В этом лучшем, безгрешном мире

      Книга наконец в его руках.       Фёдор смотрит на неё с блуждающей полуулыбкой, отрешённо поглаживая пальцем твёрдый корешок. Он сделал это. Он смог. Он опередил ВДА, мафию, гильдию, орден часовой башни... Он опередил Дазая Осаму.       Эта партия — за ним.       Бумага девственно-белая, нетронутая пока что никем. Лишь в одном месте след удалённого листа: та самая страница, вынутая для экспериментов и ставшая катализатором всех недавних событий. Её уже, можно сказать, нет — исписана с обеих сторон и более непригодна. Но это неважно.       Здесь нет стола и стула, но быстро находится их импровизированное подобие. Как забавно: судьба мира переписывается практически на коленке! Впрочем, разве это сильно отличается от обычных реалий?       Ручка ждёт во внутреннем кармане плаща. Носил с собой с самого начала, истово веря — пригодится. И ведь пригодилась, хотя верить уже почти перестал.       Колпачок щёлкает в тишине окружающего пространства, и по спине отчего-то бегут мурашки. Апокалипсис грядёт. В руке карателя огненный меч из синего блестящего пластика.       Благослови, Господи, этот грешный мир.       Синие строки на белом — смесь символов, букв и знаков. Язык, понятный лишь двоим, дань уважения достойному оппоненту. Он заслуживает остаться на этих страницах более японского, русского, английского и прочих языков мира.       Когда-то Фёдор думал, что лучший вариант — заполнить книгу двоичным кодом. Это было бы символично и небанально: уподобить магические страницы страницам интернета, но... Встреча с Дазаем развернула его мнение в новую сторону. И это было намного более правильным.       Этот язык содержит всё необходимое и ничего лишнего. Имена, места, даты... Заветная книга должна иметь самый лучший, идеальный сюжет.       И когда остаётся последняя точка на последней странице, Фёдор крепче стискивает ручку в подрагивающих от напряжения пальцах и закрывает глаза, представляя лучший мир.       Все они ошибались. Он не планировал никого убивать.       В этом мире нет эсперов и способностей. В этом мире юноша с разноцветными глазами не одержим своей несвободой, а его друг умеет быть счастливым без хирургического вмешательства. В этом мире мальчик, уже забывший приют, рисует тигров и драконов для своего опекуна-альбиноса.       В этом мире юноша, чьё тело не покрыто бинтами, помогает другу-писателю с воспитанием пятерки детишек и слегка мрачноватого подростка и его младшей сестры. В этом мире технологии надёжно держат в облаках Небесное Казино, и его управляющий смотрит на огни городов, улыбаясь.       Не открывая глаз, Фёдор ставит точку и с облегчением отпускает ручку. Судный день подошёл к концу, все приговоры вынесены. Книга сияет, активируя последнюю способность этого мира.       Реальность на миг замирает — и начинает меняться.       Её автор улыбается с закрытыми глазами.       В этом лучшем, безгрешном мире никогда не существовало Фёдора Достоевского.