Котячьи нежности

Хосок пытается уснуть, отвлечься от ноющей поясницы и коленей после чрезмерно усердных тренировок, но его парень-гибрид увивается вокруг по широкой кровати, щекоча мохнатыми ушками. Тыкается в лицо, раскидывая чуток влажные поцелуи по лицу, наощупь бегая руками по голому торсу. В темноте не видно ничего и каждое касание неожиданным оказывается. — Юнги, ложись спать, нам вставать завтра рано, — ворчит Чон, накрываясь подушкой. Сопит в неё, чувствуя как заканчивается воздух, а под подушку нагло лезет рука с коготками и гладит по чётким скулам. — Я так соскучился, Хоба, — мурчит парень, утыкаясь носом в шею и прижимается плотно губами, замирая. — Я так ждал, что ты за ушком почешешь.       Хосок откидывает бесполезную подушку, закатывая глаза и стараясь отцепить гибрида: — Помнишь, чем закончились прошлые почесушки? Ты не давал мне спать всю ночь, гоняя мой домашний тапочек по комнате. — говорит грозно, управляя интонацией, потому как в тёмное нет места, где может приземлиться строгий взгляд. А от того и Юнги смелый, что не влияет на него аура цепких хосоковых глаз. Ночь — время кошачье.       Мин фырчит, выключая свой душевный моторчик и спрыгивает на пол. Хвостом от вредности лупит по хосоковой груди и затихает резко. Ни шороха, ничего.       Юнги слился с темнотой, слушая дыхание парня. Чон повозился немного, поудобнее распластавшись на спине и уже чувствует, как едет с горки вниз, в лапы сна, но гибрид выскакивает резко, падая плашмя на парня, от чего тот хрипит удивлённо: — Ты какого творишь, чёрт! — сдвигает сильно брови, до глубокой складки на лбу и рассержено шлепает округлый зад дернувшегося от сего действа Мина. — Что непонятно в том, что я сказал «спать»? Пол первого ночи, ты мне что устроил? Котяра. — давит тоном, заставляя слушаться, но кот без доли ласки злится очень.       Жмётся предательски бёдрами к Хосоку, проезжаясь пахом по его. Чон давится воздухом, замолкает, а парень на нем ухмыляется. — Ну почеши, Хоба, я сразу лягу. Ну. — нотки вредности и дневной тоски сплетаются в просящий милый тон. Юнги снова давит бёдрами, тыкаясь головой в ладони.       Хосок шипит упрямствуя, но сдаётся. Касается наощупь бархатных ушек, что радостно встают торчком, слышит муркот низкий. Юнги, добившись своего, перестаёт давить на пах, и растекается невесомо на любимом, тёплом теле, ощущая щекотные мурашки в местах, где Чон касается.       Юнги мяукает тихонько и совсем коротенько, когда Хосок целует трепещущее ушко, дарит пару поцелуев в нос и губы. Потом, прижавшись носом к шее, туда, где слышен пульс, Мин засыпает, млея так, что аж виден кончик язычка. Убаюканный Хосок наконец-то отдыхает так как надо.