О+А

— О нет! — воскликнул Олежа, когда войдя в комнату после библиотеки, увидев своего парня сидевшего у подножия его кровати всего побитого со стекающей кровью из разбитой губы, — Антон! — кинулся он к тумбочке, доставая от туда набор первой помощи. — Ты обещал мне быть осторожнее, — причитал Душнов, обильно поливая вату перекисью водорода. — Прости, — прошипел Антон, когда Олегсей начал обрабатывать его губу, но стало больнее, когда Звездочкин улыбнулся от того, что его парень начал дуть на рану, — Я захватил вино, — полез он в портфель за бутылкой. — Ты помнишь, что я не пью? — спросил Душнов, осматривая парня на другие повреждения. Облегчённо вздохнув он убрал аптечку подальше, начав смывать мицеллярной водой красную помаду с лица Звездочкина. — В виде исключения? — улыбнулся Антон, снова зашипев от боли, — завтра воскресенье, пар нет, а значит я могу остаться у тебя на ночь, мы можем выпить и побуянить, — подался вперёд студент магистратуры накрывая Олежены губы своими, стараясь не обращать внимания на боль в губе. Сам же Душнов покрылся румянцем, но на поцелуй ответил. — Только немного, — согласился на уговоры Олегсей, убирая аптечку, мицелярку и остальные вещи, что не успел разложить по своим местам из-за внезапного появления Звездочкина. — За нас! — улыбнулся Антон, налив вино в кружку Олежи, из которой он обычно пьет чай, а сам отхлебнул из бутылки. — Сегодня ты поймёшь почему я не пью, — пробубнил он себе под нос. Душнов сморщил нос, ожидая горечь, но его встретила лишь лёгкая сладость на языке, отчего его глаза стали похожи на пятирублевую монету. Услышав тихий смех, Олежа залился краской. — Сладко? — поинтересовался Антон, наблюдая за мимикой парня. — Да, — как-то обижено произнес Олегсей, отвернувшись к окну. Из-за сладости напитка он забыл, что вино все же алкоголь, поэтому выпил почти залпом. Теперь красные щеки отражали вовсе не смущение.       Абсолютно трезвый Звездочкин тихо посмеивался, наблюдая за оживленной мимикой и жестикуляцией Душнова, рассказывающего историю о семейном походе десятилетней давности, но продолжающего пить сладкое вино из чайной кружки. — Может поиграем в правду или действие? — предложил Антон, заметив, что Олежа действительно уже пьян, но почему-то не перестает поглощать алкоголь. — Давай! — как-то чересчур оптимистично воскликнул Олегсей. «В таком состоянии он бы согласился на что угодно.» — проскользнула шальная мысль в голове дипломатора, но он быстро отмел ее. — Хорошо, тогда я первый! — все ещё говорил на высокий тонах Олежа, — первая помада, что ты использовал?       Антон понял, что выбора ему не дадут, но занервничав, покосившись на дверь, дабы удостоверится, что поздно вечером никто не решит ворваться к ним в комнату, все же ответил, — я взял ее в косметичке матери, не помню бренд, но скажу, что она была безумно жирная и легко смывалась.       Душнов захихикал, представляя, как алая маска дипломатора расплывается по лицу парня от капель дождя или пота. — Хорошо, правда или действие, Олежа? — ухмыльнулся Антон, понимая, что споил своего парня и сейчас можно подтолкнуть его к немного безбашенным (но совершенно не опасным) действиям. — Действие! — воскликнул Олегсей, вскакивая на ноги, готовясь выполнять задание. — Напиши у входа в комнату О+А, — улыбался Антон, тоже вставая с пола, подходя к Душнову. Он вздрогнул, но позволил сильным рукам обвить свою талию, — не бойся, если что всегда можно что-нибудь придумать, — подмигнул ему Звездочкин, но решил что брать какой-нибудь яркий маркер не стоит и протянул Олеже канцелярский нож. — Хорошо! — собрался с силами Душнов, но сделав шаг, он чуть не упал, если бы не руки, обвивающие его за талию, он бы точно свалился на пол, ударившись головой о тумбочку и отправился в мир иной (ну или стал призраком). — Я тебя подброшу, — посмеялся Антон, взяв Олегсея на руки, но то ли тому было не удобно, то ли шило в одном месте от алкогольного опьянения жужжало, но пришлось пересадить его на шею, ведь «так лучше видно и удобнее, Антон!».       Выйдя в коридор, осмотревшись по сторонам, Душнов и Звездочкин приступили к своему черному делу. Олегсей приступил. Он начал царапать на стене буквы канцелярским ножом и уже через каких-то две минуты около правого верхнего угла двери красовалась надпись О+А. — Красота… — вздохнул Олежа, кажется его возбуждение прошло и он начал постепенно засыпать.       Аккуратно спустив парня со своей шеи, параллельно чуть не уронив его, Антон направился обратно в комнату 213, где уложил Олежу в кровать. — Спокойной ночи, — посмеиваясь прошептал Звездочкин, поцеловав парня в лоб.