Тени исчезают в полдень

Март 1959 года Где-то среди землетрясений и красных молний, разрезающих небо так, будто оно вот-вот треснет и осыплется уродливыми грязевыми осколками прямо на землю, он нашел себя. Может, это не поддавалось разуму или чему-то еще, он не чувствовал свое тело своим, свои мысли своими, он был отдам кому-то другому. Кому-то другому, кто наполнил его такими силами, невозможными для обычных людей. И он больше не человек — он нечто большее. Не подходит под какие-либо рамки. Когда Генри провалился в эту дыру (он не знал как это назвать, но было чувство падения, которое раньше иногда будило его), он чувствовал отрешение от мира. Это было как выпасть в открытый космос, без скафандра и баллона с воздухом. Но это место было не похоже на космос, хотя воздуха там тоже не было, как и жизни. Там были только огромные смерчи и ураганы, которые подхватили его. Всё же, Генри умер, так он считал, но потом пришел к какой-то грани между его миром и этим измерением. В теплый мартовский вечер Измерение выплюнуло его, как и поглотило, и Генри подумал, что он вернулся. Но позже обнаружил, что он пропал. Он пропал для всего остального мира еще тогда, как упал в то пространство; как его стали мучать частые мигрени; как его нос стал часто кровоточить — и что самое странное — кровь было полностью черной. Он даже думал, что она особенная. Внутри Генри шла постоянная борьба за правом распоряжаться силой. Истязатель становился сильнее, когда убивал, но мог делать это только через проводника. В этот мир проникнуть он сам не мог. Генри хотел принадлежать лишь себе. Кролики в саду и кошка одной из его одноклассниц — пустяки. Генри быстро понял, что силы надо развивать, и проводил некоторые эксперименты. Дальше животных он не пытался зайти, но иногда ради интереса проникал в мысли близких людей. Он знал, что Вирджиния крайне тревожная и что до жути боится пауков. Также он знал, что Виктор получил травмы мозга и часто видит галлюцинации о войне. Элис кажется, что она не достойна ничего. Но все они испытывали сильный страх перед ним и будто предчувствовали Истязателя. Телекинез был одним из главных способностей. Он давался легко, но отнимал много сил — чаще всего именно после экспериментов с ним у Генри шла кровь из носа. Чтение мысле, а точнее, виденье мыслей тоже довольно нравились ему, но иногда он находил то, что знать не хотел. Все переживания других людей надуманы и ничтожны — думал он. Местом встречи с Истязателем стал чердак, обставленный свечами и листами с записями. Там было темно и никому не было дело до этого. Генри часто видел его — сгусток ресурсов и энергии, чем-то напоминающий паука, но в своем роде просто нечто спутанное. Истязатель часто отправлял его на "Поле битвы" — Генри ощущал его влияние как битву, поэтому это место назвал именно так. Оно представляло из себя черное пространство со слоем воды, но хорошо помогало сконцентрироваться и увидеть скрытое. Ему правда нравилась власть, но только тогда, когда он мог распоряжаться ей. Монстр знал об этом — Генри казалось, что он знал всё. Истязатель подкидывал кошмары, нагонял тревожные и навязчивые мысли. В школе Генри часто думал о том, не убить ли ему пару своих одноклассников, а потом сбежать. Мысли об уничтожении обычных людей очень тревожили его. Он не был убийцей, но и так же не был спасителем. Апрель 1959 года Это был солнечный день воскресенья, когда Вирджиния поливала тюльпаны на заднем дворе, а Элис качалась на качелях и напевала под нос надоедливые песни. Генри наблюдал за ними из окна, иногда делая записи. Ему нравилось документировать разные мелочи, которые он замечал во всем. Например, сколько веснушек на лице у Пэтти, какого именно оттенка у нее глаза. Сколько облаков на небе днем, сколько звезд ночью. Вновь чиркнул карандашом по слегка желтой бумаге, он записал: Красные молнии и ветер, много песка, нет воздуха. Истязатель часто рылся в своем прошлом, навевая на Генри странные видения. Иногда Генри устало прикрывал глаза, а когда открывал, то вновь замечал, что ничего не меняется: качели поскрипывают, вода льется из шланга, птицы что-то поют — и ему кажется, что он понимает их, но перед глазами лишь картины мертвых тел бедных животных. Что-то неприятно скребется в голове. Генри чешет карандашом за ухом. Позже он спустился в зал, чтобы посмотреть телевизор, но обнаружил, что и это тоже скучно. В последнее время всё начало казаться односторонним и неинтересным. Генри начал листать блокнот, страницы которого слегка пожелтели и помялись. Все записи были написаны быстро и отрывисто, иногда накладываясь друг на друга, из-за чего напоминали пустые каракули. "Церковь, 12:30". Он зацепился взглядом за это. Страница была чистой, ничего кроме этой записи. "Если хочешь поговорить об этом, то можешь придти". Генри резко поднялся с дивана. Голова слегка закружилась, а монстр в очередной раз попросил убить что-то кого-то. Он вышел из дома на улицу, щурясь от солнца. Птицы что-то пели, но Генри пытался не фокусироваться на звуках, которые теперь слышал раз в десять отчетливей и громче. Все равно солнце палило так, словно всё его тело плавилось. — Дорогой, ты куда? — крикнула вслед Вирджиния, отрываясь от цветов. Но не получив ответа продолжила поливать их. Сухой асфальт обжигал ноги, даже обувь не мешала этому. Генри знал, что сейчас он воспринимает мир намного жарче и острее, но от этого хотелось умереть. Люди расходились от него, перешагивая на другую сторону дороги, замедляя шаг. Они, наверное, чувствовали что-то из другого мира, но Генри это не волновало. Даже их глаза, полные испуга и отвращения. Впереди показалась церковь — почти что спасение. Она была уже старой, словно вот-вот дунет ветер и она сломается, оставив после себя лишь пустырь да кусты, которые никто не брался подстригать. В ней всегда пахло чем-то сженным и липким, похожим на смолу — этот запах доводил до головокружения и тошноты. Генри нечасто там был, считая свое существование чем-то сатанинским и проклятым. Он находил это даже смешным, всякий раз заходя туда, потому что Пэтти просила его поддержать ее. Он дотронулся до ручки двери, практически обжигаясь. Церковые песни — они никогда не нравились ему — такие скучные и монотонные. Он вошел туда, озаряя помещение солнечным светом. Оно было такое же маленькое и убогое, как и снаружи. Генри осмотрелся по сторонам, тут же натыкаясь на нее, выделяющуюся из этой скуки и серости. — О, Генри! — она помахала ему рукой, приглашая сесть рядом. — привет. С Патрицией Ньюби он познакомился в первый день школы. Это была очень быстрая и явная связь, словно кто-то переключил кнопки и всё стало другим. Они понимали друг друга очень хорошо, практически никогда не отдалялись друг от друга, пока остальные считали их странными и скучными. — Ты пришел. — она улыбнулась. — что-то снова случилось? Генри опустил взгляд в пол и тяжело вздохнул. Вообще, ему бы хотелось рассказать ей всё, и это он и делал иногда. Пэтти единственная, кто знала о способностях, но она не могла понять их. — Да, он начал чаще говорить со мной, точнее, показывать. — Генри огляделся по сторонам, заостряя внимание на хоре. — Это снова кошмары? — Пэтти наклонилась немного ближе, не отрывая взгляд от него. — что там? — Кошмары всегда можно превратить в приятные сны. — Нет! Ты не знаешь какого это. — Да, я не знаю. Расскажи мне. — она положила свою руку на его. Это прикосновение ощущалось глотком свежего воздуха, после вдыхания углекислого газа. Иногда он думал, что она влияет на него больше, чем Истязатель. Постепенно церковь начинает меняться. Стены расширяются, а пол уходит из-под ног. Генри чувствует, будто его закинули в стиральную машину и начали медленно раскручивать, пока ее рука отдаляется и теплое ощущение от ладони растворяется в порошке. Тут больше никого нет. Темнота сгущается, большие тени гуляют по стенами и он слышит нечеловеческий топот. Голос, который его зовет — это не Пэтти. — Ты всего лишь ребенок, который не может сопротивляться. Резкий гогот и шум, будто все стены церкви падают. Страх проникает в каждую клетку тела, и кажется, что еще осталось. Кровь больше не может передвигаться по телу, и вот когда видна смерть, он открывает глаза. Март 1985 года — Генри, я когда-нибудь говорил, что хочу знать твою биогрфию? Уилл чуть ли не вскакивает с кровати, весь пропитанный потом. Голос его раздраженный и он хочет задушить Генри, просто чтобы спать спокойно.