Вальс только для двоих

Вечер пах осенью, дощевой моросью и огненными листьями, устилающими разноцветные ковры в парке. Хёнджин в такое время любил писать стихи, когда чуть потемнеет и в сквере уютно включатся фонари, люди начнут спокойно прогуливаться по каменным дорожкам, а уличные музыканты — играть свои замысловатые, изящные мелодии, смешивая их с шелестом листьев и гулом одинокого ветра. Хëнджин в такое время любил надевать длинные пальто, тёплые шарфы и брать с собой чёрные зонтики, на случай если случайный дождь заденет его деревянную лавочку, на которой он, вооружившись простым карандашом и потрёпанным кожаным блокнотом, творил свою личное искусство. Хёнджин в такое время любил брать терпкий кофе в кофейне через дорогу, запивая им свой голод, который, обычно, отдаваясь неприятной пустотой в желудке, надоедливо доставал его после работы. Помнится, он даже написал стих, в котором жаловался на эту глупую потребность, которая мешала ему сосредоточиться на окружающем мире и, одновременно, своем внутреннем, выстраивая тонкую красную нить гармонии между такими разными вселенными. Хёнджин в такое время любил греть Феликса в своих тёплых объятиях, отдаваясь гулким стуком сердца в грудной клетке. Он обычно приносил пару любимых круассанов с шоколадом и делил стаканчик кофе на двоих, в приятной тишине наблюдая за творением Хёнджина. Феликс знал, что старший не любит когда его отвлекают от такого дела, но он также знал потрясающую в своё время его сердце вещь — Феликс был вдохновением Хёнджина. Тонким, едва уязвимым и приятно пахнущим сладким шоколадом. Ли Феликс был его музой. С прекрасными мягкими волосами, уютными клетчатыми рубашками, ароматной выпечкой и музыкальными пальцами. И Хёнджин был без ума. Первое время - влюбленность. Он писал и писал, не отрываясь от бумаги. Кажется, написал целый обветшалый сборник с различными искусными описаниями его музы, посвящая стихотворение каждой его веснушке. Пока что лишь обращал внимание на наружный облик. Позже — знакомство. Более близкое, очень личное и интимное знакомство с его интересами, работой, музыкальным вкусом и внутренним стилем. За приятной чашечкой жасминового чая в его уютной квартире в центре города. Феликс был чудесен везде. Вплоть от энергичной и проникновенной музыки Моцарта — до сладких фруктовых пирогов, которые он с заботой готовил по выходным. Феликс увлекался раритетными пластинками, особенно с классической музыкой, старыми книгами с запахом портящейся бумаги, извечно много цитируя его любимого Маяковского. Хёнджин был в восторге. Он мог без конца восхищаться его навыками, чуткой и совершенно мягкой душой, которая была присуща больше тёплому коту, нежели черствому по своей натуре человеку. Хван любил вспоминать один из тёплых вечеров в квартире Феликса — когда младший играл одну из фуг Баха беглыми пальцами, в своём тёплом мягком свитере, иногда останавливаясь чтобы смочить горло приятным чаем. Они коротали время разговорами о книгах, оказавшимся бессмысленным смысле жизни и музыке. Феликс рассказывал, как закончил музыкальную консерваторию в двадцать два года и пошёл работать по профессии — учителем фортепиано, но это так быстро наскучило, что он, будучи очень молодым, стал редактором нот, создавая педагогические сборники, выделяясь среди всего коллектива своей особенной, изящной молодостью. Феликс был гением. И Хёнджина это неимоверно восхищало. Он с горящими глазами узнавал у парня все подробности его жизни. Ему было в удовольствие послушать о поездках в Италию, Францию и Чехию на конкурсы, о его ломающих поражениях и ликующих победах со слезами на глазах. О его трудных десятках часов, проведённых за инструментом до мазолей на пальцах. Хёнджин захлёбывался в Феликсе. В его красоте и таланте. Он тонул в нём всё больше, тонул в его карамельных глазах и розовых губах бантиком.

я любил. несдержанно, даже порою резко и громко. так не присуще для меня поэтично и тонко, запоминая острые черты. я любил. мимолётно, так быстро и звонко одновременно совершенно тихонько, слушая отголоски мечты.

Сейчас же, Феликс сидел рядом и невесомо целовал в щеку, совсем не стесняясь прохожих. — Пойдёмте-с, уличные музыканты вальс играют, я обязан утащить Вас на один очень маленький танец, раз Вы очень занятой поэт, — хихикнул он на ухо, обдавая кожу своим горячим дыханием, что было приятным контрастом из-за прохладного вечернего воздуха. — Раз-два-три, раз-два-три, ну давайте же, — начал тихо считать юноша, беря Хёнджина под руку. Старший неохотно встал, по пути кладя блокнот с карандашом в свою сумку. Он закатил глаза и с улыбкой побежал за Феликсом, что упрямо тащил его за руку, навстречу к музыке на площади. Вокруг группы были вывешены красивые фонарики, осенние листья кружились в своём импровизированном танце, а люди вокруг — будто подобно им медленно перемещались в спокойном вальсе, что несказанно радовало артистов. Среди пар были пожилые и молодые, радостные и грустные, отстранённые и страстные. Абсолютно все размеренно двигались под чёткий темп "три четверти". Громкий аккордеон и изящная скрипка чудесно дополняли друг друга, кружась в своём личном, музыкальном вальсе. Хёнджин аккуратно положил ладонь на талию Феликса, тем самым приглашая его на совместный танец. Его пшеничные волосы растрепал непослушный ветер, а глаза остались всё такими же горящими, как в их первую встречу. Ли скромно улыбался, пряча стыдливое лицо в плече возлюбленного и вложил свою руку в чужую, начиная танец. Хван уверенно вёл их движения, имея опыт. Мир вокруг будто бы перестал существовать. Только музыка и они. Влюблённые и глупые. В кружащей голову беззаботности исчезали все проблемы и вопросы, оставляя только опьяняющее чувство любви и детского восторга. Под инструментальную музыку всё ощущалось так особенно чувствительно, каждый мимолётный взгляд, горячие касания, — они были в своей стихии. В своей среде, будто бы предречены быть именно с друг другом, именно сейчас и именно здесь. Все это восхищало, задевало сердце, когда глаза встречались и уже не могли оторвать от друга друга взгляд. — Я тебя люблю, — тихим шёпотом. — Навсегда. Мы летим на крыльях вальса Всё закружит сильный ветер Нежные плечи твои окутают ночь Вальс только для двоих