Оттенки её глаз

      Пахло медикаментами.              Мрачные лица и снующие в разные стороны врачи. В голову приходили разные мысли. Оседали едкой пылью. Сделаешь вдох – прожжет легкие до уродливых дыр. Воевали между собой за первенство. Кто из них выгрызет мозг изнутри. Я устало прислонилась спиной к стене. Этой ночью, опять не выспалась: всю ночь мучили кошмары. Казалось, кто-то пристально на меня смотрит, и в следующее мгновение заносит нож над головой.       В ушах звенел шум, крики раздавались повсюду. Сколько бы я не принимала ванную, запах крови никуда не делся. Смешивался со слюной, отдавался гнилью.       Самая худшая ночь в моей жизни.       На кончиках пальцев был отчетливо слышен запах сигарет. Дикая вишня. — Че как? Зайдешь? - Шикамару похлопал меня по плечу, заставив вздрогнуть. — Или, еще по одной? - зашипел он, перекатывая между зубами сигарету. — Нет, зайду. - я сделала глубокий, судорожный вдох. — Дай мне секунду.       Утром я позвонила ему, попросив составить мне компанию. И мне показалось странным, что он в ту же секунду отпросился у… Какаши. — Трудная ночь? - поинтересовался он. — Сильно заметно? - я поднесла карманное зеркальце к лицу. Убедилась. Шикамару изучающе посмотрел на меня, равнодушно оглядел черты. — Фингалы под глазами.       Слабо улыбнувшись, я отвернулась. Такие комментарии не в новинку. Недавно приезжала мама, якобы под предлогом навестить. Наговорила столько хуйни, а я даже слова не могла вставить. Почти захотела наорать на нее, но вспомнила, что такое рассказывать ей будет слишком неправильным, и агрессивным. Она либо не поверит мне, либо закатит ненужную истерику. Узнала, что отец все еще болеет, просит приехать. Я договорилась приехать на следующей неделе.       Краем глаза, я вдруг заметила, как в конце коридора промелькнула сероволосая макушка и шумно, прерывисто выдохнула.       Не может быть…       Кошмары - оплот разбившегося сердца. Надежды - противоядие. Я знала, что он придет. Обнимет. Приласкает. Девичье сердце обволокло сладкой ватой, которую я щипала, и клала в рот. Ничто иное как самовнушение, чтобы не свихнуться от боли. Не раздумывая ни секунды дольше, обогнув удивленного Шикамару, я побежала за силуэтом. Он пришел, я знала.       Знала, что он просто обманывал меня, и на самом деле… — Какаши!       Он остановился, но поворачиваться не спешил. Сердце стучало как ошалелое, и в ожидании болезненно сжалось. Я затаила дыхание. Но в следующую секунду, все вдребезги разбилось. Это был не он.       Я склонилась в уважительном поклоне и извинилась. Я сходила с ума. Месяц прошел в кошмарах. Как в тумане. Много курила, смотрела в окно. И так по кругу. Везде слышала его запах. При каждом уведомлении в телефоне, вздрагивала от нетерпения, и повторяла про себя, он напишет, напишет, напишет.       Обняв себя за плечи, истерично засмеялась. Вот дура.       На плечо опустилась чья-то рука, выдернув от предстоящего унижения. — Сакура, все хорошо.       Сцепив сильно зубы, я слабо кивнула. Шикамару заметил мою дрожь и притянув к себе, сжал в утешительных объятиях. — Все будет хорошо. Ты не одна.       Прошу, замолчи, иначе…       Глаза заблестели от слез, и я позволила себе эту слабость. Как бы я не говорила, что прошлое научило меня любить себя, и не держать человека, мне было больно. От этого никуда не деться, не убежать.       Я его любила так сильно, и поняла это после того, как он меня бросил.       Реальность рушилась на глазах. Твердила себе, что нужно время чтобы переварить произошедшее, но у меня не было на это никаких сил. И если честно — желания тоже. — Шикамару, можно твои сигареты? - обессилев от всхлипов, наконец пробормотала я. — Хорошо, - он бросил мне пачку, без лишних слов. — Я к Наруто. Позовете если понадоблюсь. Или, если она захочет клубничный сок.       Проводив его взглядом, я в очередной раз удивилась, как ему удавалось понимать людей без слов. Откуда он узнал, что это ее любимый? Он не отличался общительностью, держал со всеми дистанцию, кроме…       Да быть того не может. Она ему…       В это мало верилось, но очень хотелось. Набрав в легкие побольше воздуха, я постучала. Может, стоило выкурить одну, прежде чем войти? Затем сама же отрицательно покачала головой. Ино точно отругает. Если она вообще заговорит со мной, а не размажет меня равнодушием. В груди разверзлась пропасть от этой мысли.       Дверь скрипнула, и я потоптавшись немного на месте, осмелилась поднять взгляд.       Ино смотрела прямо на меня. Я улыбнулась лишь уголками губ. Нервно, виновато. Её худоба не на шутку напугала меня. Она выглядела словно призрак, особенно на фоне светлых волос. — Пришла всё-таки, - тихо прошептала она.       "Я горжусь тобой, Сакура” - слова Ино промелькнули в мыслях, словно отгоняли остальные.       Я потупила взгляд, и в эту самую секунду, почувствовала к себе сильное отвращение. Такую жгучую ненависть… Все перемешалось. Какие слова подобрать? Как оправдать себя? Я подошла ближе и присела рядом. — Ты плохо ешь… - все что получилось из себя выдавить. На что она ухмыльнулась и отвернулась к окну. — Ино… — Почему… ты не смотришь мне в глаза? - спросила она вполголоса.       Мои брови поднялись вверх. — Ино… - из горла вырвался лишь хрип. — Я..я…       Как объяснить, что… — Знаешь, Сакура, я всегда хотела поступить в медицинский, - вдруг сменила тему она, и я покорно сложила руки на коленях, смяв ткань рубашки в кулак. — Хотела стать хирургом. Моя мама тайно посылала мне репетитора по биологии, а отцу говорила, что я политолог, - она посмотрела на свои сомкнутые руки, и улыбнулась через силу. Но эта улыбка… была мертвой. Натянутой. Одной, из самых фальшивых её улыбок. Я задержала дыхание. Она… впервые за все годы дружбы, заговорила об этом. — К моему счастью, мама подарила отцу наследника, и я стала пустым местом. Меня хотели выдать замуж, а я сбежала. В ту же ночь, мама пришла ко мне, пихнула чемодан мне в руки, и отослала. Отец меня нашел, но мама предусмотрела и это.       Поникшие плечи и отсутствующий взгляд. — Сакура, я ужасный человек… — Ино, - я порывисто приблизилась к ней, и сжала её руки в своих. Взглядом дала понять, что я рядом, и не стану осуждать её. Я больше никогда её не оставлю — Ино, мы переживем это. Вместе. Меня удивило то, как она покачала отрицательно головой. — Сакура, я наследница одного из клана Гемпейтокицу, - она всхлипнула, и вытерла слезу с щеки, дрожащей рукой. — И чтобы сбежать, я должна была найти компромат на отца. И мама нашла документ, подтверждающий участие моего клана в возобновлении “кровавого проекта”. Это… — Отряд - 731, - отсутствующим голосом произнесла я и сглотнула. — Самое кровавое и загадочное событие в истории страны. — Я сказала, что не расскажу никому об этом, если он отпустит меня. Я — убийца, Сакура. Их цель – новое биологическое оружие, которое может поразить не хуже - чем ядерка. Которое будет держать в страхе весь мир.       Я застыла, и Ино крепче сжала мою руку в своей. — Я молчала, хотя могла сделать хоть что-то. Мне не хватило смелости. Наверное, я поэтому так усердно добивалась любви Сая. Пыталась забыться, и у меня почти получилось. Я хотела… - очередной всхлип прерывал её. — Свободы… И за глоток своей свободы, я пошла на грех. Заплатила за него сполна. Сакура, я видела их лица, видела по видео. Беременные, старики, школьницы, иностранцы и маленькие дети. Отец пригрозил, что если кто-то узнает, он навсегда запрет меня, и того хуже, сделает одним из экспериментов.       Она отдернула руки и пристально посмотрела на них, а затем сдавила ими свое горло.       Я похолодела. Нутро сковал дикий ужас. — Ино! - я попыталась остановить её но хватка, Яманаки была крепкой. – Ино, прошу тебя! Ты делаешь себе больно!       Она посмотрела на меня ядовито, с ужасом, опечатавшимся глубоко в районе глаз. Вразумить подругу мне не удалось. – Сакура, я – убийца… - ужасающим шепотом выдавила она. – Убила их собственными руками, засыпала сладко, пока они сгорали заживо, пока их подвергали нечеловеческим пытками, отдирали от костей плоть. Позволила себе любить, и забыть о своем грехе. Теперь её руки зарылись в волосах, оттянули у корней, а тело покачивалось вперед-назад. Нервно, дерганно. Внутри от этого зрелища все скрутилось. – Пожалуйста… - умоляюще прошептала я. – Ино, ты не… – Виновата? Не причем? Что мне мешало как Рин спасти их? То, что я – эгоистка. Мерзкий человек. Знать и бездействовать, все равно что…       Ино замолчала, широко распахнув глаза, словно осознала что-то. Затем всё произошло как в моем худшем кошмаре. Ино громко, навзрыд зарыдала. Кричала пока голос не охрип. Задыхалась от собственных криков, вперемешку с рыданиями. Освобождая себя от боли, которая царапала грудь изнутри. От боли, что оседала крепким спиртным в горле. Мне не оставалось ничего, кроме как обнять её, и впитать в себя каждую слезинку. Бормоча что-то успокаивающее.       На крики прибежал персонал, и грубо оттолкнул меня. Медбрат крепко вжал её руки в постель, другая, незамедлительно вколола ей успокоительного. Спустя несколько минут истерики Ино, её голос вдруг перестал истошно вопить. – Сакура! Я - убийца! Я… Н-не… - затем вовсе затих. – Пожалуйста, покиньте помещение. Я даже не успела взглянуть на нее, как оказалась за дверью. Яманака больше не кричала. Сердце больно сжалось, когда Шикамару шедший мне навстречу, вдруг уронил весь пакет с продуктами. – Что случилось? - его голос неестественно дрогнул. Он обхватил мои плечи и несильно сжал. – Что с Ино? – Всё в порядке, - выдавила я, но слезы, которые катились по щекам, подействовали на Шикамару будто пощечина. – У неё была истерика.       Она меня тоже вот-вот накроет. Внутри итак все клокотало, от встречи с “НедоКакаши”. В горле, от пережитых эмоций за раз, -- пустыня. Мне срочно нужно было что-то выпить. Желательно что покрепче. – И выкурить всю пачку. Я махнула рукой к выходу. – Выйдем. Не здесь. У выхода я заметила скопление людей, которые почему-то смотрели наверх. Их внимание полностью поглотил журналист, поправляющий оправу очков. Широкоэкранный телевизор декларировал: – Существование научной базы, известным как “обитель зверский экспериментов”, было официально подтверждено социал-демократической партией, под руководством Орочимару Хатаке. Жертвам была оказана незамедлительная помощь. Виновники - прикованы цепями законодательства, и будут в полной мере наказаны под полным контролем международной юрисдикции.Чудовищное преступление, и как с этим связан премьер-министр Масаши Нохара? Какова дальнейшая судьба извергов в белых халатах? Однако самое главное – кто же поддерживал взгляды смертоносного отряда пыток?       Шикамару дернул меня к себе за локоть: мимо нас пулей пронеслась статная женщина в белом халате. Светловолосая макушка даже не повернулась к толпе, следующей за ней словно марафонцы на забеге. “Что пережили жертвы?”, “Сколько их?”, “Правда, что у некоторых жертв отсутствуют конечности, а голова вшита задом наперед?” – Да, а еще руки торчат из жопы - последовал строгий ответ.       Директор больницы? Но халат… Врач? Возможно и то, и другое. Она скрылась вглубь больницы, где путь упрямым журналистам перегородила охрана, увидев незамысловатый жест в воздухе.       Я хотела уже кивнуть Шикамару в сторону выхода, как он снова дернул меня за локоть, и вздернул нос. – Ещё не все.       Впилась ногтями в ладони. Непроизвольно. Сильно сжав, оставляя красные полумесяцы. Обито.       Все происходило как в замедленной съемке. Вот он уверенно открывает собрание партий. Говорит о виновности Масаши, и его внезапной кончине. Говорит о союзе Гемпейтокицу. И о том, что данная система политического управления… – Черт, он и правда расформировал всё, да? - усмехнулся Шикамару. Дальше голова плыла от многочисленных терминов, лозунгов, объяснений, исторических фактов, и конечно же дальнейшего вектора внутриполитического развития. – Всё кончено, черт. Всё и вправду кончено…       Доволен ли ты теперь, Какаши? Два года спустя.       Виски обжигало и без того опухшее горло. Лёд определенно был лишним. Особенно когда уже опустошил всю бутылку из запасов Орочимару. Какаши простудился. Но пойло не давало передышки. – Блядь, - не в свойственной ему манере, выругался мужчина.       Внезапный яркий свет ослепил глаза. Яблоки так пекло, что хоть режь, хоть выдергивай их. – Пиздец, ты чё, совсем ебнулся? – Отвали, - отмахнулся Какаши. – У вас разве не собрание?       Обито быстрыми шагами оказался рядом, и брезгливо оттянул штанины вверх. Мало ли, вдруг пойло не только внутри двухметрового, старого мужика, но и вокруг. Фраза “утонуть в алкоголе” – приобрела новый смысл. – Закончилось. Какаши блядь, - тяжело вздохнул Учиха. – Прошел год. Прошлый год был полон работы и документы до потолка. В этом гребанном году, ты бухал как последний… Баланса ради, прекращай это. – Всё в норме. – Кто бы терпения дал, - пробубнил Обито, зажимая нос. В этой комнате всё насквозь пропахло отчаянием со вкусом спирта.       Одним ловким движением он приоткрыл окно, и начал набирать номер. Продиктовав адрес, он выкинул его на кровать, на которой владелец не спешил спать. – Кому звонил? - поинтересовался Какаши, массируя виски. Дипломат прав. Надо в душ. Тяжесть в теле, уже начинала раздражать. – Cпецназу. Пуля во рту лучше, чем виски. Какаши молча вздохнул, и закатил глаза. – Я в норме, - хриплым голосом ответил Хатаке, и одним длинным движением стянул с себя серую футболку. – Я в душ. – Горничные с пулеметами скоро придут. Хотя тут не обойдется без бомбы. – Как прошло собрание? - пропустив все его саркастичные замечания, прозвучал вопрос. – Все вопросы улажены. Сообщников Масаши перебили. Переизбрание премьер-министра, совсем скоро. – Ты - кандидат. - не вопрос, а утверждение. – Безусловно.              Какаши хмыкнул, и повесил полотенце на шею. – Наследники кланов нейтрализованы. Клан Ино - арестован. Политическая система - рухнула. Ты - свободен, чего ты боишься? Изводишься, чего ради? Хатаке промолчал, чувствуя как внутри что-то больно укололо. “Что-то” - с розовым отливом волос. – Набери ей, - сочувственно протянул Обито. – Нет, - жесткий ответ. – Я не могу быть уверен, что она в безопасности. – Давно уверен. Ты - сгусток страха, который спрятался в коконе. Тебе уже давно не пятнадцать.       Послышался грудной смешок. Хатаке даже не повел бровью на это заявление. Друг тяжело вздохнул, понимая, что попытки его вразумить тщетны, и со всем этим багажом мыслей, он разберется сам. – Знаешь, - Обито отряхнул лацканы идеально выглаженного пиджака от пыли, и обернулся через плечо. – Если бы… Рин была жива, я бы больше ни секунды не потратил на подобное дерьмо. Как только с кланами будет покончено, и я перебью весь отряд - 731, сопьюсь. А пока… - Обито ударил себя по коленям, и встал. – Нет времени. Хлопок двери. Мужчина оставил друга одного.       Тревожные мысли нашли подходящий момент, чтобы затянутся удавкой на шее Какаши. *** — Сказала же, вредно курить.       Я безразлично посмотрела на зажатую меж пальцев сигарету. Смешно. Вредно - ворочаться периодически от кошмаров, всё это время. Консилер не помог скрыть глубокие, синие, от недосыпа круги под глазами. И единственное что держало психику на плаву - сигареты. — Отстань. Я ловко дернула руку в сторону. — Из-за тебя вся квартира ей пропахла. Отврат полный. — Сама балуешься иногда. Видела тебя на балконе. — Ах ты… - она шлепнула меня по руке. — Шпионишь за мной? Дай одну.       Я прокатала между зубами сигарету и ухмыльнулась. — Вредно. — Вредно - это на трезвую голову, сдавать экзамены.       Молча протянула ей коробку, и цокнула. – Пиздец, голова пухнет уже, - ругнулась я, опустив лоб на руки. — Молчала бы, любимица пятой. — Сакура! Ино! - крик Цунаде-сама заставил холодок пробежать вдоль хребта и подпрыгнуть. Мы с Ино испуганно посмотрели друг на друга. — Вот черт! — Она идет сюда! - запаниковала я, и минуту не могла понять, куда бежать. Учует - от нас останется пепел. – Ино, дай свои духи!       Она ловко вытащила из сумочки флакон, и запихнув мне и себе в рот по жвачке, почти вылила на меня духи. — Дура лобастая, вот надо тебе было курить! Знаешь ведь какая она бешеная! — Я думала она уехала! – Чё-ёрт! Бегом в кладовую! – Увидит! - я оттянула её за воротник, и растоптав недокуренные сигареты, потянула её в соседнюю лабораторию. Но не успели мы свернуть к желанной двери, которая бы скрыла нас от ярости мегеры. – Стоять! - грозный голос заставил нас покорно остановиться. – Снова курите? Коридор больницы наполнился недовольными, воспитательными криками. – Пять ночных дежурств! - голосом не терпящего возражения отчеканила пятая. «Пятой» - ее называли из-за порядка наследства больницы. В их семье имелось особое пристрастие к медицине. – Блядь, - вырвалось у меня. Теперь выходных совсем не осталось. – Шесть, Харуно! За мат. – Пиздец, лобастая. Чем дольше сидела поздним вечером, с открытым учебником по анатомии, тем больше сомневалась, правильно ли сделала выбор… С тех пор, как Орочимару-сама позвонил мне с предложением обучаться дополнительно у главы клиники Токийской больницы, я ни на секунду не задумываясь, приняла подарок судьбы.       Ино спустя год, твердо решила присоединиться ко мне, и хотя предложение Орочимару не рассматривало второго ученика, Ино сама добилась расположения Цунаде-сама.       Что не было удивительным. – Ино, завари кофе пожалуйста, - закряхтела устало я, потирая пальцами виски. – Ино? Не услышав ответа, я обернулась к ней. Всё ясно. Она дрыхла как лошадь, и струйка слюны пачкала открытую тетрадь. – Яманака! - громко хлопнула по её спине я. – А!? Цунаде-сама, я правда учила, просто … - хмельной взгляд наткнулся на меня, и несколько раз пытался сквозь прищур, разглядеть виновника пробуждения. – Сакура… твою мышь. – Свинина, нам ещё…. уа-а… - широко зевнув, я уткнулась лбом в сгиб локтя. – Учить и учить…       С тех пор как мы вернулись с ада… Каждую гребанную ночь, я пичкала в себя снотворные. Благо учеба с подработкой в больнице помогало развеется. Я смутно помню первый год нашего расставания. Его имя не произношу до сих пор. Страшно.       Страшно, что рана еще недостаточно затянулась. И при любом упоминании, она может вскрыться, а оттуда хлынет кровь. На нее я насмотрелась достаточно. – Ино… - протянула в полу-бреду я. – Он не вернется, да?       Глаза, несмотря на то, что были закрыты, неприятно щипали.       Она промычала что-то невнятное, но затем из её уст вылетело уверенное: – Нет, лобастая. Он живет дальше, живи и ты.       Вопреки рассудку, и вердикту Ино, я достала телефон, и зашла в профиль его контакта. Нет ни фото, ни информации когда был в сети… Ни-че-го. Пустота. Закоренелая. От которой хочется протяжно выть, и кататься по полу. – Как же хочется тебя увидеть… хотя бы один раз, - прошептала я. – Прошу, Боже, дай мне хотя бы знак…       Но знака не было. Ни тем вечером, когда я снова плакала от ностальгии. Ни через неделю, когда мы с Ино сдали зачет на средние оценки. Ни через месяц, когда я невзначай прошлась мимо его офиса, надеясь, что мы пересечемся.              Судьба - упрямица. Сколько не моли, не уговаривай, никогда не последует твоему плану. Она никогда не внемлет мольбам, и не собирается идти на поводу у людских слез, а когда пошлешь её к черту весной, стоя вдоль аллеи с цветущими сакурами, с ворохом лепестков, убирая с лица длинные, развевающиеся на ветру пряди, получаешь от неё сообщение:       Хатаке Какаши:       “Давай встретимся” ***       Существовала легенда о богине, вселяющей в плоть человека души, и отправляющей на землю. Каждой из них был положен отличительный знак. Нечто уникальное. Это предопределяло то, что в человеке будет больше. Злости или любви. Доброты, ума, или красоты.       Однажды, она создала самую красивую из них. Всего в ней было поровну. Но судьба посмеялась над ней. Душа нашла уют в человеке с безобразной внешностью. Его никогда не принимали родные и соплеменники. Человек был одинок большую часть своей жизни. Её сердце сжимало жалость, и понимание. Она знала каково это - быть одинокой, всю свою жизнь.       Приняв решение, богиня разделила с ним его недолгую жизнь.       Неизбежный рок или выбор? Но они, существа из совершенно разных миров, абсолютные противоположности друг другу, нашли друг в друге пристанище. Однако жизнь людей - скоротечна и коротка. Возлюбленный на смертном одре попросил её об одной единственной услуге. Она гладила его серебристые волосы, и кивнула в знак согласия, не в силах отказать.       “Душа каждого, отныне заложена в глазах”       Прошли столетия, он без устали искал её. Только спустя многие века скитаний и одиночества, он обрел возлюбленную вновь. Узнал из миллионов других душ.              По оттенкам её глаз. КОНЕЦ