«Случайных встреч не бывает».
Очередной выматывающий день наконец-то подходит к концу. После девятичасового рабочего дня, выкручиваясь во всевозможных позах, дабы найти правильную тень, блик и позу для заказчиков, Чонгук может сделать долгожданный глоток вина и плотно поужинать, наблюдая за танцующей толпой и радостными поздравлениями от всей души.
Всё-таки работать свадебным фотографом — изматывающе. Но за круглую сумму и вкусную еду к концу, можно и натянуть тень улыбки, несмотря на то, что на душе не так радостно, как у тех же молодожёнов и множества гостей. Он понимает, что даже если в личной жизни полное дерьмо — это не следует демонстрировать на собственном лице, ведь у заказчиков праздник, а не депрессивный эпизод.
— Чон, надеюсь встретиться уже на дне рождении нашего ребёнка! — молодой жених так и излучает радость, будучи слегка подвыпившим и расслабленным, парень обнимает Чонгука, а после протягивает бутылку того самого вина, что ему так пришлось по вкусу. — Я заметил, как тебе понравилось. Не стесняйся, вино и правда отличное, хотя и жутко сладкое.
— Благодарю, — кивает, собирая фотоаппарат и прочую технику. Торжество подходит к концу, поэтому и фотограф не задерживается, к тому же в сон клонит. — Буду рад помочь, — и не важно, что молодожёны только расписались, а Чонгук и не выпытывает о ребёнке, ведь по сути — его это не касается. — Ещё раз поздравляю, был рад познакомиться.
— А мы-то как, — оборачивается в сторону, теперь уже жены. Девушка так же улыбается, кивая. — Приходи как-нибудь в гости, я и адрес скину. Мы будем рады. До встречи, Чон, — крепко обнимает, от чего Чонгук чувствует, что рёбра не выдерживают хватки, всё же парень не из слабаков, а военный.
— Обязательно. Счастливого в брачной жизни, — Чонгук наконец-то покидает зал, понимая, что придётся ждать такси ещё пару минут, а пока лишь рассматривает закупоренную бутылку красного вина, планируя выпить ещё бокальчик, а после уложиться спать на законные восемь, а лучше все десять часов.
Жёлтое авто, как и думал Чонгук, прибывает менее чем через пять минут. Водитель сдержанно здоровается и тут же отправляется по указанному адресу, а Чонгук, уложив тяжёлые сумки с аппаратурой в багажник, разместился в тёплом салоне — всё же погода не радует, а на небе давно собираются тучи, что и вызывает дождь. Теперь же начался ливень, из-за которого на улицах нет ни души, да и поздняя ночь не для гуляний.
— Надеюсь успею… — про себя проговаривает, но так, что не слышно водителю.
Хоть сумки и плотно закрыты, всё же влага может попасть на линзы фотоаппаратов, а там уж не так легко всё исправить, да и не хочется всю ночь чистить стёкла от пятен.
Дороги усеяны редкими машинами, а на улице ни души — начало третьего ночи. Чонгук просит водителя не покидать машину, дабы помочь с багажом, всё же он сейчас попадёт в тёплый дом, там же и горячий душ, а мужчине ещё работать, не имея возможности переодеться.
Даже будучи немного выпившим, но контролируя голос и движения, Чонгук быстро расплачивается и забирает две увесистые сумки, а после направляется к дому, что находится в тихом и уютном районе.
Поблизости небольшие домики больше похожи на американские, всё же здешние жители не среднего, а высокого финансового достатка и многие отстраивают крепости, а не обыкновенные дома.
Дом Чонгука не выделяется: обычный белый кирпич и шоколадные брусья с окнами в контраст, да и пара кустов, что не требуют муторного ухода. Он часто не бывает дома, но даже так вместо квартиры выбрал дом. Он любит спокойно поспать, хоть и трудится не покладая рук, но всё же сон важен для любого живого существа.
Он поднимает взгляд, цокая из-за перегоревшей лампочки у входа над дверью, где есть укрытие, благодаря чему у входа можно не беспокоиться из-за дождя. Не будь сейчас так темно и шумно от ливня, он бы заметил копошение у одного из громоздких цветов и столика с двумя креслами.
Чонгук всё ещё не находит времени их убрать в гараж, ведь сам никогда не сидит здесь, хотя и возникает желание выйти рано утром и пить горячий кофе, но времени как всегда не хватает. А кофе и подавно пьёт на скорую руку по дороге на работу.
Стараясь как можно быстрее, он направляется к ступенькам, тут же ставя две увесистые сумки на деревянный устил, щарясь по карманам и откидывая идею включить фонарик, дабы попасть в замочную скважину. Вскоре Чонгук всё же находит связку ключей и спокойно выдыхает, радуясь, что не потерял те, ведь иначе пришлось бы ехать в другой район к другу за запасными.
Но внезапно он слышит странный звук, а после замечает тёмную фигуру на одном из кресел. Те совсем неудобные, ведь там нет ни пледа, ни подушки, лишь голое дерево, что вечно впивается в зад, а после и спину тянет от неудобства и долгого сидения.
Влага спадающая с отросшей чёлки не даёт чётко увидеть, что же происходит на его веранде и всё же, он попадает в замочную скважину и дверь отпирается. Теперь он замечает, как буквально в пяти метрах от него находится кто-то, кто занял его территорию. К тому же настолько нагло, что даже не обращает внимание на хозяина дома.
Не будь Чонгук настолько уставшим, он бы обязательно гаркнул и потребовал свалить куда подальше.
Телефон тут же находится и можно заметить менее десяти процентов зарядки, но это не настолько важно, главное, что хватит на пару минут фонарика, которым можно присветить и рассмотреть незнакомца.
Луч света направляется к столику, теперь же Чонгук замечает фигуру молодого парня, что скрутился словно замёрзший кот, уснув на
его неудобном кресле. Чёрные, как смоль волосы, слегка подкручены на концах, словно у барашка.
Острые черты лица и приятная внешность.
Чонгук узнаёт в незнакомце своего соседа, который только недавно переехал в этот район и теперь живёт через пару домов от него. Уже давно Чонгук наблюдает за этим временами странным парнем, что каждое утро разговаривает со своим небольшим псом, больше похожим на лохматую обезьянку, что вечно крутится под ногами, а хозяин то и дело смеется, почёсывая того за ушком и целуя в нос.
Чонгук, конечно, так и не скажет, что залипает на этого парня, но всё же он любит поспать, а сосед словно чувствует и не даёт и минуты тишины, постоянно громко разговаривая и смеясь во дворе.
Чонгук, словно забыв как дышать, делает неуверенный шаг, сначала решая прогнать, отправив того домой, ведь тот находится буквально через забор. Но он замечает, что парень дрожит, в то время как его губы смыкаются в тонкую полоску.
Чонгук ловит себя на мысли, что скорее всего, они жутко холодные, впрочем, как и весь парень. Он так и стоит в одном шаге от соседа, с которым перекидывался парой фраз и делал вид, что ему совсем нет дела до этих самых губ, а тот лишь улыбался.
Чонгук не является добродетелям, но попытавшись разбудить парня, он чувствует жуткий холод его кожи. Тот, к слову, в одной тонкой рубашке, брюках и лёгкой куртке, в то время как Чонгук в тёплом пальто и шарфе по самый нос. От прикосновения к руке, сосед распахивает глаза.
И всего на мгновение, но Чонгук может поклясться, что зрачки были янтарного цвета в шоколадной радужке. Скинув всё на то самое вино, а ещё дикий холод, Чонгук снова тормошит соседа, заставляя того окончательно придти в себя. Хотя и сам Чонгук чувствует как дрожат руки. Этот чёртов искуситель на его веранде сводит с ума.
— Х-холодно… — еле выговаривает в ответ, а Чонгук тут же вздрагивает, опасаясь того, что сосед ранен. Не томя и секунды, плевав на нормы приличия, Чонгук подхватывает его под подмышки и помогает встать, оперев того на собственную грудь, ощущая насколько тот дрожит и действительно холодный. Всё же погода никого не щадит, а уж тем более в зиму. — Тёплый… — шепчут прямо на ухо.
Чонгук сжимает челюсти, застыв всего на мгновение от тёплого дыхания у шеи, а после и влажного языка, которым провели вдоль нервно бьющейся венки. От неожиданности и подобного действия, Чонгук распахивает глаза, но после скидывает всё на нездоровый вид соседа.
«Чёртов сумасшедший!» — он сам или сосед, уже и не понять.
Тут же стянув ботинки, Чонгук отправляется в просторную гостиную и укладывает парня на диван, замечая, как тот недовольно хмыкает и хмурит лоб из-за отсутствия его тёплой груди. Чонгук и сам не против заскочить в горячий душ, а потом и под слой одеял, с горячей кружкой чая в руке. Но сначала…
Снимая вначале обувь, а после и верхнюю промокшую одежду, он рассматривает соседа, впервые настолько близко ощущая мягкость чужой кожи. Он ловит себя на мысли, что тот довольно хорошо сложен и высок, даже немного выше и крупнее его самого, а после поняв, что он цел, тут же проверяет температуру и пока руки соседа холодные, то лоб просто горит от повышенной температуры.
— Эй, слышишь? — Чонгук снова пытается привести его в чувство, и это получается. Тот смотрит сквозь пелену, а после тянет губы в ленивой улыбке, задевая руку Чонгука. Сосед тут же ёрзает на постели, болезненно постанывая. Чонгук решает, что у того ломит тело. — Я сейчас приготовлю горячую ванную, а то ещё откинешься тут. И какого чёрта ты вообще забыл на улице… — слова звучат у входа в ванную, а парень всё так же улыбается, лёжа на постели и слыша бубнёж из ванной, а после и шум воды.
***
Чонгук по-прежнему недоволен. Он бы уже давно спал, но сейчас же лишь принимает быстрый душ, в то время как, теперь уже Тэхён, — тот самый сосед, которого он закинул в ванную и дал жаропонижающее, спит в гостиной, закутанный двумя одеялами и в его же одежде.
Как удалось узнать, Тэхён не так давно перебрался в тот самый дом, что находится неподалёку от Чонгука. Но не уследив за временем, а после и собственным состоянием, просто не смог дойти и свалился на дороге, и лишь позже заметив то самое кресло у его дома, Тэхён решил немного передохнуть, дабы прийти в себя, но всё стало ещё хуже и он просто не смог подняться, уснув, а там уж и Чонгук его нашёл.
Чонгук вспоминает, как дрожал Тэхён, пока он надевал на влажное тело собственную футболку, а тот тянул запах с ворота, думая, что Чонгук ничего не видит. Но, чёрт, он заметил. И, это странно. Его поведение и самое главное, Чонгук впервые кого-то запускает в собственное жильё.
Даже контактируя с большим количеством людей, он любит тишину и бокал вина перед сном. Голова от столь загруженного дня, ещё и нового знакомого, что, Чонгук надеется, спит, просто до невозможности раскалывается, а та самая бутылка вина стоит прямо у столика в гостиной.
Где и спит виновник его влажных ранних пробуждений.
Накинув свободную футболку и шорты, Чонгук не решается использовать фен, ведь Тэхён может проснуться. Поэтому, закинув полотенце на плечо и направляясь к заветной бутылке вина, он не ожидает, что потянувшись рукой, его перехватят за запястье и тут же придавят тяжестью чужого тела, что теперь было вовсе не холодным, а до безумия горячим.
То ли тёплые одеяла, то ли жаропонижающие, но Тэхён точно не спал, а теперь же нависнув над Чонгуком, начал медленно тянуть запах за ухом, переходя к шее с бьющейся венкой, а после проводить влажным языком.
Сказать, что это было неожиданно, а тем более, неприятно — себе же нагло врать.
— Чёрт, ты что творишь?
Чонгук пытается оттолкнуть парня, но тот захватив оба запястья, уложил их над головой и продолжил вылизывать шею, попутно посасывая мочку уха, балуясь с кольцом. Чонгук прикрывает глаза и думает, что это просто разыгравшаяся фантазия или он просто уснул, ведь этот парень чертовски умел. От подобных ласк он не сдерживается в ругательствах.
— Блять…
Он понимает, что нужно оттолкнуть, а лучше выгнать этого оборзевшего нахала, что так томяще выдыхает и скользит языком по его коже и так яростно вылизывает его шею, а после переходит к ключицам, и от них к соскам.
Из-за чего он не сдерживаясь, постанывает — слишком чувствителен. Это не даёт сил сопротивляться. Чонгук, за свои двадцать четыре года, был в отношениях всего пару раз, и то в школьное время. Позже учёба и работа, а там не до отношений, а лишь пара случайных встреч и одноразовый секс в кабинке туалета клуба.
Но ему ещё никогда не было настолько крышестностно, как сейчас. То, как Тэхён старательно посасывает и вылизывает его сосок, не забывая о втором, который слегка зажимает длинными и утончёнными пальцами. Его же губы, причмокивающе, постоянно облизываются и снова припадают к чувствительным розовым бусинкам.
Чонгук готов поклясться, что он может постыдно спустить прямо в шорты, под которыми нет белья, потому как собирался спать. А перед этим выпить того самого вина. Но, кажется, Тэхён имеет другие планы на эту ночь. Или, скорее уже утро.
— Ты не соображаешь, — шепчет, пытаясь доказать, что всё это лишь последствие высокой температуры, а Тэхён только и делает, что улыбается от подобных оправданий. — У тебя, а-ах… — не сдерживается от стона из-за резкого толчка Тэхёна. Всего-лишь трения через одежду, а ведь они даже не голые.
Пах к паху, и Чонгук ощущает давно вставшее возбуждение Кима, да и у самого ощущается влажность в шортах, всё же Тэхён в одних боксерах и футболке, а Чонгук начинает плохо соображать, словно и сам заболел. Насколько же это абсурдная ситуация…
Тэхён потирается своим стояком, вызывая чужое возбуждение, и Чонгук тут же затыкается, прикрывая глаза, просто забываясь и решая послать всё к херам. Это не совсем правильно, Тэхён ведь заболел, и, наверное, не понимает, что делает. Хотя тот в здравом уме, а вот Чонгук под вопросом.
Тэхён же всё прекрасно понимает и сам не первый день пускает слюни на соседа, что вечно бурчит и ругается по утрам из-за громких разговоров Кима. А он ведь специально выходит рано утром во двор и играет с псом, при этом кидая взгляды на растрёпанного соседа, что сонно потирает глаза и шлёт его.
И, Тэхён не дурак, видит как на него залипают и прикусывают губу.
Но их маленькая игра вышла за пределы дозволенного. Три месяца исчерпали терпение обоих, особенно после того как сегодня Чонгук обтирал влажное после ванной тело Тэхёна и не стеснялся залипать на его член, пока надевал спортивные штаны. И, возможно, Тэхён совсем немного приукрасил своё состояние и его температура не такая уж и высокая (или её и вовсе нет), а дойти до дома он легко мог.
Но сейчас Тэхён совсем немного не жалеет.
Очередной толчок и Чонгук уже сам потирается пахом, из-за чего Тэхён тут же отстраняется. Постоянно шепча и горячо дыша. Чонгук, слыша низкое и возбуждающее «хороший мальчик», старается не издавать стыдливых стонов.
И, он бы поспорил и, возможно, дал по морде этому нахалу. Какой он тут мальчик, комплекции они одинаковой, почти. Хотя в данный момент он чувствует себя долбаной школьницей, что течёт по тому самому местному хулигану… Окей, он действительно готов лечь под этого властного парня, что так умело ласкает его.
— Какой же ты сладкий, — Чонгук гулко сглатывает, тут же ощущая лёгкость на груди. — Ты не против? — в руках то самое вино, а Чонгук и слова вымолвить не может. — Ты ведь его хотел, постоянно засматривался на меня… — Чонгук и не думал, что будет завидовать чёртовой бутылке вина, в горлышко которой Тэхён толкает палец, проталкивая пробку внутрь, а после протягивает бутылку и придерживает затылок Чонгука, дабы тот не поперхнулся и сделал глоток. Он тут же ощущает чужой язык, что так тщательно вылизывает его рот и смакует остатки вина на языке. — Какой вкусный…
— Ещё… Блять, сними эти, ммм… — Чонгука прошибает дрожью, а за ней разрядом тока — тот самый горячий и влажный язык, что так умело вылизывал соски, теперь слизывает холодное вино, которое стекает по собственному впалому животу и попадет к паху и пупку — Тэхён, мать его, вылил немного алкоголя на кожу, а теперь же испивает и сам. Чонгук и подумать не мог, что опьянеет, не выпив всю бутылку, а лишь ощутив нежные и заводящие ласки.
— Ты точно человек? — сквозь стон, еле выговаривает.
Глаза напротив, как горький шоколад, что нежно тает, но совсем не горчит, а лишь распаляет. Тэхён внимательно наблюдает за размякшим Чонгуком, замечая, как тот нетерпеливо подкидывает собственные бёдра, с желанием смотря в его глаза.
Тэхён любил играть в утреннее представление и слушать голос Чонгука, но он и не думал, что всё произойдёт настолько быстро, хотя и планировал наконец-то прийти к Чону и позвать того на свидание. Уж слишком яркой была их взаимная симпатия.
— Для тебя я могу быть кем угодно, — усмехается, продолжая размашисто смаковать вино с кожи. — Ты невероятен. Такой потрясающий. Почему мы не встретились раньше? — Тэхён поднимает взгляд, тут же встречаясь с возбуждёнными и горящими глазами. Там лишь желание, похоть и нежность. — Я, кажется, влюбился… Всего за каких-то пару месяцев.
— Признай, ты просто хочешь меня трахнуть, — Чонгук сжимает одеяло в ладонях, ёрзая на постели, желая прикоснуться к собственному члену и хоть немного ослабить боль, но Тэхён перехватывает его руки, отрываясь от живота, с которого уже слизал всё вино. — Я и сам не просто так просыпался по утрам, чтобы- ах… понаблюдать за т-тобой…
Очередной стон наполняет просторную комнату, после того, как Тэхён проводит рукой по вставшему члену, а Чонгук, не в силах сдерживаться, вцепляется в плечи, впиваясь пальцами и оставляя синяки. Чонгук слишком долго терпит, а теперь просто сходит с ума и двигает бёдрами навстречу.
Тэхёну, от сладостной и слегка болезненной истомы в шортах, низ живота тянет, а сердце гулко отбивает в груди, в то время как он не прекращает ласкать и выцеловывать чужое тело. Сейчас не так важен собственный член, как наслаждение Чонгука.
— И это тоже, — Тэхён подхватывает Чонгука, тут же чувствуя ещё ближе чужое тело. Чонгук, ухватившись за шею, утыкается в изгиб и обернувшись, замечает, что они оказываются в спальне. — Ведь ты прекрасен, и это не комплимент, а факт. А теперь, позволь попробовать тебя ещё глубже.
И звучит это уж слишком заманчиво.
Чонгук не смеет отказывать, а Тэхён тут же скидывает ненавистные шорты и подтянув Чонгука за щиколотки, просит его перевернуться на живот. Чонгук, подминая подушку, выпячивает ягодицы и чувствует чужие ладони на коже.
Пальцы, что медленно обводят половинки и чувствительную дырочку, не отказывают в наслаждении протолкнуться в мягкую и такую нежную плоть. Но Тэхён не вставляет до конца, тут же убирает руки и припадает губами, а Чонгук готов вопить от влажности и чужого языка меж ягодиц и больших ладоней на ягодицах, что так надёжно стискивают.
— Тэхёна-а… Ммм, да, вот так… — язык растягивает податливые стеночки, пока Чонгук, уткнувшись в подушку, искусывает губы. Он никогда не чувствовал подобного, даже имея пару партнёров, ведь с ними был обычный секс, без подобных ласк. — Хочу тебя поцеловать…
Тэхён не отказывает себе в том, чтобы провести размашисто по мошонке, а после и члену.
Язык обводит член, а после и головку, с влажным хлюпом отстраняясь. Тэхён тут же замечает тюбик лубриканта, который Чонгук незамедлительно достал из ящика, там же и презервативы. Холодная жидкость растекается в ладонях, слегка подогреваясь.
Первый палец проникает довольно легко, а спустя недолгие минуты и второй. Тэхён действует умело, медленно и бережно, боясь принести дискомфорт, хотя и у самого стоит колом и требует действий, уже причиняя лёгкую боль. Но в первую очередь он должен подготовить Чонгука, а потом и сам насладиться сполна.
Чонгук тяжело дышит, уже самостоятельно насаживаясь на пальцы.
— Давай, ещё… Я и так слишком долго ждал, — шепчет Чонгук.
Тэхён улыбается и целует его в затылок, а после поворачивает лицо за подбородок, тут же припадая к губам, слегка кусая и добавляя третий палец. Совсем осторожно, главное сделать всё правильно и тогда оба будут сходить с ума. Хотя, кажется, что Чонгук уже давно в другой реальности и не понимает происходящего. А ведь это всего-лишь пальцы — до одури умелые и гибкие.
— Если это сон, то я готов спать вечность… Главное, чтобы с тобой, — не сдерживается Чонгук.
— Похоже на признание, милый мой.
Тэхёну льстят подобные слова, а в сердце возникает чувство, что они знакомы не первый год, а не эти мизерные пару месяцев. Словно знают друг друга не одну жизнь, а тела отзываются на ласки, как будто были порознь, сейчас же наконец-то утоляют голод и отдаются друг другу.
— Я не люблю вино, но… — глаза в глаза, а грудь ходит ходуном, кажется, кислород заканчивается не от недостатка, а от слов. — С тобой я готов пить его всю жизнь. А ещё лучше с тебя, — пухлые губы и чувственное прикосновение к коже, словно доказательство.
Клятва, столь громким словам.
Чонгук по-настоящему тонет в горящем теле и ощущении лёгкости. Он чувствует тёплые ладони на животе, нежную кожу чужой щеки, что льнёт и потирается о его, грудь с биением сердца, а после осторожное проникновение, лишь головкой, но он уже готов упасть на постель. Лишь благодаря крепким рукам, он всё так же держится и отдаётся в омут чувств.
Тэхён действует сдержанно, давая привыкнуть и лишь получив от Чонгука тихое «двигайся», начал ускоряться, не забывая осыпать лопатки и загривок поцелуями, а пальцами по-прежнему ласкать чувствительные соски.
Оба утопают, оба не желают покидать глубину столь ярких чувств.
Тэхён не сдерживается, но не берёт грубо, лишь размашисто двигает бёдрами и наблюдает как чужой член скрывается меж половинок. Смотрит на то, как они оба едины телом, а в будущем, надеется, и сердцем, что сейчас так нервно отбивает, наблюдая за взмокшей спиной.
Слушая протяжные постанывания, а после вкус винных губ. Эти сладкие уста, что не в силах оставить в покое. Хочется всё больше пометить тело, искусать и зализать, но пока что не имеет право, поэтому может лишь зацеловывать и шептать:
— Какой хороший мальчик. Так хорошо принимаешь меня, сладость, — поцелуй меж лопаток и тут же новый резкий толчок, после долгих нежностей, из-за чего Чонгук вскрикивает, но лишь от наслаждения и неожиданности. — Ты создан для меня. Кажется, наша встреча судьбоносна, ты так не думаешь, Гуки?
— Если судьба специально подкинула тебя к моему порогу, то… Ммм, боже… Я, думаю она чертовски права. Да-а, вот так… Тэ? — молит, закусывая губу и чувствуя плоть, что так правильно задевает все нервы, а руки и губы просто сводят с ума.
Чонгук впервые готов молиться божествам, чтобы это не заканчивалось, а Тэхён оставался рядом.
— Да, мой хороший. Тебе нравится? — ладонь проводит по впалому животу, от чего Чонгук напрягается, а Тэхён лишь усмехается, облизываясь. Он тут же продолжает двигаться. Берёт чужой член, проводя по всей длине, начиная двигать рукой в такт собственным толчкам. — Мне кажется, я влюбился с первого взгляда. Сумасшедший, да?
— Если здесь есть сумасшедший, то это я, — выгибается в спине, резко замирая, ощущая напряжение внизу живота. — Раз чувствую то же самое.
— Мы оба сумасшедшие, — целует и двигается резче, не прекращая ласк с чужим членом. — Гук, я…
Чонгук вздрагивает, тут же кончая с вскриком и бликами перед глазами, обмякая, но Тэхён удерживает его поперёк живота и двигается ещё пару раз, кончая в презерватив, выходя.
Чонгук ощущает пустоту, что так непривычна и словно не хватает того, что он ждал на протяжении всей жизни. Уткнувшись в подушку, он чувствует как рядом проминается матрас, а с его волосами играют и смотрят на кольца в ушах, не отказывая притронуться и к ним.
— Что будет завтра? — Чонгук впервые надеется, что это не одноразовый секс и скорый уход.
— Кофе и круассаны в постель, а вечером свидание и предложение встречаться, — уверенно заявляет Ким, а Чонгук прячет улыбку в подушку. Но долгое время не скрывается и поворачивается к Тэхёну, замечая, как тот так же не сдерживается, а после так сладко целует и напоследок оставляет чмок на кончике носа. — Я впервые счастлив заболеть, — сквозь смех, но прерывается на чих, от чего Чонгук серьёзнеет и сурово чеканит:
— Но для начала, Вы, господин Ким, вылечите простуду, а потом хоть детей рожать, — и оба заполняют комнату смехом, в то время как за окном по-прежнему идёт дождь. — А уж потом и свидания, и многое другое.
— У нас впереди ещё жизнь, — кивая, счастливо утыкается в шею, слыша самые прекрасные слова в ответ:
— Больше жизни, — поглаживает волосы и укрыв обоих одеялом, чуть ли не засыпая, ощущает тепло чужого тела, шепчет с уверенностью: — У нас целая вечность.
Встречи не бывают случайны: в транспорте, на улице или кафе, у кого-то под порогом в дождливую ночь на деревянном кресле со словами «люблю». Теперь же, навеки вечно. Их история только началась… с встречи у порога.
