Не успел..

Больше всего на свете, Арс хотел быть с тем, кого любит так сильно уже многие и многие годы, но никак не мог собраться с духом, чтобы признаться этому человеку и быть либо счастливым, либо разбитым. Прошло семь лет с того момента, как он вместе с Матвиенко вошёл в круг импровизаторов и стал полноценным юмористом. Семь лет пролетели так быстро, неся за собой различные события каждого дня и все это время Арс хранил тайну, которую похоронит вместе со своим сердцем во дворе своего дома, ибо оно разбилось вдребезги, не оставив даже самого маленького осколочка. Хотя нет, одно вбилось в грудь и теперь то место больно пульсировало. И причиной его разбитого сердца являлась картонная открытка, нежно — розового цвета, с розовыми и белыми розами по краям, и красными буквами посередине «Приглашение на свадьбу», которую мужчина держит в руках, не в силах раскрыть ее. Ибо он знает, на чью свадьбу было приглашение и от этого становилось только больнее. «И на что ты только надеялся Попов? Антон никогда не будет твоим» — по садистски ухмыляется внутренний голос и Арс готов убиться, лишь бы не слышать его. В сознании проносятся все события с Антоном и слезы градом вырываются из глаз безжалостно моча светлую толстовку. Открытка яростным движением отправляется на стол, раскрываясь пополам, на одной из сторон показывая красочную, торжественную надпись:

«Арсений

Приглашаем на торжество, посвященное бракосочетанию

Антона и Ирины

Которое состоится «23» сентября 23 года в 18 часов 30 минут

по адресу: Малый Харитоньевский переулок, 10

Дворец бракосочетания 1»

***

На торжество пришло много гостей, здесь были все те, с кем Арс со всей командой Импровизации прошагал столько времени, вытерпев все, что пришлось встретить на своем пути. После зала бракосочетания, —где Попов с трудом устоял на ногах, чтобы не упасть от той боли в груди, что он испытывал весь процесс, не в силах поднять глаза на молодых, — гости перешли в ресторан, где был назначен праздничный банкет. Вокруг все радовались и были счастливы за молодых, и Арс пытался, точнее старался показывать свою радость, улыбаясь на право и налево, участвуя в конкурсах и смеясь, — вот только его напускное веселье выходило таким жалким, что настораживало любого, но тут же забывалось, стоило тамаде произнести пламенную речь в микрофон. Все это время Арс так и не взглянул на Антона, потому что не мог он посмотреть на такого красивого сейчас жениха, а точнее уже мужа Ирины. Антон вообще всегда красивый, в любом образе, но вот в этом строгом смокинге и уложенной лаком прической — был по-особенному красив. Арс смотрел на всех, кроме парня и если бы кто-то это заметил, то заподозрил бы что-то неладное, но на мужчину никто не обращал внимания, ибо оно было обращено к молодым. Поэтому Арс не беспокоился о том, что его удручённое состояние кто-то заметит. Он пришел на праздник к другу, чтобы поддержать его и только. Да кого он обманывает? Он пришел в последний раз побыть в кругу своих, ибо Попов принял решение… — Простите, я выйду ненадолго, — Роняет он, встав из-за стола, чтобы выйти на улицу и проветрить свою голову. На жениха он так же не смотрит, направляя взгляд куда-то мимо него. — Я скоро вернусь. С этими словами Арс покидает зал, на ходу вынимая пачку сигарет, которую он держит при себе на всякий случай. Вообще, Арс не любитель никотина, но когда ему настолько плохо, что хочется кожу рвать когтями, он выкуривает одну палочку, отчего ему становится только хуже и тогда приходит очередь слез вырваться наружу, поливая капельками грудь, оставляя после себя мокрые следы, похожие на ранки. Тогда становится немного легче, но не настолько, чтобы вздохнуть полной грудью. На улице тихо и темно, фонари одиноко освещают каждый свой участок, а осенний ветер учтиво охлаждает разгоряченную духотой помещения кожу. Первый вздох едкого дыма заставляет мужчину закашлять, вызвав этим воспоминание, в котором счастливое, кудрявые счастье выдыхает противный нюху дым прямо в лицо и громко смеётся над реакцией Арса. Тогда Попов не сердился на проделки парня, а улыбался, словно перед ним нашкодивший ребенок, а не взрослый парень. За что вообще Арс влюбился в Антона? Он и сам не может найти ответ на свой вопрос. Попов прислоняется к холодной стене и с силой ударяется головой о стену, желая выбить из памяти все воспоминания, но они словно назойливые мухи лезут в сознание, раня и без того израненное сердце ещё больше. Ещё одна затяжка и слезы привычно вырываются наружу, беспрепятственно скатываясь по худым, бледным щекам прямо на чёрную рубашку, следы влаги на которой видны не будут. В создавшейся тишине слышатся шаги за дверями и Арс торопится скрыться за углом, лишь бы никто из гостей не заметил его состояния, ибо никому праздник портить не хотелось, сам же виноват, что влюбился и теперь вынужден страдать. Затяжка. Кашель. Воспоминание. Слезы. Боль. Арс так устал, что сил уже больше нет, где-то вдали шумит дорога и город полон жизни, в здании ресторана играет музыка, веселятся гости и молодожены счастливы, и нет никому дело до внутреннего мира человека, что курил сейчас, смешивая вонючий дым со слезами. Новая затяжка и сигарета исчезает из пальцев, выхваченная кем-то. Арс открывает глаза, поворачивая голову к нарушителю покоя, которым оказался сам Антон. Внутри у него все замерло в каком-то ожидании, парень напротив смотрит как-то сурово, нахмурив брови, что ему совершенно не шло, бабочка на шее слегка ослаблена, открывая вид на тонкую, длинную шею, к которой хотелось коснуться. — Ты чего тут куришь? Сам говорил, что курение убивает. — Роняет Антон, выбрасывая недокуренную сигарету в сторону, убрав руки в карман, взглянув в глаза мужчины. — Наконец-то ты смотришь на меня. — Хочу и курю, — бурчит Арс, после чего отворачивается от парня, вздыхая. — Ты зачем тут? Невесту свою оставил… — Подышать захотел последними минутами свободы, — просто отвечает Антон, встав рядом. — Арс, что-то случилось? — Почему спрашиваешь? — Потому что ты не настоящий. — Ты о чем? — Я о том, что знаю тебя лучше любого, когда ты рад, ты искренний. А когда ты расстроен, то пытаешься это скрыть за фальшью. Сегодня ты был фальшивым, поэтому и спрашиваю, что случилось? — Ничего такого, я просто устал… — Уверен? — Вполне. Оба замолкают на какое-то время, Арс не спешит смотреть на друга, а тот, кажется, даже не замечает этого, глядя куда-то в пустоту. Тишина не ощущается неловкой, наоборот, она была какой-то особенной, уютной. Антон вздыхает, снимая с шеи проклятую бабочку, расстегивая несколько пуговиц на рубашке, прежде чем посмотреть на стоявшего рядом брюнета, что все так же смотрел в противоположную сторону. Арс чувствует на себе его взгляд, но не спешит оглядываться, не хочет, чтобы тот видел его ещё не высохшие слезы. — Арс, знаешь… — Начинает Антон, но Арс не даёт ему продолжить. — Иди к жене, тебе пора, Антон. Не стоит ее заставлять ждать, а то подумает, что ты сбежал. — Произносит быстро, чтобы голос случайно не дрогнул, выдав его с поличным. — Она знает, что я вышел подышать, там слишком душно, — тихо роняет парень, шумно втягивая воздух. — Знаешь, я не хотел жениться, не так скоро… — Тогда почему? — Арс резко разворачивается, наплевав на следы от слез и вздрагивает, оказываясь слишком близко к Антону, он даже может услышать его сердцебиение. Парень коротко улыбается, опуская взгляд, выглядя при этом виноватым. — Так хотело общество… — Тоскливо, отчего сердце больно сжимается, хотя куда ещё больнее? — Никогда не думал, что тебя волнует мнение общества, — хмыкает Арс, сделав шаг в сторону, восстанавливая неизвестно почему сокращённую дистанцию. — Слишком много стали задавать вопросы по поводу нас с Ирой, ты ведь в курсе, что мы встречаемся семь лет? — Антон коротко выдыхает, поднимая глаза. Арс тонет в зелени, не в силах отвести взгляда, а парень и сам будто не торопится, совсем несмущённый зрительным контактом. — Поэтому я решил прервать все суждения женитьбой. — А мог бы и дальше игнорировать все вопросы, зачем заставлять себя? — Интересуется Арс, все так же не отрывая взгляда от зелёных, в которых плескалось сожаление… О чем? — Потому что, я хотел… — Антон резко замолкает, прервав себя на полуслове, закусывая губу, после чего медленно выдыхает, видимо что-то решив для себя. — Я хотел защитить… — Антон? Антон, ты где? Тебя Ира ищет! — Слышится голос Димы Позова, не дав Антону договорить. Парень последний раз смотрит в глаза Арсу, после чего разворачивается, прежде чем вынырнуть из-за угла, исчезая за поворотом, оставив мужчину одного со своими мыслями. — Позов, ты все испортил, — шипит Арс, ударяясь головой об стену, потирая лицо руками, запоздало вспомнив про дорожки слез, которые он остервенело утирает, внутренне надеясь, что Антон не заметил этого позора. Арс втягивает носом воздух, улавливая еле ощутимый запах любимого, который в следующий миг исчез с порывом ветра, как и сам Антон из его жизни. Арс привык скрывать свои чувства при общении с Антоном, ведь кто они друг другу? Друзья, коллеги, братья, товарищи, — кто угодно, но не любовники. Арс всегда смотрит на Антона и никогда не может отвести от него взгляда, как бы он не старался и как бы Стас ни требовал того, чтобы Попов прекращал пялиться на Шаста во время эфиров, — он не мог остановиться вовремя и отвести взгляд. Сколько из-за этого приходилось вырезать моменты, где Арс откровенно рассматривал Антона? Море. А эти вечные касания? Арс не мог прожить и секунду, чтобы не дотронуться до Антона, а тот, кажется, не обращал внимание. Сколько всего произошло и теперь вынуждено остаться больным прошлым? Целый океан. Арс глубоко вздыхает, поправляя на себе одежду, после чего выходит из-за угла, чтобы вернуться в зал и сталкивается с Матвиенко, который внимательно рассматривает его и молча протягивает сумку, кусая нижнюю губу. В глаза другу он не смотрит, хмурится и отворачивается, когда Арс тянется за сумкой, перенимая ее в свои руки. Тяжёлая, как и его жизнь за все семь лет. — Арс, у тебя ещё есть время… — Его уже нет, Серег. Прости, мне пора. Прощальный взгляд. Вздох сожаления. Объятия и Арс разворачивается в другую сторону, уходя прочь от ресторана, где звучит музыка и слышен смех гостей.

***

Антон нервничает и не может сидеть спокойно уже вот полчаса. Гости постепенно перестают веселиться, устав от еды и конкурсов и теперь просто сидят, беседуя друг с другом, попивая оставшийся алкоголь. Он постоянно бросает беспокойный взгляд на дверь, откуда уже давно должен был появиться лучший друг, которого оставил там, за углом ресторана. Заметил ли он следы слез? Естественно, заметил, но не хотел смущать мужчину, надеясь, что тот сам расскажет ему о своих переживаниях, если захочет. Антон вообще всегда замечал в Арсе многое, например, привычки — когда брюнет счастлив и по-настоящему искренен, то улыбается открыто, а смех подобен мягкому бархату и быстрому, приятному на слух ручью и глаза сверкают огнем, а когда он огорчён, то замыкается в себе, углубляясь в телефон, стараясь не реагировать на мир. В такие моменты Арс похож на обиженного тигренка, которому не отдали любимую игрушку. Иногда от Арса пахло не слишком приятно и Антон знал, что раз Попов выкурил сигарету, то значит нервничал или переживал, но добиться ответа от него было невозможно, поэтому Шаст всегда поддерживал друга по своему, отвлекая его от проблем. Антон всегда хотел находиться рядом с Арсом, который был для него словно отдушина и видеть его расстроенным — было больнее и тяжелее всего, ведь Тохе так часто хотелось обнять его, расспросить обо всем и не отпускать, пока тот не выскажет все, что накопилось в душе, но не мог. Просто не мог. Наверное, потому что боялся, что его порыв поймут не так, особенно Стас, который следит за каждым их шагом. Дверь тихо скрипнула, выводя Шастуна из мыслей и он с надеждой смотрит в ее сторону, чувствуя как в душе появилась некая тревога. В зал вместо Арса прошел Матвиенко, с грустным выражением лица и кажется, его глаза были мокрыми. А Арса все не было. Антон сжимает бокал в руках так, что тот чуть не трескается, но парень вовремя выпускает его, коротко взглянув на свою жену Иру, которая тихо вела беседу со своей свидетельницей Оксаной. Он любил Кузнецову, но жениться не хотел, ему было достаточно быть рядом с девушкой, иногда видеться с ней, мелькать перед камерами, но вот жениться — никогда не хотел. Вот если бы это был Арс… — Шаст, можно тебя? — Тихий шепот над ухом и Антон вздрагивает всем телом, вновь выныривая из мыслей, посмотрев на склонившегося над ним Серёжу, который выглядел не лучше. Глаза армянина были красными, волосы слегка растрепались, одежда помята. — Да, что такое? — Антон кивает, вылезая из-за стола, чтобы было легче общаться с другом, что указывает головой в сторону, предлагая отойти и в глаза не смотрит. — Арс… просил передать тебе это… — Сиплым голосом роняет Матвиенко, когда они с Антоном отходят в другой конец зала, протягивая конверт другу, все так же избегая с ним зрительного контакта. — Прости. Антон с полным непониманием всей ситуации раскрывает конверт, чувствуя, как сердце учащенно бьётся, крича о чем-то, словно подсказывало своему хозяину ответ, который вряд ли обрадует его. «Ну, вот… Ты женился, Тох! Я так рад за тебя. Теперь только мы с Серегой холостые, хах! Знаешь, я так много хочу тебе рассказать, но все вылетает из головы, когда смотрю на твое приглашение на свадьбу и не могу поверить, что это свершилось. Я всегда на шаг… Нет, на три шага позади. Прости меня, за то что люблю, Шаст, я слишком поздно это сказал, но ты не волнуйся. Я не буду беспокоить тебя, это только мои чувства. Счастья тебе, надеюсь, мы ещё увидимся с тобой и ты меня познакомишь со своими детьми. Надеюсь, что ты будешь счастлив и… Спасибо, что ты есть. Вечно твой — Арсений» — Серый… — Антон переводит взгляд с листка на друга, чувствуя, как леденеют пальцы рук, а голос дрожит. Матвиенко вздрагивает от звука собственного имени, переводя взгляд на друга, что был белее своей рубашки. — Где Арс? — Он… — Сережа смотрит на настенные часы и Антон видит, как кадык парня судорожно двигается. — Проходит регистрацию на самолёт… — Что?! — Получилось слишком громко, что на Антона обратили внимание все гости и Ира, что встревоженно взглянула на мужа, но Шасту было все равно. — Куда он собрался? — В Омск, он ушел из… — Аэропорт, живо!!! — Шереметьево. Антон срывается с места, отмахиваясь от криков, стремясь побыстрее покинуть ресторан. По пути он вызывает такси, понимая, что машины у него нет. Движения его нервные, судорожные, пальцы от волнения холодные и почти не двигаются, сердце бьётся так, что ещё немного и оно пробьет грудную клетку. Дышать становится трудно и злополучная бабочка летит на тротуар, но легче совсем не становится, в голове, словно пластина, крутится «успеть, хоть бы успеть», а минуты неумолимо сокращают шансы. Такси, которое приехало за минуту, едет слишком медленно или это так кажется Антону? Его телефон скоро взорвется от бесконечных и безрезультатных звонков любимому абоненту, но ему бесстрастно и холодно отвечает механический голос о том, что «недоступен или в не зоне доступа сети», отчего Шаст чуть ли не выл, кусая костяшки пальцев. Когда такси наконец доползла до аэропорта, Антон кидает тысячу, вываливаясь из салона, бросаясь ко входу аэропорта, умоляя судьбу «успеть!». Несмотря на позднее время, тут было так много народа, что у Антона разбегались глаза. Шаст безрезультатно пытается разглядеть знакомую макушку с высоты своего роста, но никого не видит. Сонный голос женщины объявляет отправление очередного самолёта и сердце бьётся ещё быстрее, от страха. Страха — потерять навсегда. — Девушка! Самолёт Москва — Омск… — Антон подбегает к окошку регистрации, пугая сидящую за стойкой сотрудника. — Вы опоздали, только что объявили о взлете… — Меланхолично, с полным равнодушием роняет девушка, даже не догадываясь, что только что вонзила в сердце парня огромный нож. — Спасибо, простите… Антон отходит от регистрации, на ватных ногах подходя к панорамному окну, откуда открывается вид на самолёты. Вот одна из этих железных птиц взмывает в небо, унося за собой того, кто нужен сейчас Антону больше, чем воздух. Парень не выдерживает, падает на колени, вглядываясь в удаляющуюся точку самолёта, который улетает прочь, превращаясь в звёздочку. — Не успел… Я не успел… Горячие слезы обжигают глаза, выкатываясь наружу, скользя по бледной коже, но Антон не обращает внимания, продолжая смотреть в небо, а после опускает голову, закрывая лицо ладонями, завыв. — Не успел! Мимо спеша проходят люди, кто-то оглядывается на печальную фигуру парня в смокинге, но никто не спешит подойти к нему, стремясь по своим делам, совершенно игнорируя горе человека. А сам Антон будто забыл про то, что он не один в аэропорту, погрузившись в свои воспоминания, что болью врезались в грудь, разрешая слезам заливать белую рубашку. — Арс. Я хотел защитить тебя! Почему ты решил оставить меня? Вопрос уходит в никуда, в ответ лишь был меланхоличный, сонный голос женщины, шум аэропорта и беспечно разговаривающих людей. У Антона все рухнуло, потеряло краски и даже вкус жизни стал горьким. Сердце разбилось на миллион осколков, став подобно звёздам в небе. — Я тоже люблю тебя... Шепчет запоздало и признание тонет в шуме. Антон в последний раз смотрит на небо, куда взмыл очередной самолёт и встаёт на ноги, которые с трудом держат его, но он собирает последнюю волю в руки, разворачиваясь, чтобы покинуть это ставшее ненавистное место и падает, от резко подогнувшихся ног. Его кто-то ловит, притягивая к себе, не давая Антону снова встретиться коленями с кафелем. — Тише ты, Тош...