Воспитанник

      Всю ночь Гермионе снились родители. Счастливые и грустные, сердитые и веселые, они улыбались девочке, будто прощаясь с нею. Проснулась Гермиона в слезах, сразу же вспомнив о том, что было вечером, поэтому для начала, пользуясь тем, что ее никто не видит, немножко поплакала, только потом отправившись принимать душ, чистить зубы и одеваться. Абсолютная память девочки подкладывала ей кадры из разных фильмов о нацистах, лагерях и том, что делали с людьми… Гермиона была любознательной, много читала и еще больше смотрела по телевизору. И вот теперь прочитанное вставало перед глазами, заставляя почти дрожать.       Выйдя в гостиную, девочка сразу же увидела Гарри, явно обрадовавшегося ей, но сразу вставшего так, чтобы защитить в случае чего, что заставляло глаза округляться. Гермиона уже приняла тот факт, что мальчик знает лучше, поэтому считала, что защищать ее у него есть серьезные причины. А Гарри, увидев непричесанность девочки, привлек ее в уголок, разворачивая к себе спиной.       — Что ты делаешь? — удивилась Гермиона, почувствовав, что ее гладят.       — Ты не причесалась, но нужно быть аккуратной, чтобы не привлечь ненужного внимания, — объяснил ей мальчик, начав расчесывать так, как показывала ему Вера — волосы у Аленушки были пушистыми, а делать ей больно не хотел никто. — Я тебя расчешу, а ты поглядывай по сторонам.       — Х-хорошо, — девочка замерла от мягких и каких-то нежных движений. Не было ни боли, ни пытающейся сломаться расчески, только Гарри что-то шептал. Такое с Гермионой было впервые, очень смущая девочку.       — Сейчас дорасчешемся и пойдем на завтрак, — заметил мальчик, аккуратно распутывая волосы и шепча заговор, которому его научила баба Зина — пожилая санитарка. «Чтобы волосы были послушными, и враг не смел их коснуться», — учила его женщина, эту науку Гарри запомнил, потому что кто знает… — Будь осторожна с соком, там уже может быть отрава, поэтому я проверю сначала, хорошо? — всеобщая ненависть на четвертом курсе многому научила последнего Поттера.       — Хорошо, Гарри, — кивнула ничего подобного и не подозревавшая Гермиона. — Спасибо тебе, — почему-то девочка с большим трудом держала себя в руках, хотя обычно плаксой не была.       — Сейчас плакать нельзя, — как будто поняв ее чувства, произнес Гарри. — Надо терпеть до вечера, иначе привлечешь внимание.       Привлекать внимание Гермионе не хотелось, она очень этого боялась, ибо мало ли что с ней могут сделать, а она девочка… Что могут сделать с девочкой, рассказывали в школе. И рассказывали такие вещи, что Гермиона потом боялась ходить одна. А здесь папы нет, полиции тоже, а есть… об этом слове даже думать не хотелось. Оно было очень страшным. Идя за мальчиком в Большой Зал, девочка даже не задумалась, откуда он знает дорогу. А вот сам зал выглядел совсем не так, как вчера — у девочки создалось ощущение, что в огромном помещении танцевали слоны — столы были побиты, на колоннах выщерблины, а за столом профессоров наблюдалось как-то совсем мало людей.       — Директору в глаза не смотри, он мысли читает, — предупредил ее Гарри, проверяя еду хорошо вызубренными чарами. — Ну я так и думал, — вздохнул мальчик. — Сок не пей.       — Там отрава? — глаза девочки сделались совершенно круглыми. В этот момент она так сильно испугалась, что ей захотелось в туалет, но идти туда одной было просто до смерти жутко.       — Не умрешь, но хорошего мало, — задумчиво изучил ответ чар Гарри. Зачем у него и у Гермионы в соке специфические зелья он, учитывая, что Дамблдор предатель, отлично понял. «Вот почему я тогда не задавал вопросов», — понял мальчик, остро жалея, что его ППС остался в той, другой жизни.       — Спасибо, Гарри… — с чувством произнесла девочка, желая продолжить завтрак, но в этот миг сверху спикировала белая сова, метко попав в Гермиону пергаментом.       — А, Букля! Здравствуй, моя хорошая, — заулыбался Гарри, искренне радуясь сове. Мальчик придвинул уставшей птице тарелку с беконом. — Видимо, ответ принесла.       — Ой… — прочитав, девочка покраснела, а потом подложила письмо Гарри. — Как ты думаешь, что это значит?       — Могут в заложниках держать, — задумчиво проговорил мальчик. — Или как-то еще контролировать… По крайней мере, они живы, — контрольный вопрос бордовая от смущения Гермиона скрывать не стала. — Значит, надо выжить и нам, а на каникулах все узнаем. Надо дожить до каникул, — решительно произнес сержант медицинской службы.       Девочке опять захотелось расплакаться, на этот раз от облегчения. Но вот слова Гарри о том, что надо дожить, опять напугали, поэтому Гермиона только потеснее прижалась к сержанту, прикидывавшему, как учил дядя Саша, путь подхода и отхода. Разведчик учил мальчика тому, что умирать нужно лишь в самом крайнем случае, поэтому надо все предусмотреть. И Гарри, которым опять стал Гриша, пытался все предусмотреть. Еще нужны были листовки, чтобы показать узникам, что они не одни. Но листовки делать необходимо так, чтобы не нашли автора, иначе все зря. Об этом тоже следовало подумать, а пока мальчик и девочка шли на урок чар. Готовый к бою сержант и пугающаяся Гермиона. Впереди было три полных испытаний месяца.

***

      Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор свои ошибки признавать умел. Последний Поттер выглядел каким-то забитым, будто старавшимся спрятаться в тени, что совершенно не подходило Великому Светлому. Такой человек точно не сможет повести за собой, именно поэтому Альбус решил переговорить с миссис Фигг и Петуньей. Откладывать разговор Дамблдор не стал.       — Здравствуй, Петунья, — поздоровался мужчина, заметивший, что тщательно перенесенная «материнская защита» над домом отсутствует. Точнее то, что выстроила Эванс ценой своей жизни, ибо именно материнской защитой это как раз и не было.       — Проклятые маги! Зачем вы пришли! Мы воспитали это отродье, как вы писали! — закричала женщина. Альбус вздохнул, проникая в мысли Петуньи, листая воспоминания, отчего женщина подергивалась, ибо безболезненность процедуры Дамблдора совершенно не беспокоила.       — Я писал «держать в строгости», а не издеваться, — вздохнул Альбус, полностью стирая память Петунье.       Убивать, даже магглу, он не стал, но именно эта женщина нарушила абсолютно все планы Дамблдора, понимавшего теперь, что произошло с Поттером. «Странно, что жив остался после всего», — подумал Великий Светлый, возвращаясь в Хогвартс. Профессора все также были без сознания, несмотря ни на какие зелья, что было, на самом деле, очень странно.       — Да, Фоукс, — вздохнул директор. — Придется менять героя… Петунья заморила его голодом, да и это «выбивание волшебства»… Если бы не мои артефакты — стал бы «герой» сквибом. Трижды он абсолютно точно находился на грани смерти, что как ты помнишь…       — Курлык, — волшебная птица привычно вставила свою реплику в паузу.       — Магглы убили крестраж? — ехидно поинтересовался кто-то из директоров. — И что теперь, убьете мальчишку?       — Думаю, это не понадобится, — Дамблдор задумался, постучал пальцами по столу, а потом решился. — Будет громоотводом для настоящего героя, которого и будем учить. А Том будет целить в Поттера, что позволит Невиллу развиться, а то он какой-то нерешительный.       — А если мальчишка выживет? — Найджелус Блэк был готов на многое ради семьи, уже почти, правда, уничтоженной. Но вот последний Поттер вполне мог дать потомство, которое возможно было признать.       — Попадет в Азкабан, — равнодушно ответил сосредоточившийся на другой задаче Альбус Дамблдор.       Ответ бывшему директору не понравился, ибо в Азкабане сын грязнокровки потомство дать не сможет. Не понравился ответ и другим слушателям, считавшим такой цинизм в данном случае не уместным. Но время еще было, ибо нового «героя» еще нужно было правильно воспитать. Гарри, разумеется, об этом не знал, но даже если бы узнал, то ничего нового для себя не открыл бы.

***

      «Школа Хогвартс в Министерстве Образования не зарегистрирована, в связи с чем контракты на обучение подписывать не имеет права. Проверьте правильность написания названия учебного заведения», — было написано в ответном послании британского чиновника, скорее всего, даже не вникшего в суть письма.       — Марк, но это значит, что школы, в которой должна учиться Миона, не существует, — тщательно давя в себе панику, произнесла миссис Грейнджер.       — Надо спросить полицию, почему не существует школы, в которой дочь должна учиться, — ответил ей муж. — Как она там будет учиться, если школы нет? А ведь она должна, — взрослые, много читавшие люди, не пытались сломать непонятную установку, опирая необходимые действия на нее. Почему это работало, Марк не понимал, так как, по его мнению, неведомые гипнотизеры должны были это предусмотреть, но, видимо, не предусмотрели.       — Да, это очень важно сделать, — кивнула миссис Грейнджер. — Особенно важно узнать, как в этой несуществующей школе обращаются с девочками, потому что Миона должна там учиться.       — Ты думаешь… — мистер Грейнджер попытался пригладить вставшие дыбом волосы, отправляясь писать в Управление Полиции. — Миона могла же не доехать до школы, в которой должна учиться, ее могли похитить по дороге какие-нибудь гипнотизеры…       Полицейские, в отличие от чиновников, от странного письма не отмахнулись, хотя психиатра, конечно, пригласили. Полицейский психиатр повидал многое на своем веку, включая разных сумасшедших, но, увидев подпись, тяжело вздохнул. Читая еще раз письмо и приложенный ответ чиновников, мужчина понимал, что сейчас начнется, потому что был немолод и конец семидесятых помнил.       — Это просьба о помощи, — объяснил следователю специалист. — Грейнджеры получили от какого-то гипнотизера, похитившего дочь, установку о том, что ребенок должен учиться в школе, которой нет. Это письмо — попытка обойти установку методом включения ее в аргументацию. Доктор философии вряд ли будет играть с нами в игры, кроме того, он еще и врач.       — Вы хотите сказать, что это не шутка? — удивился полицейский, желавший уже выкинуть письмо и забыть о нем.       — Я только что это сказал, молодой человек! — психиатр не любил повторять только что сказанное. — Поднимите дела семьдесят девятого до восемьдесят первого года, наконец!       Хорошая память врача, смерти без внешних повреждений и они же, но явно от сильных мук, всколыхнули полицейское управление, ибо тогда тоже говорили о гипнотизерах. Люди, по долгу службы занимавшиеся волшебниками, о происходящем пока извещены не были, что дало достаточно времени на расследование.       Когда к делу подключились гипнотизеры, Грейнджерам удалось снять установку самостоятельно. Поверив в то, что дочь похитили по дороге в школу, в которой она должна учиться, они сломали эту самую установку, потому что не возражали против обучения, но девочка не могла учиться, потому что… Минерва МакГонагалл, по-видимому, проявила халатность, не закрепив чары должным образом, отчего они поддались довольно простому парадоксу.       — Спасите доченьку! — рыдала миссис Грейнджер. — Они ее точно хотят убить!       — Вы можете описать гостью? — поинтересовался следователь.       — Да, конечно! — мистер Грейнджер весьма профессионально описал неизвестную по имени Минерва МакГонагалл.       Полиция принялась работать в отношении фамилии, обнаружив пятерых ее носителей. Одновременно были разосланы запросы в больницы по поводу странных случаев, принеся большой ворох корреспонденции, которую еще нужно было разобрать.       — Документы вот этих детей содержат отметку о поступлении в специализированную школу «Хогвартс», — доложил проверявший отделы образования сотрудник. — При этом в части случаев, как показал опрос, родители детей не помнят. Самым странным, на мой взгляд, сэр, является факт, что такая забывчивость никого не взволновала.       Для Великобритании подобное действительно было очень необычно, ибо в британских традициях было совсем другое. Но даже сейчас Статут Секретности мог бы оставаться в безопасности…