У нас нет ничего

Здание расположилось на окраине города, вблизи с густым лесом. Одинокий, никому не нужный Дом. Здесь нет ни магазинов, ни других маленьких домиков, оттого в этом месте изрядно тихо, не считая выходных. Изредка можно увидеть пробегающую лисицу, преследующую свою жертву, еще реже кабана – точнее, кабанчика. Собака одна на весь район, живущая подле пожилого мужчины со смешными седыми усами – сторож одинокого здания.   Дом огорожен высоким черным забором с проволокой, вероятно, для того, чтобы лесные животные никому из людей не навредили. За забором двор – несколько деревьев вокруг дороги, таких же не ухоженных, как и бомжи, спящих за углами кофе и выклянчивающих купить у них наркоту. Само строение, зовущиеся домом уже очень давно, располагается посередине двора, таким образом поделив его на две части: задний двор и тот, что «главный». Серый дом спереди и сзади. Штукатурка местами отвалилась, придавая этому месту более тягостный вид, а стены внизу исписаны черным маркером. Почерк непонятный, ничего не разберешь, однако, если довериться логике, то там наверняка матерные слова и в обязательном порядке надписи, по типу «Ким дурак».  — Куда мы идём, мам? — задал вопрос маленький мальчик, уже знавший ответ на поставленный вопрос. Он лишь хотел услышать правду из уст матери. Женщина ничего не ответила, только взяла мальчика за руку и потянула за собой ко входу во двор. Юноша вжал голову в плечи и неуверенно зашагал, катя за собой громоздкий черный чемодан с вещами – половину из них можно было бы выкинуть на тряпки, но тогда одежды совсем не останется (зимних вещей там не было).  На входе их поприветствовал охранник, мягко улыбнувшись женщине и мальчишке, а потом пригласил в здание. В улыбке охранника не было ничего доброжелательного, просто этот человек очень хорошо научился выдавливать ее из себя, да так, что сложно было отличить ее от настоящей. Но мальчик смог уловить эту фальшь. Он просто тихо фыркнул и перешел порог  «дома». Женщина поморщилась, но все же зашла следом. Дом внутри выглядел как старое заброшенное здание, в котором живут только бомжи, а в качестве вандалов приходят подростки и разрисовывают стены всякой похабщиной. Полы, ламинат, неприятно скрипели, капая на и без того хрупкие нервы здешних поселенцев. Потолок был на удивление чист, наверное, менялся недавно. С лампочками было немного похуже: они были подвешены на прочные веревки и светили очень тускло, создавая  не комфортную атмосферу.  Запах стоял далеко не самый приятный: воняло потом и сыростью, пылью и, кажется, чем-то ещё. Лёгкий флёр хлорки на фоне этого букета казался уж совсем незаметным Где-то наверху были слышны разговоры детей, но слова было очень трудно разобрать, да и мальчик думал только о своем. Кажется, его совершенно не волновала ситуация, он выпрямился и пошел за мужчиной, не обращая внимания на элегантную женщину, его мать, явно не вписывающуюся в интерьер этого места.  Кабинет был значительно лучше, чем все остальное: чистые обои, бархатный диван, рабочее место, красивая фиолетовая, с переливающимися на свету камнями, люстра и кремового цвета тюль.  На стенах были разнообразные картины, которые так и хотелось сжечь: счастливые лица детей с искренними улыбками въедались в его память с каждой секундой, проведенной за их рассматриванием. Настоящее счастье было для мальчика под запретом, под десятью замками, повешенных родителями. Около входной двери был белый пушистый коврик, видимо, купленный для ощущения уюта. За темным столом сидел мужчина средних лет, одетый в темно-синюю рубашку, сильно контрастирующую с его волосами. — Здравствуйте, все документы оформлены. Можете оставить вещи и отправляться в седьмую комнату. Осмотрите ее. Ты будешь в младшей группе, — произнес главарь этого Дома, даже не посмотрев на новенького. Мальчик был за это благодарен. Он кивнул, последний раз кинул взгляд на неловко улыбающуюся женщину и вышел из кабинета.  Указательный палец коснулся холодной бетонной стены. Пыльно. Юноша вздохнул и отправился в свою новую комнату, где наверняка были разбросаны вещи и стоял запах, похуже того аромата свалок.  — Привет! Ты новенький?   Когда кареглазый мальчик открыл дверь и переступил порог комнаты, на него уставились три пары глаз. Эти ребята были противны. У всех троих жирные волосы и желтые зубы. Один из них анорексик, другой похож на свина, третий «никакой». В одном помещении с ними было невозможно находиться, но Он смирился со всем и дефекты соседей были просто пустяком. — Меня зовут Майк, — прошептал худощавый парень и укрылся одеялом.  — Зови Роберт, — представился пухляш и криво улыбнулся, показывая свои кривые желтые зубы. — Ки не разговаривает, он немой.  Парень с зелёными глазами заерзал на кровати, а потом последовал примеру Майка, взяв свое «одеяло» и завернувшись в него.«Новенький» ничего не сказал, лишь прошел к своей кровати, которая была не в самом лучшем виде, взял с тумбочки лист и синюю ручку, а потом ровным почерком написал имя.  «Дазай Осаму».   — Так ты, что, тоже немой? — Роберт вскинул бровь, а зрачки глаз немного расширились.  Мальчик помотал головой в стороны, отрицая это предположение и упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Так и уснул.  Утром ему предстоит узнать это место получше. С кем стоит «дружить», а кому вовсе на глаза попадаться нельзя. Тут, как и в остальных таких же Домах, есть свои законы и главари, которых стоит действительно бояться. Так же есть маленькие дети, которые будут «слугами» старшим – они выполняют все прихоти своих «хозяев». Наверное, Он будет именно слугой…  *** Правило первое:                             Не давай сдачи                              тем, кто сильнее                              тебя.

                               

Утро в этом месте никогда не бывает хорошим и добрым, поэтому привычной нам фразы «Доброе утро» никто и никогда не говорит. В семь утра ты должен быть одетым и готовым пойти в столовую, иначе старушка Джейс прочитает тебе лекции о том, что ты далеко не особенный и права опаздывать не имеешь. В основном за такое отчитывали только новеньких. Дазаю тоже досталось, но не так сильно, как остальным. Только потому что его здесь не видели раньше. Радовало то, что Роберт, Ки и Майк уже ушли, не став дожидаться новенького.  Чемодан с вещами стоял около его кровати, а на тумбочке была записка, подписанная именем Мэри:  «Доброе утро, Осаму. Мне жаль, что именно так все сложилось. Я сожалею, но ничего сделать не могу. Прости.   Можешь поливать меня грязью, желать мне смерти – я пойму. Но я хочу, чтобы ты вырос хорошим мальчиком, а я смогла отдохнуть. Удачи на новом месте. Люблю тебя. Мэри»  Эта записка полетела в мусорку сразу же после ее прочтения. Осаму прекрасно знал, что эта женщина пыталась оправдаться, но никак не писала искренне.   В коридоре было шумно, Дом ожил. Атмосфера поменялась, стала не такой жуткой, как прежде. Первый этаж был присвоен маленьким детям, от пяти и до двенадцати лет. Они, громко переговариваясь, шли за воспитателями в столовую. Им было весело. И этому действительно надо завидовать.     ***  Мальчик остановился перед железной дверью, думая, стоит ли ее открывать или нет. Бледная рука потянулась к ручке преграды, а потом потянула вниз. Запах сигарет и алкоголя – первое, что Он почуял. Пожарную лестницу он разглядел чуть позже, когда пришел в себя. Сделав неуверенный шаг вперед, мальчишка остановился и стал осматриваться: такие же бетонные стены, такой же пол и потолок. Ничего особенного.   Чуть дальше была лестница, ведущая на второй этаж. Бетонная, со сколотыми краями. Если не смотреть под ноги, можно запросто соскользнуть со ступени и сломать себе позвоночник, шею или что-то другое.   Старый, никому не нужный приют, где живут ни в чем невиновные и еще не познавшие  жизнь дети. На их лицах играют улыбки, но в глазах можно увидеть всю ту боль, которую они испытали. Эти дети умны не по возрасту. Их знания равны взрослому образованному человеку – это и пугает. Им не нужна жалость – жалеть надо было раньше.  Послышались голоса, заставившие мальчика оторвать взгляд от пепельницы, стоявшей в дальнем углу под лестницей, и перевести его на группу подростков, что-то обсуждавшую между собой.   — Мне Ми предложила секс за касарь, — усмехнулся один из них и выдохнул сигаретный дым, даже не удосужившись помахать для приличия руками, чтобы разогнать его. Внутренний голос говорил ему развернуться и идти куда угодно, только не сюда, но ноги словно приросли к земле, тело вовсе не слушалось. На секунду в безжизненных глазах промелькнул страх.   — О, только посмотрите! — несколько пар глаз устремились на маленького мальчишку, неподвижно стоящем в углу лестничной площадки.   — Пришел на наше место и смотрит! Даже не извинился!   Длинные тонкие пальцы обхватили подбородок Осаму, заставив его поднять голову чуть выше. Перед ним стоял красивый парень, совсем не похожий на наркомана. Рыжие волосы завязаны внизу в хвостик, а передние пряди спадают на бледное лицо. Голубые глаза, длинные черные ресницы, чуть вздернутый носик и еле заметные веснушки. И несмотря на его красоту, этот подросток пугал до чертиков. Кажется вот-вот тебя убьет.   — Смелый такой, значит, — парень перед ним сел на корточки и стал всматриваться в пустые карие глаза. — Почему ты не пытаешься убежать?  Ответа не последовало.  Осаму молча наблюдал за дальнейшими действиями людей перед ним, не смея лишний раз моргнуть. Его тело сковал страх с примесью интереса, и, пусть первый был сильнее, он не подавал виду. До тех пор, пока рыжеволосый парень не развернулся и пошел прочь, махнув рукой другим, что тяжело дышали и желали поиздеваться над новеньким. Один из парней резко встал и быстро подошел к Дазаю, мерзко улыбнулся, вытащил сигарету из пачки, зажег ее и поднес к мальчику.  — Кури, — четко произнес он. Его потные руки вцепились в каштановые волосы. Осаму помотал головой и попытался вырваться из цепкой хватки. — Не хочешь? Парни, помогите. Сейчас мы научим этого слизня здешним правилам и покажем, кого тут стоит беспрекословно слушаться. Дазай попятился назад, за что охватил оплеуху. Сигарета тлела в руках у мускулистого, низкого, светловолосого парня с тоннелями в ушах, мерзко улыбающегося и все сильнее сжимающего каштановые волосы. Гнев его дошел до точки невозврата. Сигарету затушили о бледную кожу мальчика, из-за чего он вскрикнул, а глаза стали мокрыми. — Раз курить не хочешь, то, может, захочешь чего-нибудь другого? — старший мерзко улыбнулся, устремив взгляд темно-зеленых глаз на пах Осаму.   Через пару минут мальчик сидел в углу, дрожа как осиновый лист, с ужасом наблюдая, как тем, кто вот-вот готов был избить сам же оказался избитым. По их лицам стекали капли крови из разбитых носов и губ. — Не забывайте о том, что правила должны соблюдать все. И в следующий раз вы не дойдете до медсестры, а будете орать и стонать от боли переломанных ребер и ног. Слишком много вы себе позволяете.