Поттер в моей голове

Эта удивительная, можно даже сказать, фантастическая история произошла примерно через три года после победы светлых сил во второй магической войне. Северус Снейп, выживший после укуса Нагайны, о чем, к счастью для него, не догадывались в Британии, поселился в глухой французской деревушке на берегу моря, где в тиши и спокойствии варил на заказ зелья и даже не брезговал изготовлять магловскую косметику. Впрочем, спокойной его жизнь можно было назвать весьма относительно. Нет, Снейпа больше не вызывали ни на ковер к Темному Лорду, где вместо поощрений раздавали Круцио, ни на чаепития к Дамблдору, что могло привести к сахарному диабету. Однако даже в этой пасторальной глуши нашлось нечто, точнее, некто, нарушавший душевное равновесие Снейпа. Этим некто являлся, разумеется, Поттер. Повзрослевший, возмужавший, раздавшийся в плечах — не иначе как тренировки в Академии авроров пошли на пользу — и даже избавившийся от нелепых круглых очков, скрывавших глаза, от одного воспоминания о которых Снейп совершенно терял голову. Этот самый Поттер имел наглость прочно влезть в душу и сердце Северуса и превосходно там себя чувствовал. Более того, наглый мальчишка умудрился просочиться еще и в сны своего бывшего профессора. И в этих снах они с Поттером вытворяли такое, что Снейп, просыпаясь ночь за ночью с бешено бьющимся сердцем и каменным стояком, серьезно подумывал, а не заавадиться ли ему. И только нежелание встретиться в посмертии с Дамблдором удерживало его от этого шага. Разумеется, если бы Снейп три года назад не инсценировал собственную смерть в Адском пламени, согласно отчету Аврората поглотившем и Визжащую хижину, и бренные останки растерзанного Нагайной директора Хогвартса, ему бы не составило труда вызвать Поттера на серьезный разговор, чтобы расставить все точки над всеми I. Например, он поинтересовался бы, какого мордреда Поттер с пеной у рта защищал Снейпа перед полным составом настроенного весьма недружелюбно Визенгамота. Об этом эпическом событии Снейп прочитал в “Ежедневном пророке”, подписку на который просто забыл аннулировать. Или зачем он со скандалом выбил для Снейпа у министра Шеклболта звание героя Магической Британии и орден Мерлина первой степени в придачу. Об этом тоже весьма пространно писали в “Пророке”. Или для чего настоял на том, чтобы на месте пепелища от сгоревшей дотла Визжащей хижины установили черный камень с выбитыми на нем датами рождения и смерти своего самого ненавистного учителя, а потом таскался туда чуть ли не ежемесячно. К сожалению, об этом тоже пронюхали пронырливые журналисты. И наконец, как все это сочеталось с помолвочным кольцом на пальце Джинни Уизли и готовящейся свадьбой века? Однако существовало одно огромное но: Снейп считался мертвым, а значит, никак не мог задать Поттеру все эти животрепещущие вопросы, поскольку мертвецам положено по статусу лежать в своих могилах и помалкивать. Северусу ничего не оставалось, как смириться с ситуацией, продолжать выписывать мордредов “Ежедневный пророк”, откуда он с маниакальным постоянством вырезал фотографии Поттера, которых у него накопилась уже целая коллекция, и постараться не сойти с ума от мокрых снов о все том же несносном Поттере. Возможно, со временем Снейп, наверное, сумел бы привыкнуть к такому существованию — пусть и неимоверно одинокому, но, по крайней мере, свободному от клятв и обязательств, но судьбе было угодно распорядиться иначе… * * * В то ничем не примечательное утро Гарри Поттер проснулся совершенно простуженным. Очевидно, виной тому был сильнейший сквозняк, на котором он накануне простоял почти три часа. Поскольку ловили они очередного избежавшего правосудия Пожирателя смерти, командир отряда строжайше запретил пользоваться магией, чтобы ненароком не выдать себя. Ну вот и не выдали. Преступник был схвачен и уже давал показания под Веритасерумом, а Гарри заработал очередное поощрение от начальства и сильнейшую простуду. — Акцио лекарства! — прохрипел Поттер, испугавшись собственного похожего на воронье карканье голоса. На призыв отозвались две таблетки магловского аспирина. Каким образом они попали в магический особняк — осталось для Поттера загадкой. Впрочем, сейчас ему было не до решения подобных ребусов. Голова болела так сильно, словно накануне он не сидел, точнее, стоял в засаде, а провел время в одном из пабов. Нос не чувствовал ни единого запаха, в горле противно першило, вдобавок начался еще и лающий кашель. — Хозяину Гарри срочно нужно Бодроперцовое зелье! — высунулся из своей каморки под лестницей Кричер. — Лучше уж сразу яду! — простонал Поттер, оседая на диван в гостиной. — В доме закончились все запасы зелий, — прокомментировал плачевное состояние лаборатории старый зануда. — Я в курсе, знаешь ли! — отозвался Гарри, тщетно пытаясь припомнить какое-нибудь полезное заклинание, чтобы не только призвать из ванной комнаты полотенце, но и намочить его. Как назло ничего, кроме простого Акцио, в гудящую голову Поттера не приходило. — Кричер может аппарировать в Косой переулок за зельем, — предложил эльф. — Не может, — мрачно произнес Поттер. — Сегодня — воскресенье, и все лавки закрыты. Кроме того, на улице льет как из ведра. Если вдобавок ко мне еще и ты подхватишь простуду… — завершить тираду Гарри не позволил очередной приступ кашля. — Хозяин Гарри мог бы послать Патронус своей невесте — Джиневре Уизли. Хотя она потомок осквернителей крови и недостойна… — затянул свою песню Кричер. — Ты плохо осведомлен, Кричер. Хозяин Гарри пару недель назад расторг помолвку, а его бывшая невеста еще позавчера отправилась в спортивное турне с Холихедскими Гарпиями. — Кричер и говорит, предатели крови… — Где же у меня тут были конспекты полезных зелий? — Гарри встал, с трудом передвигая ноги добрел до комода и принялся шарить в нем. — Гермиона точно мне их оставляла… — И грязнокровки не доведут хозяина до добра, — проскрипел Кричер — Еще раз назовешь Герми грязнокровкой — подарю носок. Новый! — пообещал Гарри, наконец выуживая из кучи всякого хлама обычную школьную тетрадь. — Вот он мой рецепт! — вымученно улыбнулся он. — Осталось только надеяться, что в лаборатории есть все необходимое для изготовления Бодроперцового. Надежды Гарри удивительным образом оправдались, однако варить зелье в таком состоянии оказалось задачей не из легких. Вдобавок к кашлю, насморку и головной боли у Поттера, похоже, поднялась температура. Наконец, зелье приобрело кроваво-красный оттенок. Оставались сущие пустяки: произнести специальное заклинание, которое, разумеется, тоже было написано в заветной тетради. Вот только прочитать его Гарри никак не мог: головная боль мешала сосредоточиться, а строчки, выведенные аккуратным почерком Гермионы, буквально расплывались перед глазами. Именно тогда в многострадальную голову Поттера пришла гениальная идея — принять таблетку аспирина и, воспользовавшись улучшением состояния, доварить спасительное снадобье. Щурясь от боли, Гарри поднес ко рту таблетку и… чихнул. Маленькая пилюля выскользнула из пальцев и исчезла в кипящем вареве, а через секунду раздался взрыв… * * * Утром того же дня Северус Снейп определенно встал не с той ноги, и для его плохого настроения имелась вполне веская причина: сегодня ему требовалось завершить срочный заказ для одного весьма серьезного клиента, а перед глазами вместо магических формул маячил Поттер. Наглый, красивый и совершенно обнаженный. Такого Поттера хотелось завалить и брать на каждой горизонтальной поверхности, что Северус и проделывал всю ночь напролет. К сожалению, во сне, а не наяву. Северус застонал и поплелся в ванную, надеясь на помощь холодного душа в избавлении от крепкого стояка. Душ помог довольно посредственно. От перспективы варить экспериментальное зелье в поистине неприлично возбужденном состоянии Снейп разозлился еще больше. Он сосредоточился и постарался очистить сознание и от Поттера, и от связанных с этим лохматым недоразумением эмоций. Нет, все-таки не зря Снейп в свое время обучался менталистике у самого Темного Лорда. Поттер милостиво покинул его сознание, а вместе с ним спала и почти болезненная эрекция. Вздохнув то ли с отчаянием, то ли с облегчением, Снейп направился в лабораторию. Первая стадия изготовления зелья прошла без сучка, без задоринки и без малейших воспоминаний о сексе с Поттером. Но стоило Северусу открыть шкатулку, где лежал добытый с неимоверным трудом на черном рынке толченый зуб василиска, — один лишь маленький зубик обошелся Снейпу в целое состояние, а ведь благодаря Поттеру в хогвартских подземельях сейчас разлагался поистине великолепный экземпляр, — как воспоминания нахлынули с новой силой. Забыв обо всем на свете, даже о булькающем в котле почти готовом зелье, Северус представил во всех подробностях сегодняшний особенно горячий сон, в котором Поттер в своей алой мантии аврора, накинутой на голое тело, отдавался ему на всех удобных и неудобных поверхностях. Пустые мечты в лаборатории никогда не доводят до добра. Рука Снейпа дрогнула, и в зелье полетела лишняя щепотка толченого зуба василиска. Содержимое котла тут же угрожающе вспенилось. К счастью Снейп не растерял сноровки в мирное время и успел выставить щит, но ударная волна от взорвавшегося котла приложила его вместе со щитом о каменную стену. Взрыв был такой силы, что рыба в ближайшем озере всплыла пузом кверху, а со шпиля местной церквушки сорвался колокол. Так ровно в девять часов утра Гарри Поттер и Северус Снейп одновременно потеряли сознание. * * * Северус открыл глаза. Он лежал возле стены, о которую так неудачно приложился после взрыва. Ощупав затылок, ощутил влагу на пальцах — значит, разбил голову в кровь. Неприятно, но не смертельно. — Нифига себе! — внезапно воскликнул молодой и смутно знакомый голос. Снейп заозирался вокруг. Никого. Вскинув палочку произнес: “Гоменум Ревелио”. Снова никого. — Ох, вот это шишка! — снова послышался тот же голос. Странным образом казалось, что он звучит в голове самого Северуса. “Наверное, я слишком сильно ударился, — подумал тот, потирая ушибленный затылок, — вот и мерещится непойми что”. — Простите, что мешаю, у вас не найдется обезболивающего? Может, аспирин? Или какое-нибудь другое средство? — не унимался тем временем голос. — У меня просто адски болит голова. Прямо-таки раскалывается. — Сочувствую! — отозвался Снейп, но тут же оборвал себя. Разговаривать с собственной слуховой галлюцинацией было уже слишком. Покойный родитель Снейпа в таком случае сказал бы: “Пить надо меньше!” Впрочем, в отличие от Тобиаса Снейпа, порой не просыхавшего сутками, Северус Снейп вот уже три года не мог прикончить одну-единственную бутыль Старого огненного виски Огдена, что стало поводом для шуток между ним и Малфоем. Однако принять обезболивающее и впрямь не мешало. Северус оглядел развороченную взрывом лабораторию. М-да… Это поистине настоящее чудо, что в свое время он окружил это помещение защитными чарами. Иначе дом попросту не выдержал бы и рухнул. Снейп осторожно поднялся на ноги. Голос, кажется, умолк. “Ну вот, как я и думал. Слуховая галлюцинация вследствие сотрясения мозга”, — подумал Северус осторожно ступая по битому стеклу. Надеяться, что в таком хаосе уцелел шкафчик с зельями, было попросту глупо. По счастью, некоторые снадобья хранились у него в спальне. Туда-то Снейп и отправился. Опустошив фиал с Укрепляющим и Средством от головной боли, Северус снял рабочую мантию и улегся на кровать поверх покрывала. После такой встряски ему требовался отдых. — Ну вот, так гораздо лучше! — одобрительно сказал голос. — Спасибо за лекарство, сэр. Снейп вскочил и опрометью бросился в ванную, где принялся придирчиво осматривать себя в зеркале. Ничего примечательного он там не увидел. Разве что сбоку на шее виднелись кровавые разводы. — Да не переживайте вы так! — примирительно произнес голос. — Вы кто! — гаркнул Снейп, очевидно решив, что все-таки, к несчастью, сошел с ума. — Если бы я знал! — вздохнул голос. — Последнее, что я помню, это взрыв и удар. Очнулся уже здесь. В вашей голове. Простите, не спросил вашего имени. — Снейп, — буркнул Северус. — Северус Снейп. — О, звучит прямо как Джеймс Бонд. Кажется, когда-то я смотрел про него фильм. — Рад за вас! — огрызнулся Северус. Похоже, в его голове поселился какой-то магл. Только этого не хватало! — И что же нам теперь делать? — поинтересовался голос. — Не имею ни малейшего представления, — гаркнул Снейп, которого эта нелепая ситуация раздражала все сильнее. — Вы не могли бы заткнуться? Я думаю. — Думайте быстрее. Мне совсем не хотелось бы застрять тут надолго. — А вы не мешайте! Совершенно невозможно сосредоточиться, когда кто-то бубнит у тебя над ухом. Голос, очевидно обидевшись, замолчал, а Снейп присел на край ванны, сжал голову руками и принялся лихорадочно перебирать все возможные в таком случае решения. “А может, это крестраж? — ужаснулся Снейп, едва не свалившись с бортика. — Может, он самопроизвольно создался, когда я убил Дамблдора?” — Не нужно ругаться, сэр, — очевидно, молчаливость не являлась одним из достоинств голоса, — понятия не имею, что такое крестраж, но вы явно хотите приписать мне какую-то пакость. Так вот я — не он. — Ладно, будем считать, что я вам верю. В конце концов, за четыре года крестраж как-нибудь себя уже проявил бы. Может, попробовать легилименцию? Так, Снейп, — приказал он себе, — сосредоточься и очисти сознание… от всяких подселенцев. Северус напрягся так, что на висках вздулись вены. “Вот сейчас… сейчас… ты справишься! Ты даже Дамблдора с Темным Лордом обыгрывал в эту игру, а тут какой-то назойливый голос!” — Ну! — Северус с замиранием сердца открыл глаза. — Что вы себе позволяете! — от крика голова Северуса едва не лопнула, как перезрелый арбуз. — Меня чуть не стошнило! Прекратите издевательства! “Вот те на! — опешил Снейп. — Даже моя легилименция не может справиться с этой нечистью! Дамблдора — брала, Темного Лорда — брала, а этого мелкого пакостника — не может одолеть!” — Почему сразу “мелкого”! — обиделся голос. — И почему “пакостника”. Я, может, самый несчастный человек на земле. Я безответно влюблен, а мы… мы не можем быть вместе… — Почему же это? — вежливо поинтересовался Северус. На самом деле ему было абсолютно безразлично, по кому страдает его нахальный подселенец, однако, поскольку избавиться от жильца в ближайшее время, по-видимому, было невозможно, следовало начать соблюдать хотя бы минимальные правила приличия. — Во-первых… - начал голос, но тут же ошарашенно прошептал, — я не помню. Ничего не помню. Ни кто я, ни кто он… — Вы хотели сказать “она”, — поправил его Снейп. — Нет, точно он! Если бы это была она — я бы знал. И не мучался. — А говорите — ничего не помните! — мстительно съязвил Снейп. — Такое невозможно забыть… — голос стал еще тише. — Я всегда его буду любить. Даже после стольких лет. — Что вы сейчас сказали? После стольких лет — всегда? — Снейп второй раз за утро чуть не сверзился с бортика ванны. Он безошибочно узнал этот голос, слово в слово повторивший их с Дамблдором давний диалог. Только касался он чувств самого Снейпа к Лили Эванс. И помимо покойного Альбуса знать об этой фразе мог только один человек. Гарри Поттер. — Поттер? — оживился голос, очевидно отчаянно желавший понять, кто он, собственно, такой. — Кто это? — Одна большая ходячая катастрофа и моя персональная головная боль, — хмуро отозвался Северус. * * * До самого вечера не происходило ничего сверхъестественного, если, конечно, считать обычным явлением наличие в голове бестелесного, но зато практически неспособного заткнуться Поттера. Ближе к ночи Северус внезапно с ужасом сообразил, что, если Поттер читает его мысли, значит, увидит и сны. А они последние пару лет были такого пикантного содержания, что Снейп предпочел бы пустить себе в лоб Аваду, только бы не обнажать в прямом и в переносном смысле свое подсознание. На помощь пришло проверенное временем Зелье сна без сновидений. Северус отлично помнил, что длительное употребление этого снадобья крайне нежелательно и имеет целый ряд неприятных побочных эффектов, но на данный момент иного выхода у него попросту не было. Он не мог даже на секунду допустить, что Поттер станет свидетелем его эротических фантазий, к тому же не поддающихся осознанному контролю. * * * Проснувшись по старой хогвартской привычке в шесть утра, Северус мысленно произнес “Доброе утро!”. Ответа не последовало, и он решил, что его “маленькая проблема” рассосалась за ночь. А может, в его голове и вовсе не было никакого Поттера, а голос являлся следствием полученного во время взрыва удара? Окрыленный этой мыслью, Снейп спустился в кухню, где его уже ожидала примостившаяся на подоконнике почтовая сова с “Ежедневным пророком” в клюве. Снейп налил себе кофе, угостил птицу печеньем и лишь тогда развернул газету. Блямс! Кружка вылетела из дрогнувших пальцев и разбилась на сотни осколков, забрызгав кофе стены и пол. Заголовок передовицы гласил: “Национальный герой впал в магическую кому”. * * * Воспользовавшись входом в Министерство магии для посетителей, устроенным в телефонной будке, Снейп весьма предусмотрительно назвался целителем Гиппократом Сметвиком, явившимся обсудить с министром состояние Гарри Поттера. — Минуту! — произнес прохладный женский голос в трубке, а через пару мгновений из прорези выскользнул жетон, надпись на котором гласила: "Гиппократ Сметвик — консультация по поводу здоровья Гарри Поттера". — Думаете, нас так запросто пустят к министру? — поинтересовался молчавший все утро голос, и Снейп с досадой понял, что “проблема” и не собиралась рассасываться. — Пусть только попробуют не пустить! — мысленно отозвался Снейп. Разговаривать таким образом было чрезвычайно неудобно, но человек, беседующий сам с собой, мог привлечь ненужное внимание. В атриуме и приемной министра Снейпу пришлось воспользоваться Чарами иллюзии. Лишние расспросы ему были совершенно ни к чему. Только миновав приемную, Снейп отменил чары и явился перед Шеклболтом в своем истинном обличии. Бывший аврор, а ныне министр магии Кингсли Шеклболт много повидал на своем веку. Ему приходилось сталкиваться лицом к лицу с самой темной магией. Однако ещё ни разу в жизни ему не случалось встречать… ожившего мертвеца. Наслышанный с детства о всякой нечисти вроде зомби, вампиров и прочих “милых” сказочных персонажей, Кингсли попытался упасть в обморок, но у Снейпа не было времени возиться с потерявшим сознание министром. — Се-се-верус? — проблеял Кингсли, стремительно меняя цвет лица с темно-шоколадного на светло-кофейный. — А с чего он так испугался? — поинтересовался Поттер. — Потом объясню! — мысленно шикнул на него Снейп. — Сиди тихо и не лезь в дела взрослых! Голос обиженно заткнулся. — Кинг, давай без глупостей! — холодно сказал Северус. — Я живой, я теплый, а выяснение подробностей того, как и почему, оставим на потом. Впрочем, если мое присутствие тебе неприятно, я могу и уйти. Снейп картинно повернулся и направился к выходу. — Стой, ты куда?! — одновременно закричали Кингсли со своего кресла и Гарри в его голове. — Кофе? — предложил оправившийся от первого шока Шеклболт. — Или лучше чего-нибудь покрепче? — Давай чего-нибудь покрепче, — снисходительно согласился Снейп. Кингсли явно требовалось выпить. — У нас не так много времени, поэтому я перейду сразу к делу, — начал Снейп, удобно усаживаясь в кресло для посетителей. — Как я понял из “Ежедневного пророка”, наш золотой мальчик снова вляпался в очередную неприятность. — Я вовсе не золотой! — возмутился Гарри в голове Северуса. — И, надеюсь, уже не мальчик! — Поздравляю, — мысленно съязвил Снейп. — Ваши победы на интимном фронте меня сейчас не интересуют, Поттер. Извольте помалкивать! Вы мешаете мне сосредоточиться. — Да! — Кинсли закивал так, что его знаменитая куфи едва не слетела с лысой головы. — Случилось ужасное несчастье. Очевидно, взрыв в лаборатории… Половина дома на Гриммо снесло ударной волной… Не представляю, как Гарри вообще выжил... — Я хотел бы помочь целителям, — прервал доклад министра Снейп. — За последние годы я разработал несколько весьма действенных зелий. — Я буду только рад. Гарри столько сделал для всех нас. Мы просто обязаны хотя бы попытаться его спасти! Однако я хотел бы узнать, зачем тебе лично это нужно? Вы с Поттером никогда не ладили, хотя после твоей… смерти он приложил массу усилий, чтобы обелить твое честное имя. — Вот и ответ на твой вопрос, Кингсли, — отозвался Снейп. — Я не люблю оставаться в долгу. * * * Прежде чем отправиться в больницу, Снейпу, естественно, пришлось снова воспользоваться Чарами иллюзии. Если уж славившийся силой духа Кингсли при виде восставшего из мертвых бывшего двойного шпиона едва не грохнулся в обморок, чего уж было ожидать от остальных? — Целитель Сметвик, знакомьтесь, профессор… — Кингсли замялся, сообразив, что не договорился со Снейпом, как следует его представить. — Жерар Депардье, — подсказал Снейп, вспомнив броское имя, замеченное им на одной из киноафиш деревни, где он проживал последние три года. — Светило французской колдомедицины, — не моргнув глазом соврал Кингсли, за что получил от Снейпа одобрительный кивок. — Врет — как дышит! — восхищенно присвистнул Гарри в сознании Снейпа. — Молчу, молчу… — Профессор Депардье! — с некоторой долей скептицизма произнес Сметвик. — Какая честь! Чем обязаны? — Магическая общественность Франции внимательно следит за происходящими в Британии событиями, — безукоризненно подражая французскому прононсу сказал Снейп. — Узнав о том, что ваш национальный герой находится в весьма плачевном состоянии, я решил предложить вам свою помощь. — Как любезно с вашей стороны! Мы бы, конечно, и сами справились… — Да бросьте вы, Гиппократ! — замахал руками Кингсли. — Разве не вы утверждали, что понятия не имеете, как вывести Гарри из комы? А теперь отказываетесь от помощи своего зарубежного коллеги? — Да я разве отказываюсь? — было понятно, что Сметвик сдался без боя. — В конце концов, мы все хотим только одного — помочь Гарри. — Вот и славно! — кивнул Снейп. — А сейчас будьте любезны проводить меня к пациенту. * * * В палате интенсивной терапии стояла мертвая тишина. Гарри лежал на кушетке, накрытый магическим куполом, который слабо мерцал голубоватым светом. — Мы испробовали несколько комбинаций зелий, — негромко сообщил Сметвик, — но — увы! — никакой динамики не уловили. Боюсь, колдомедицина тут бессильна. — Это мы еще посмотрим, — сквозь зубы процедил Снейп. — Я бы хотел сам провести диагностику, чтобы правильно подобрать лечение. Сметвик скорчил недовольную мину, но препятствовать “светилу французской колдомедицины” не стал. Как только за целителем захлопнулась дверь, Снейп вытащил палочку и принялся тщательно сканировать лежавшее перед ним безжизненное тело Поттера. “Гарри, Гарри, — подумал он, — только бы удалось тебя спасти! Ты даже не представляешь, как дорог мне!“ Северус осекся. От нахлынувших на него эмоций он на несколько мгновений совершенно забыл, что Поттер — не тот, который неподвижно лежал перед ним сейчас на больничной койке, а другой, занозой засевший у него в голове, — слышит каждое произнесенное им слово. — Вы… его… то есть меня… — ошарашенно произнес голос. — Сейчас это не имеет никакого значения… — резко оборвал его Снейп. — И вообще не имеет. У Поттера, то есть у тебя, должна быть своя жизнь. И мне в ней не место. — А вы уверены... — робко начал Гарри. — Уверен! — отрезал Снейп. — И прекрати указывать мне, кого любить! Это, в конце-концов, моя жизнь и мои чувства! - Между прочим, она и моя тоже! — рассердился Поттер. — Вы же не кого-то другого любите, а именно меня. Даже если я совсем не помню, кто я такой и за что меня можно так любить. — Знаешь, Поттер! Ты мне надоел! — окончательно рассвирепел Снейп. — Если ты не можешь убраться из моей головы, то хотя бы не читай мне нотаций. И без тебя тошно. — Вот и отлично! Вы, между прочим, тоже не подарок! — Гарри закричал так громко, что у Северуса зазвенело в ушах. — Теперь не стану говорить с вами, даже если будете меня умолять. * * * Поттер выполнил свое обещание. Весь день, пока Снейп возился в предоставленной ему Кингсли министерской лаборатории, готовя основу для будущего зелья, Поттер не проронил ни слова. С одной стороны, это позволило Северусу сосредоточиться на снадобье и не отвлекаться на постоянные перепалки, а с другой, как ни странно, он скучал по голосу человека, в которого за прошедшие три года прочно и безнадежно влюбился. Впрочем, о том, насколько ему не хватало как самого Гарри, так и его голоса, Северус не признался бы даже под Круцио. За любимой работой Снейп не заметил, как прошло более десяти часов. Лишь когда сложная основа для будущего зелья стала совершенно прозрачной, Северус ощутил, что буквально валится с ног от усталости. Впрочем, отдыхать-то как раз было некогда, и Северус вновь принялся шинковать ингредиенты и помешивать варево в котле строго определенное количество раз. В начале четвертого утра, когда Снейп выпил шестую по счету чашку кофе, Поттер все-таки объявился, хотя Северус вовсе не умолял его сменить гнев на милость. — Может, доварите это зелье завтра? — осторожно предложил он. — Вы уже скоро сутки на ногах. Или, если нельзя этого сделать, попросите предоставить вам помощника. А еще мне приятно, что вы по мне скучали. — Да? — машинально откликнулся Снейп, пропустив мимо ушей последние слова Поттера. — Может, и из комы тебя будет вытаскивать этот неведомый мне помощник? — Но вы же так свалитесь от усталости! — возмутился Гарри. — Мне весьма приятна твоя забота, Поттер, — усмехнулся Снейп. В ближайшие двадцать минут снадобье должно было просто настаиваться, так что Гарри, сам того не зная, выполнял сейчас важнейшую миссию — не давал Северусу заснуть. — Зелье сейчас вошло в критическую стадию изготовления, и доверить его я не могу никому. Равно как и твое спасение. Ты, вероятно, этого не помнишь, но так уж получилось, что мне приходилось не раз это делать. — Нет, не помню, — удрученно подтвердил Гарри. — Это потому что твое тело сейчас в коме, — объяснил Снейп. — Когда ты придешь в себя, то память к тебе обязательно вернется. За исключением того периода, когда ты был без сознания. — То есть я забуду то, как мы с вами общались? — ахнул Гарри. — Да, наверное, именно так и произойдет, — кивнул Снейп. — А если я этого не хочу? — еле слышно произнес Поттер. — У тебя нет выбора. Как только ты вернешься обратно туда, где тебе и положено быть, Поттер очнется и ничего не будет помнить с момента взрыва. * * * Пару часов спустя Северус перелил готовое зелье в фиал и отправился в Мунго. Все это время Поттер весьма красноречиво молчал, очевидно удрученный перспективой скорого расставания. Впрочем, Северус был абсолютно уверен, что оказавшись в своем теле, душа Поттера забудет о хандре, и мальчишка быстро пойдет на поправку. О том, что случится потом, когда Гарри начисто забудет о чувствах Северуса, последний старался не думать вовсе. — Сейчас я введу Поттеру зелье, а через полчаса, надеюсь, он выйдет из комы, — сказал Снейп дежурившей возле палаты целительнице. — А пока можете быть свободны. Поскольку Гарри находился в бессознательном состоянии, Северус решил, что наиболее действенный способ дать ему зелье — это сделать инъекцию. Именно для этого он услал подальше целительницу: в магическом мире не приветствовались “магловские штучки”. Сделав укол, Снейп осторожно поцеловал выступающую голубоватую вену. Поттер в его голове судорожно вздохнул. Ну и пусть! Все равно через час он ничего не вспомнит! Снейп сел в кресло для посетителей и принялся ждать. Прошло полчаса. Час. Полтора. Дверь распахнулась, и в палату вошел Сметвик собственной персоной. — Профессор Депардье, — сухо произнес он, — кажется, вы не преуспели в деле спасения героя магической Британии. — Судя по всему, вы правы, — так же сухо отозвался Снейп. — Есть! У тебя ничего не вышло! Я остаюсь с тобой! — Поттер в его голове завопил так громко, что Снейп поморщился. — Кажется, мы не переходили на ты! — он попытался урезонить радующегося как ребенок Поттера. — Вот теперь и перейдем! Теперь я от тебя никуда не денусь! — Еще как денешься, бестолочь! — прикрикнул на него Снейп. — Чему ты радуешься, гриффиндурок? Тому, что пройдет неделя-другая и тебя не станет? Сколько, по-твоему, душа сможет существовать отдельно от тела? — А ты придумай как сделать, чтобы этого не произошло, — моментально угомонился Поттер.— И, кстати, кто такой — гриффиндурок! — Гриффиндурок — это ты, горе мое луковое! А единственное, что мне нужно придумать, это как вывести тебя из комы! И, пожалуйста, помолчи, а? Не видишь, у меня сейчас неприятности. Точнее — у нас обоих. Потому что этот напыщенный болван Сметвик сейчас вытурит меня, то есть нас, из больницы. А для тебя это будет… — Знаю, знаю… — прервал его Поттер. — Так обратись к этому, как его… — Кингсли, — подсказал Снейп. — Кстати, это в самом деле отличная мысль. * * * Разговор с министром магии вышел не из легких. — Ты говорил, что вытащишь Поттера из комы одной левой! — накинулся на Снейпа Кингсли. — Я сказал лишь про свои наработки. А уж насколько быстро они подействуют на такого упрямца, каким является наш зо… — Снейп едва не произнес “золотой мальчик”, но вовремя вспомнил, что Поттеру у него в голове это будет неприятно, и прикусил язык. — Его даже яд василиска не взял! — выпалил он. — Не говоря уже об Аваде Темного Лорда. — Вообще-то, он пережил две Авады, — вздохнул Кингсли. — Тем более! А ты хочешь, чтобы я поставил вашего героя на ноги всего за один день! Да мне, может, и двух недель не хватит. — Нет у тебя двух недель! — выпалил Кингсли. — Вот. Смотри! Он призвал из шкафа пухлую папку. — Это личное дело аврора Поттера. Перед тем как заключить контракт, авроры обязаны дать распоряжение на случай непредвиденных обстоятельств. В том числе и на случай магической комы вследствие ранения или по любой иной причине. Поттер попросил не оживлять его, если коматозное состояние продлится больше 10 дней. Это его личное распоряжение, заверенное магией. Отменить или нарушить его я не могу. Поттер пострадал позавчера. Значит, у тебя в запасе… — Восемь дней… — еле слышно подсказал Гарри в голове Северуса. — Спасибо, я и сам умею считать! — потрясенно отозвался тот. — Ты уж постарайся, Северус! — в голосе Шеклболта послышались нотки горечи. — Вечером восьмого дня магический купол, поддерживающий жизнь Поттера, погаснет сам собой, и Гарри умрет. — Благодарю за честность, Кинг. Я возвращаюсь в лабораторию и обещаю, что сделаю все возможное, чтобы максимум через восемь дней Поттер вышел из комы. — Помоги тебе Мерлин! — вздохнул Кингсли. * * * — Ты в самом деле хочешь сразу продолжить работу над зельем? — с тревогой поинтересовался Гарри, едва Снейп покинул кабинет министра. — Ну ты же слышал: у меня в запасе всего восемь дней. — Слышал, — серьезно отозвался Гарри. — Постараюсь тебе не мешать. Считай, меня вообще тут нет. Но сначала я бы на твоем месте поспал хотя бы пару часов. Если ты свалишься — билет на тот свет мне обеспечен. — Как ни прискорбно, не могу с тобой не согласиться. * * * Очутившись в гостинице, Северус не раздеваясь бросился на кровать и сразу же уснул, позабыв от усталости принять Зелье сна без сновидений. И зря. Потому что, разумеется, тут же увидел Поттера. В его мордредовой мантии, под которой, по обыкновению, ничего не было. — Тебе не кажется, что моя форменная одежда действует на тебя как красная тряпка на быка? — пропыхтел Поттер, когда Северус взял его третий раз за ночь. — Скорее — как афродизиак, — сбивающимся голосом отозвался Снейп. — И, если уж на то пошло, твоя мантия здесь совершенно ни при чем. Я хочу тебя так же сильно, когда ты полностью одет. Если бы только все это было на самом деле! — вырвалось у него. — Ты не представляешь, как я боюсь, что не сумею сварить это проклятое зелье и тебя не станет! — Кхм! — раздалось из кресла деликатное покашливание. Гарри ойкнул! Мгновенно призвав валявшуюся на полу мантию, он скрыл себя и Северуса от посторонних глаз и направил на пустое кресло палочку. — Вы кто? Зачем вы подглядывали за нами? — Не подглядывал, а любовался, — в кресле материализовался… еще один Снейп, только выглядел он таким франтом, что был скорее похож на Люциуса Малфоя. Вместо привычного черного сюртука со множеством пуговиц и неизменной черной мантии на нем был костюм изумрудного цвета, а в руке он держал бокал шампанского, — Позвольте представиться: я — альтер эго Северуса Снейпа. Не хотел бы мешать вам в столь пикантной ситуации, но у меня, как ни странно, имеется решение вашей маленькой проблемы. — И какое? — хором воскликнули Гарри и Северус. — Ну это же элементарно, Северус, — гость даже слова растягивал на малфоевский манер. — В зелье нужно добавить пять капель твоей крови. Правда, при таком раскладе твоя любовь к Поттеру приобретет необратимый характер… — Это как? — шепотом поинтересовался Гарри. — Это значит, что Северус уже никогда и никого не полюбит, кроме вас, — альтернативный Снейп отсалютовал Гарри бокалом. — А в случае, если любовь окажется не обоюдной, он будет страдать всю оставшуюся жизнь. — Ну, это вообще не проблема! — улыбнулся Гарри. — Ведь мы и так любим друг друга, правда, Северус. Снейп кивнул. Даже сейчас он отлично понимал, что все это — всего лишь сон, а наяву Поттер никогда не проявлял к нему иных чувств, кроме благодарности. — Значит, пять капель моей крови? — поинтересовался он деловым тоном. — Да, именно пять. И в течение получаса твой герой очнется от комы. Обещаю. Только… одно маленькое условие. — Как, моей вечной привязанности к Поттеру мало? — Упс! — усмехнулся альтернативный Снейп. — Перед тем, как твоя кровь попадет в зелье, ты должен побаловать себя. — Что ты имеешь в виду? — одновременно насторожились Гарри и Северус. — Расслабиться, Северус. Расслабиться. Помнишь, что это такое? Принять ванну. Выпить бокал хорошего вина. В противном случае зелье с твоей кровью ни на что не сгодится. * * * Проснувшись, Северус со всех ног бросился в лабораторию, где по счастью оставалось достаточно основы, чтобы в течение ближайших часов изготовить новую порцию зелья. О том, что снадобье навсегда привяжет его к Поттеру, Снейп предпочитал попросту не думать, как впрочем и о том, что Гарри в его голове слышал, а главное видел все, чем он — точнее они вместе — занимались во сне. Северус несколько раз прислушивался. Голос молчал, очевидно, шокированный всем произошедшим. А может, он и вовсе покинул Северуса. Неужели мечта нескольких дней сбылась и Северус наконец остался один? Хотя свобода от постояльца должна была радовать Северуса, но парадоксальным образом ему стало тоскливо. За эти дни он привык общаться с Поттером. Привык к тому, что он больше не один. К вечеру все было готово. Оставалось только добавить последний ингредиент. Следуя указанию своего альтер эго, Северус вернулся в гостиницу, поставил фиал с драгоценным зельем на стол и отправился наливать себе ванну. Когда ванна была наполнена, свечи зажжены, а вино, найденное в баре, плескалось в бокале, Северус разделся и встал напротив большого зеркала, придирчиво рассматривая себя. Жилистый, уже не такой худой и бледный, как во времена работы в Хогвартсе, избавившийся от нескольких самых страшных шрамов, за исключением того, что уродовал шею, он все равно вряд ли мог бы привлечь Гарри Поттера в том самом смысле. — А ты очень даже секси. Прям как я люблю, — казалось, Поттер был слегка навеселе. Должно быть праздновал скорое освобождение и возвращение в мир живых. — К тебе вернулась память? — стараясь не срываться на бег, Северус поспешил забраться в ванну. — Нееет, — голос звучал разочарованно, но нотки веселья в нем не услышал бы лишь глухой. — И где ты пропадал весь день? — поинтересовался Снейп — Нигде, я весь день был тут, просто молчал. — Что? Ты! — возмущению Северуса не было предела. — А что? Я просто хотел дать тебе отдохнуть от меня, но, когда ты стал хвастаться своим телом, я не сдержался и выдал себя. Да ты не смущайся. Пока мы оба смотрели твой увлекательный сон, у меня имелась отличная возможность разглядеть тебя как следует. И, должен признаться, ты мне очень нравишься. Мне ужасно жаль будет с тобой расставаться. — Ничего! — Северус отпил из бокала, и вино показалось ему горьким, а может, горечь, царившая в его душе, отравляла все вокруг. — Завтра ты очнешься и забудешь все, что с тобой произошло. — А ты не мог бы сделать что-нибудь, чтобы я не забыл? — голос отчетливо шмыгнул носом или тем, что там у него имелось. — Поттер, — мягко сказал Снейп, — мы с тобой уже говорили на эту тему. И нет. Закон один для всех. Вернувшись в свое тело, ты ничего не будешь помнить. А я… никогда ничего не забуду… — прибавил он. * * * Альтернативный Северус не солгал. После расслабляющей ванны и бокала довольно приличного вина — не старое эльфийское, которым угощал Снейпа Люциус, но тоже вполне удовлетворительным, — кровь как будто быстрее побежала по венам. Северусу даже жаль было вылезать из наполненной пеной ванны. На миг он представил себе Гарри, сидящего напротив с таким же бокалом вина. Северус закрыл глаза, и в его воображении тут же возникла пара любовников, занимавшихся бурным сексом среди душистой пены. Нет! Северус ударил по воде кулаком, возвращаясь к реальности. Видение тут же исчезло. — Не стоит обманывать себя! — с горечью прошептал Северус. — Этого никогда не случится. — Ты просто не хочешь дать нам шанс! — печально заметил Гарри. — Поттер, у нас нет никакого шанса. То, что тебя по необъяснимой случайности занесло ко мне в голову, ещё не значит, что реальный Гарри испытывает ко мне чувства. Вот увидишь, когда через пару часов он придет в норму, он и не вспомнит обо мне. Да и ты тоже, ведь в конечном счете вы с ним — одно целое. Северус вылез из начавшей уже остывать воды, накинул халат и подошел к столику, на котором оставил фиал. Вытащив пробку, он сделал небольшой надрез на запястье и добавил в зелье ровно пять капель крови. Содержимое фиала тут же окрасилось в золотой цвет. Обычно зелья такого оттенка имели мощный эффект, так что у Северуса не было причин сомневаться в успехе. — Ну что, пойдем выводить героя из комы? Голос не отозвался. Привязчивый мальчишка, похоже, сильно переживал их грядущее расставание. Северус почувствовал прилив нежности к своему незваному гостю. Он не привык, чтобы кто-либо огорчался от подобной перспективы. В силу непростого характера с ним вообще предпочитали общаться как можно реже. Впрочем, наверное на Гарри оказал огромное влияние стресс, вызванный отделением души от тела. Вот он и вообразил себе невесть что по отношению к Северусу. Придя к такому выводу, Снейп оделся и поспешил в Мунго. * * * За те полтора дня, что прошли с его последнего визита, купол над Гарри заметно побледнел. Кингсли говорил чистую правду: всего через несколько дней купол погаснет, и тогда никто уже не сумеет спасти Поттера. Стараясь не думать об этом, Снейп наколдовал шприц, высвободил из-под купола руку Гарри и без колебаний ввел зелье в вену на сгибе локтя. Несколько мгновений, показавшихся Северусу вечностью, ничего не происходило, а затем Поттер сделал глубокий вдох, а купол над ним побледнел и растаял. Северус провел тщательную диагностику. Сомнений не оставалось: Гарри постепенно возвращался в норму. Теперь он просто крепко спал и наверняка проспит не меньше суток. Северус придвинул кресло поближе к кровати. — Ну вот и все, — прошептал он, — живи, люби, радуйся жизни. Надеюсь, у тебя все будет хорошо. Он склонился над Гарри и коснулся его губ осторожным поцелуем. — Прощай, Гарри. Береги себя. Второго шанса может не быть. Я люблю тебя. Неимоверным усилием воли Снейп заставил себя встать и вышел из палаты. — Поттер в норме, — сообщил он дежурной целительнице. — Передайте Сметвику, чтобы не будил его до завтрашнего вечера. * * * Следующий вечер Северус встретил в одиночестве. Точнее не совсем. Общество ему составила бутылка Старого огненного виски Огдена уже наполовину опустевшая. В голове Снейпа царила оглушительная тишина. Он бы отдал все на свете за то, чтобы вновь услышать голос Поттера, пусть даже тот порой доводил его до белого каления. Однако голос умолк навсегда. Душа Гарри, как и положено, соединилась с телом, а тело знать не знало о чувствах Снейпа. Да оно и к лучшему. Кому нужен немолодой, некрасивый мизантроп? — За твою спокойную и одинокую жизнь, Снейп, Мордред бы ее подрал! Ответом на тост стал невообразимый грохот, донесшийся из прихожей. Удивленный Снейп даже не успел привстать в кресле, как на него налетел вихрь, оказавшийся на поверку чертовски злым Поттером. — Значит, вот как? Живи, люби, радуйся жизни, Гарри? — завопил тот, пока Снейп протирал глаза, все еще не вполне уверенный, что перед ним не галлюцинация, вызванная не слишком качественным огневиски. — Как всегда решил без меня и за меня… — Гарри? — только и смог произнести Снейп, запоздало сообразив, что Поттер не только аппарировал за ним во Францию и смел все хитроумные защитные чары, поставленные на этом доме, но еще и слово в слово повторил сказанную Северусом на прощание фразу. Но ведь этого просто не могло быть! Как раз в тот момент душа и тело Гарри соединились, так что Поттер попросту не мог ничего слышать и уж тем более запомнить! — Ты хоть знаешь, что я пережил? — бушевал тем временем Поттер. — Я влюбился в тебя еще на шестом курсе. Я думал, что ты погиб! Год думал, что не выдержу, а однажды напился и сдуру сделал Джинни предложение. Представляешь, я чуть не женился на ней! Хорошо, Джинни оказалась умнее меня и вовремя поняла, что я люблю ее исключительно как сестру. А потом появляешься ты, целуешь меня и заявляешь: “Прощай, Гарри. Береги себя”. — Поттер… — Северус постарался взять себя в руки, хотя от всего происходящего сердце готово было буквально выпрыгнуть из груди. — Ты слышал все, что я тебе сказал? — Конечно, слышал! И про второй шанс, и про то, что ты меня любишь… А перед уходом ты кое-что забрал у меня. Вот я и примчался это вернуть. Он наклонился к Северусу и прижался к его губам страстным поцелуем.