Тени исчезают в полдень

Июнь 1971 года Лето выдалось особенно жарким, хотя это всего лишь начало, но градусник в доме Байерсов зашкаливал на отметке плюс двадцать пять. Четырехлетний Джонатан игрался во дворе. Пусть двором это назвать было не сильно правильно — пустырь с покрышками и старыми деталями от не менее старого автомобиля — он был довольно счастлив. Недавно подаренная на День рождения фигурка Супермена совершала маневры через слегка сдутую шину, а домиком ей служила конструкция из железяк. Игра была странной, слегка напоминала дочки-матери с нотками экшена, когда Супермен летал над травой, а под конец игрушечного ложился спать. Вскоре Джонатану надоело это, ведь сюжеты раз за разом повторялись, а выдумывать что-то новое ему не позволяла фантазия. Да и одному было скучно. Другие дети не очень любили его. Стив со своими друзьями не давал ему прохода на детскую площадку, насмеяхаясь над его одеждой. И после пары походов туда, возвращаясь домой в слезах, он даже перестал думать о возможности поладить с кем-то. Вскоре солнце зашло на горизонт, а Джойс позвала ужинать. Джонатан с радостью побежал домой. Ему нравилось там находиться больше, чем на улице, несмотря на частые ссоры мамы и папы. — Джонатан, тебе не надоело постоянно играть во дворе? — Джойс заботливо потрепала его по каштановым волосам, затем отвернулась, чтобы положить картошку и сосиску на самую маленькую тарелку. — Нет. — соврал он. — бе, мы опять будем есть то, что вчера? — Ну тебе же понравилось. — она слегка рассмеялась, продолжив накладывать уже в большие тарелки, затем протянула сыну стакан с кока-колой. — Это было вчера. — Джонатан надул щеки, но все-таки взял вилку в руки и принялся ковырять ужин. — а когда папа придет? — Скоро. Он сегодня весь день на работе. — она пожала плечами, потом села за стол. — как день прошел? — Как обычно. — он вонзил вилку в сосиску. Легкий вечерный ветер колыхал шторы на кухне, становилось все темнее. По телевизору в гостиной шли новости. Джонатан краем уха слышал слова "Лаборатория, кровь". Ему показалось это неприятным. Мысли занимали пластинки, которые иногда включал ему Лонни. — Я всё. — он поднял пустую тарелку в знак доказательства. — можно ты мне почитаешь сегодня? — Конечно почитаю. — Джойс улыбнулась. — беги в комнату и расстилай кровать. — А можно папа тоже почитает? — Не знаю, дорогой, он придет уставший. — она встала из-за стола и подхватила две тарелки, убирая их в раковину. — Ну ладно. — он обиженно слез со стула и пошел в комнату. Джонатану было обидно, что папа редко уделял ему время, но за свою короткую жизнь он понял, что у взрослых очень много дел, а часов в день может не хватать на детей. Тем более мама говорила, что папа зарабатывай деньги, которые не даются легко. В кровати он не переставал думать об этом. Что если и ему придется всю жизнь работать, и единственными хорошими моментами будет это смотреть на звезды перед сном и пить кока-колу после жаркого дня. Жаркого одинокого дня. Вдруг Джонатан увидел падающую звезду. Про себя он произнес: "Я хочу, чтобы у меня появился друг, пожалуйста-пожалуйста" и зажмурил глаза. Отчего-то он думал, что так желание имеет большую силу. Он представил, как весело было бы играть с другом. Они могли бы пойти на площадку и противостоять Стиву и другим детям, те бы поняли, что Джонатан не один и с ним можно дружить. Затем его пронзила нота грусти и обиды. В реальности-то друга не было. Вдруг в дверь постучали и просунулась голова Джойс. На ее лице сияла улыбка, а в руках была книжка со сказками. — Мама, я видел падающую звезду и загадал желание! — от радости он поднял руки вверх над одеялом. — Только не говори его, а то не сбудется. — она подошла и села на край кровати. — какую сказку ты хочешь, чтобы я прочитала? — Про мудрого волшебника! — это была его любимая сказка, которую он просил читать почти каждую ночь. В ней рассказывалось о страннике, который много путешествовал и нашел потайной мир, где обитали драконы и принцессы. Джонатану нравилось представлять себя на его месте, где он тоже находит волшебное место и становится там главным. Драконы с пламенем во рту и великаны слушаются его, а рыцари повинуются каждому слову. — Опять? — Джойс состроила грвстное выражение лица. — а не хочешь сказку про охотника? — Нет, она скучная! — он скрестил руки и отвернулся к окну, через которое было видно небо, усыпанное звездами. Часы отбили двенадцать и почти сразу же раздался дверной звонок. — Это папа! — воскликнул Джонатан, собираясь встать с кровати. — Милый, лежи в кроватке, я сама пойду его встречу и вернусь. Тебе пора спать. — успокоила его Джойс и вышла из комнаты, оставив книгу со сказками. Любопытный Джонатан взял ее и стал рассматривать картинки: волшебник в фиолетовой мантии и шляпе, рыцарь в серебрянных доспехах и черной шевелюрой, принцесса в розовом платье и с белыми волосами, рыжая ведьма со злой ухмылкой. Не заметя для себя его глаза начали закрываться, а воображение вырисовывало магический мир с тысячей звезд. *** Джойс была уверена, что Лонни вернулся с работы. Она открывала дверь с небольшой печалью в ожидании новой бытовой ругани по поводу грязи в доме или остывшего ужина, но на уровне ее глаз не отказалось никого. Сначала она собиралась закрыть дверь, думая, что, похоже, звонок сломался или кто-то решил подшутить, но как только она опустила глаза, то впала в ступор. На пороге лежал сверток и записка. На записку ей было плевать совершенно, но в свертке показывалось лицо младенца. Джойс выбежала на улицу, но увидела лишь фары удаляющейся машины. Довольно богатой машины. Звуки сверчков и фонарь у двери, еле слышное сопение младенца. Все эти истории с подкидыванием детей казались ей феноменом, но прямо сейчас... это оказалось реальностью. Джойс минут пять бездумно пялилась на белый сверток, даже не вглядываюсь в записку. А потом осмелилась взять ребенка на руки и наконец занести его в дом. В голове появились воспоминания о том, как четыре года назад она держала похожий сверток со своим сыном и думала, что не сможет полюбить никого сильнее, чем этого ребенка. Внезапно на ее сердце появилась тяжесть. Кто же мог отказаться от этого бедного младенца и как же ему нужен человек с любовью и заботой. Что же произошло с матерью, что ей пришлось оставить свою часть. Пока она рассматривала лицо ребенка, который мирно спал, ее глаза упали на записку, которая была перевязана голубым бантиком. "Дорогие Джойс и Лонни Байерс, мы вынуждены оставить этого ребенка вашей семье. Надеюсь, вы позаботитесь о нем столько, сколько понадобиться. Его имя Уилл. Он родился двадцать второго марта этого года. Под запиской деньги на нужды ребенка". — Уилл... — прошептала она, большим пальцем касаясь нежной щеки ребенка. Под конвертом и вправда нашлись деньги — внушительная сумма. Видимо и вправда люди были богатые. Но зачем им оставлять младенца бедной семье — Джойс не могла найти ответ. Входная дверь открылась, из нее практически вывались Лонни. Запах перегара мгновенно заполнил прихожую. На пошатывающихся ногах он дошел до кухни, где на него глядела растерянная Джойс с чем-то в руках. — Что ты тут сидишь? Где еда?! — едва разборчиво рыкнул он, затем подошел ближе и сразу отрезвел. — это кто?! — Я-я... не знаю. Позвонили в дверь, я открыла, а там этот ребенок, записка и деньги. — заикаясь объяснилась Джойс. Лонни не удосужившись прочитать записку, схватил со стола тысячу долларов. Его глаза сразу оживились, пока он пересчитывал деньги. — Не могу поверить! Джойс, ущипни меня! — он радовался как маленький ребенок. — на эти деньги я могу купить новую машину! — Это деньги на ребенка... — тихо возразила она. — Ты что, правда думаешь оставить? — он отложил деньги, затем со скрипом пододвинул стул и сел. За окном глубокая ночь, лишь небольшие лампочки освещают маленькую кухню. Даже их тени словно спорят. — Джойс, это безумие. Куда нам еще один ребенок, мы и одного еле тянем! — он подпер подбородок кулаком. — давай тогда сразу уж детский сад соберем, каждого бездомного ребенка к себе. Повесим табличку: "Благотворительное жилье для всех малоимущих"! И плевать, что мы тоже! — Ну и куда нам его отдать? — она не переставала гладить младенца, как бы и успокаивая себя тоже. — Туда, откуда он. — Ты знаешь куда? Последнее, что я видела — уезжающую машину, а в записке написаны наши имена, Лонни! — А номер? — Номер чего? — Машины. — Конечно, нет! Там такая темнота. — Тогда надо позвонить в полицию и отдать им ребенка. — Лонни встал со стула и решительно направился к телефону. — Стой! Ты разбудишь Джонатана этим. — Джойс тоже встала. — А теперь ты подумала о нашем сыне! Браво! — Просто послушай меня, и говори потише, пожалуйста. — она села, смотря на мужа усталым взглядом. — я не хочу никакой полиции в нашем доме, а еще больше не хочу оставлять этого ребенка. Я как подумаю, что на его месте мог быть Джонатан — выкинутый и ненужный — так у меня сердце сжимается. Прошу, давай оставим Уилла, о нем ведь больше некому позаботиться. — Так у этого еще и имя есть! Я просто поражаюсь. Знаешь, делай что хочешь, я очень устал и сейчас иду спать. Мне все равно, что с ним будет, но я прошу, Джойс, одумайся и сделай с этим что-нибудь. — Лонни махнул руками и отправился в спальню. Под утро они найдут документы в почтовом ящике, переругаются еще тысячу раз, а Джонатан улыбнется и это будет самая лучшая новость за всю жизнь: "У меня появился друг".