Муза Азкабана

Самым страшным по дороге в особняк Твайнинг было тяжелое, гробовое молчание. Как и обещал, Малфой Старший отдал Теодору своего сына, не забыв снабдить последнего защитным оберегом. Пересилив себя, Люциус поднял затравленный взгляд на того, кому теперь принадлежала его жизнь. Теодор тоже смотрел на него, долго и беспощадно. И молчал. Наконец Абраксас кивнул в знак прощания и, не промолвив и слова, развернулся и ушел. Когда мистер Твайнинг положил руку на плечо Люциуса, чтобы аппарировать, последний впал в ступор и чуть не потерял сознание. Перенеслись они быстро и прямо в парадную, и юноша даже смог каким-то чудом устоять на ногах, а вот рот пришлось зажать рукой, чтобы не вывернуло прямо на пол. На мистера Твайнинга перемещение, конечно, повлияло не больше, чем легкий порыв весеннего ветра. Он поднял руку и указал наверх. «Понятно. Значит, она в спальне», — догадался Люциус. Больше всего на свете желая провалиться сквозь землю, он медленно проследовал в указанном направлении. Теодор пошел следом — чтобы невольный убийца его дочери не сбежал. Дверь была распахнута, и первым делом Люциус наткнулся на бледное и заплаканное лицо Лидии Твайнинг, сидевшей возле кровати, на которой… В этот момент Люциус все понял и осознал. Всю отвратительную непоправимость того, что он по глупости натворил. Отец прав: смерти он не заслуживает. И даже Круциатос не смог бы загладить его вину, пусть бы Люциуса пытали им целую вечность. А еще хуже было то, что никакое наказание ничего не смогло бы изменить, потому что застывшие черты Вистерии уже ничто не сможет оживить. Он непроизвольно шагнул вперед, но леди Твайнинг сделала предупреждающий знак рукой: — Не смей к ней подходить! — Я… — было начал Люциус и сразу же осекся. Ведь сказать было нечего, и любые слова сожаления и извинения прозвучали бы как издевка. Тело вдруг стало невероятно тяжелым, и он медленно опустился на колени и склонил голову, готовый ко всему. — Знаешь, что самое забавное, Малфой? — обратился к нему Теодор Твайнинг. — Что вообще-то по факту убил ее не ты. — А кто тогда? — вырвалось у Люциуса, и он тут же ощутил укол в сердце, словно ему воткнули туда раскаленное жало. — Некий юноша по имени Кейт Чемберз. Что характерно, магл. — Но тогда я не понимаю, как… — А так! Ты надел на мою дочь тот браслет, но сам по себе браслет не убивает, как тебе уже, наверно, известно. Только если его снять, а сама Вистерия его снять не могла: заклятие бы не позволило… Моя дочь могла бы выжить, если бы еще один недоносок не заметил в ней перемену и не снял браслет. А теперь он сбежал, но ничего. Когда я закончу с тобой, то легко найду его, и мне даже сложно сказать, кого из вас ждет участь хуже. Если бы моя дочь меня слушала и не связывалась с теми, кто и одного ее взгляда не достоин, она бы сейчас была жива. И даже после того, как ты, грязный выродок, надел на нее браслет, ее еще можно было спасти… Если бы ты сам снял его с нее… Если б ты сам умер за нее… — Я бы умер, — прошептал Люциус и почувствовал, как в затылок ему уткнулось острие волшебной палочки. — Ну так что, мистер Малфой Младший, какого наказания, ты считаешь, ты достоин, а? — Я не знаю. — А кто? Кто знает? — Я не знаю. — Хм. Может, поцелуй дементора, но с этим проблема. Сколько тебе лет, юноша? — Тринадцать. Мистер Твайнинг вздохнул, а палочка вонзилась в затылок Люциуса достаточно глубоко, чтобы пустить кровь. — Мда, тогда роман с дементором не получится. До подобных «ласк» ты еще недорос. — Но я ведь… — Люциус закусил губу. — Я… ненарочно это сделал. Если бы я знал, я бы никогда в жизни… — Заткнись! — рявкнул мистер Твайнинг и, схватив юношу за волосы, больно потянул на себя. После небольшой паузы он продолжил почти совсем спокойным тоном. — Я, пожалуй, не буду тебя убивать, а просто лишу разума. В конце концов зачем мне дементор, когда я и сам могу не хуже? А потом я верну тебя отцу и пусть он делает с тобой, что хочет. Будешь лежать целыми днями, пускать сопли и ходить под себя. Да… Так я и поступлю. Стараясь сделать это как можно более незаметно, Люциус сунул руку в карман и нащупал данный ему Малфоем Старшим амулет. Глянул на Лидию Твайнинг и с ужасом понял, что на лице у нее отображаются скорее отчаяние и тоска, чем ненависть и желание отомстить. Этого было явно недостаточно. — Ваша дочь, — произнес он дрожащим голосом, — ваша дочь предала меня и бросила. Она… заслужила то, что с ней произошло. У него было всего лишь мгновение, чтобы спасти себе жизнь… К утру следующего дня Абраксас Малфой лишился уже третьего по счету ценного артефакта из своей коллекции. Зато про семью Твайнинг больше никто и никогда не вспомнил.

***

— Авада Кедавра! А дальше тишина такая, что было слышно, как кровь стучит в висках и вот-вот польется из ушей. Не выдержав, Люциус опустился на одно колено возле только что убитого им магла, но даже так с трудом удержал равновесие. Кейт Чемберз, которого он выслеживал больше пяти лет, был мертв, а ненависть, бурлившая в венах Малфоя Младшего и отравлявшая его, никуда не делась. Его первая «Авада» словно еще усилила ее и осквернила все его существо без всякой надежды на исцеление. От тела нужно было избавиться, а у Люциуса даже не хватало мужества посмотреть покойному в застывшие глаза. Вместо этого он сполз на землю и, привалившись спиной к холодной стене и закрыв лицо руками, беззвучно заплакал.