваниями. А ты у нас той ещё благородной крови… Люцифер по-прежнему хрипит, надеясь дотянуться до её лица, но Вики легко уворачивается. — Не волнуйся, твоё место заслуженно достанется какому-нибудь первоклассному бастарду. Благо, у Сатаны размах не хуже Чингисхана, — подмигнув произносит она, прежде чем поднимается на ноги, стягивая застрявшую на бедре полоску стрингов. Затем сворачивает её в плотный комок, прежде чем настойчиво протолкнуть её в глотку теперь уже затихшему демону, восседающему в луже собственной крови. Вики ухмыляется собственной задумке, задорно щебеча: — Так вот каков вкус мести! Люцифер остается безмолвен. — Мда, каламбур так себе, раз даже он не оценил, — недовольно бормочет Виктория, прежде чем хлопнуть дверью и, покачивая бедрами, вновь влиться в ритм танцпола. Вики накрывает новая волна адреналинового прихода. Она утаскивает с бара недопитую кем-то бутылку глифта и лакомится внушительными остатками. Она разбивает её об пол и снова хохочет. Вики опять двадцать два и она резко выворачивает руль вправо, сталкиваясь с металлическим столбом фонаря на огромной скорости. В глазах точно также темнеет. А в ушах стоит утихающий гул крови. Где-то на подкорке сознания мелькает довольный алый взгляд убийцы. Вики прорывается сквозь толпу, случайно попадая в чьи-то объятия, но вырывается, не обращая на них внимания, как бегун, игнорирующий побежденное препятствие планки. Вики хохочет, падая в голубоватую воронку портала. Вики хохочет у дверей тронного зала. Вики хохочет в лицо королю, бросая на пьедестал трона окровавленный кинжал. Вики хохочет, выполнив условия сделки, и остается по-настоящему довольна собой. А почему бы ей не смеяться? Смеяться ведь лучше, чем плакать. Особенно, если и то и другое бесполезно.