Хочешь, я в тебя влюблюсь?

      Меня зовут Элис Болье, больше всего на свете я люблю смотреть на закат и слушать раздирающие душу песни в наушниках на полную громкость. Еще люблю фотографировать все подряд и делать из распечатанных фотографий коллажи. Мне нравятся старые фильмы и не нравятся социальные сети, потому что они несут много тревожных новостей и бесполезной информации.       Когда я знакомлюсь с новыми людьми, я не знаю что рассказать о себе и как выстроить общение без вопросов: «Как зовут? Сколько лет? Где учишься?» — сотни таких анкет мы заполняли, учась в начальной школе, и мне так надоело писать в них одно и то же еще тогда, что тошнит до сих пор. Одинаковые вопросы. Одинаковые ответы. Неужели нельзя спросить что-то поновее? При знакомстве, я думаю, нужно спрашивать вначале, какая у тебя любимая песня или книга. К слову я так и делаю, иногда даже забыв узнать имя. Моя подруга Мари считает, что я легкомысленна и совсем не разбираюсь в людях, в частности — в парнях, а мне кажется, что это парни не разбираются во мне. Знакомлюсь я не так часто. В основном это друзья Мари, которых у неё полно не только в Париже, но и по всему земному шару.       Мари Савар - моя лучшая подруга, учится на факультете иностранных языков. Изучает итальянский, корейский и английский. Она состоит в международной молодежной ассоциации по обмену студентами и часто курирует приезжих ребят, чем сильно утомляет меня. Потому что свою комнату Мари часто отдает иностранным гостям, когда те не успевают возвратиться в общежитие до отбоя. Сама же ночует у меня, занимая половину территории своим надувным матрасом.       Мы снимаем квартиру на троих — еще с нами живет Клодин. Она старше нас на год и уже закончила институт. Сейчас Кло работает в кафе и пишет иногда небольшие статьи для городских порталов о том, под каким соусом и какой свежести подают блюда в забегаловках Парижа. Она любит не только оценивать блюда, но и готовить сама и это получается у неё великолепно. Хотя, бывало, что её эксперименты порождали кошмарное несъедобное нечто, но такое случалось нечасто.       Втроем мы любим устраивать спонтанные вечеринки или поездки. Но мне больше нравится уединение, чем шумные компании, хотя я, конечно, могу оторваться так, чтобы дым стоял коромыслом. В последнее время нам, правда, не до тусовок, близится защита диплома, а дальше — прощай универ! Думаю, я буду скучать по всей этой студенческой жизни.        Академия мне нравилась. Старинные здания учебных корпусов, холодные коридоры и светлые пыльные аудитории давали тонну вдохновения. Даже профессора в половине своей отставшие от современных веяний не портили впечатления от учебы.        Хотя моя специальность «графический дизайн» подразумевала упор на изучение свежих трендов, подобного в учебных процессах проблескивало мало. Университет давал прекрасную базу, а дальше все решит твоя насмотренность, умение воспринимать и отслеживать тенденции в мире. Все зависит только от тебя — станешь ты выдающимся или будешь вечно на подхвате.       Эта замороженность времени меня прекрасно устраивала все четыре года учебы, но сейчас в наших жизнях творился полный хаос и ажиотаж — дипломы сосали из нас все соки, которые не удавалось восстановить ни бесконечными чашками кофе, ни всевозможными сладостями. И мы с Мари и Клодин уже несколько недель мечтали только об одном: уехать подальше от учебы и нашей квартирки, чтобы перезагрузить усталые головы.       В целом всё было на мази, звезды и расписания сошлись идеально впервые за последний месяц, только оставалась одна небольшая проблемка — очередной иностранец, которого Мари не знала куда пристроить на эти выходные.       — Элис, ну что мне делать? — Она задала этот вопрос сегодня в двадцатый раз.       — Да я понятия не имею. А где твои иностранцы обычно веселятся — пусть оторвется там завтрашний вечерок, неужели в субботу в Париже нечем заняться, особенно для него — он же турист. Сплавь куда-нибудь.       — Да куда я его сплавлю! Тем более этот корейский парень, у него менталитет, ответственность…       — Ну не брать же его с собой.       — Кстати!       — Нет, Мари, я протестую, Клодин, скажи ей. Мы едем отдыхать феминной коммуной, без мужиков. Достаточно того, что ты уже прописалась в моей комнате и устраиваешь приют из нашего дома. Кто сегодня опять ночевал у тебя?       Однако, Клодин кажется решила вдохнуть свежего воздуха и провести вечерок на пару с каким-нибудь кавалером.       — Ну, Жозе ведь все равно поедет с нами, совсем без парней не получится. Будут там обжиматься с Мари, а нам что делать? Может и вправду пусть возьмет их?       — Иуда!        Мари почувствовав, что ее идея близка к реализации, просто накинулась на меня лавиной, и моя тактика переманить Кло на свою сторону с треском провалилась. Но отступать так просто я не собиралась, и достала туз из рукава.       — Ладно, раз нас уже собирается целый табор, пусть кроме твоего корейца поедут парни, которых я хотя бы знаю.       — Ооо, ты что это? не Этьена ли имеешь в виду? — вскинула брови Мари. Я пожала плечами.       — У него еще есть знакомый типа, Люк, знаешь такой светленький.       — Лука.       — Да, точно. Он в прошлый раз понравился Кло, кстати.        Кло закатила глаза, а я скорчила ей рожу — получай, мол, ответочку.       — Ну, так что Мари, ты напишешь Этьену?       — Напиши сама, раз так соскучилась, — съехидничала Мари.       — Ты же знаешь, если я напишу ему, он потом вряд ли отстанет. Не хочу давать ему бессмысленных надежд.       — Бедный парень, а ты — ведьма.       — Я просто хорошо разбираюсь в мужчинах. Да всё будет окей!       — Ладно, но потом если что, не надо жаловаться, что он тебя достал. Я лично слушать не буду.       — Мне что, расписку написать? — Я усмехнулась.       — Зная тебя — я бы воспользовалась этим предложением, но, в конце концов, я же твоя подруга.       — Не повезло тебе.       — Вот уж точно!        Мы обе смеемся, Кло снова закатывает глаза:       — Если бы я вас обеих не знала, то подумала бы, что вы женаты уже лет двадцать.       — Ой, ладно тебе, прекращай мозгом любоваться, и натягивай лосины на свои окорока, мы едем веселиться!       Кло хохотнула и ушла в свою комнату собирать вещи.       Есть такое выражение, что женской дружбы не существует, в основном так говорят, конечно же мужчины, чаще всего — те, которые сами не умеют дружить. Или разочарованные жизнью женщины. Если вы ни разу не видели северное сияние — это не значит, что его не существует. Если вы ни разу не видели леса Амазонки, это не значит, что они произрастают только в чьем-то воображении.       Мы верим друг другу, мы поддерживаем друг друга, мы независимы друг от друга, мы всегда рядом и готовы дать совет, или наоборот, просто помолчать вместе, ведь иногда молчаливое принятие значит больше, чем любые слова.       Сборы заняли не больше часа и это время мы потратили в основном на перекидывание шуточками и составление списка покупок для грандиозного барбекю. Но мне на сборы не хватило бы и целого дня, такова моя натура — тянуть до последней минуты и все делать в последний момент.       — Элис! Ты еще долго? — крикнула Клодин уже из прихожей       — Я уже иду! Пару минут! Только возьму фотоаппарат!       — Окей!       Проверяю все ли на месте — запасной блок питания, карта памяти, сменный объектив. Застегиваю футляр и кладу в рюкзак.       Должна сказать, что фотография вызывает во мне огромный энтузиазм. Возможность зафиксировать вечность дарит иллюзию, что я могу управлять временем. Верить в придуманные истины — это добровольная игра. Легче жить, не задумываясь о глобальном, рассеивая свое внимание на мелочи, которые позволяют чувствовать радость здесь и сейчас.       Сложно сказать, что именно дает моей жизни смысл, я пробовала задумываться об этом много раз, но все попытки приводят лишь к опустошенности и моральному тупику. Сейчас, когда я вновь чувствую увлеченность процессами, фотографирование становится откровением. Тем свежим ветром, которого мне не хватает в душной повседневности.       Писатель Джек Кэнфилд сказал, что нашу жизнь можно сравнить с ночной трассой. Мы видим лишь то, что освещают фары, но умудряемся доехать до конца. Если понимать, что раз за разом будут открываться следующие пятьдесят метров, то жизнь развернется, как ночная дорога, которая приведет к конечной цели. Наверное, многие воспринимают эти слова воодушевляющими, мотивирующими на следующий шаг, но если подумать — это немного грустно — держать путь в темноте, не зная, что скрыто за ней. Где гарантии, что там не спрятано что-то прекрасное, а ты пролетаешь мимо него, так никогда и не увидев.       Мне часто хочется остановиться и просто постоять у обочины, вслушиваясь во мрак, посветить фарами в сторону от главной дороги. Я не совсем понимаю, зачем нужна эта гонка, в которую всеми силами нас хотят впихнуть родители, учителя, люди из социальных сетей. Мы слышим «Будь лучше каждый день», «Превзойди себя», в конечном счёте для чего? Движение ради движения?       Я не хочу взбираться по карьерным лестницам. Я просто хочу иметь доход, который обеспечивал бы мою жизнь, хочу не быть в депрессии, помогать кому-то и быть рядом с хорошими людьми. Не так уж много. Но не так уж и мало.       Мобильник дребезжит, обрывая мои мысли. Беру трубку, и Мари, перекрикивая музыку, которую она как обычно выкрутила в своей машине на всю, вопит мне в ухо:       — Где ты там застряла?!       — Да иду я, иду!       Мари терпеть не может, когда я медленно собираюсь, если мы куда-то выходим вместе. Я закрываю дверь, путаясь в связке ключей, и быстро спускаюсь вниз по лестнице. Выбегаю во двор и плюхаюсь на единственное свободное сиденье в машине.       Подруга, улюлюкая, срывает свой старенький Ситроен с места. Её вопли подхватывают все, кто сидит в салоне и я в том числе — впереди деньки наполненные свободой и весельем, которые мы проведём в загородном доме Мари, предоставленные сами себе и никому больше. Это ли не счастье?       Мы едем впятером, Мари с Жозе впереди, я, Клодин и корейский студент, на которого меня уговорила Мари — на заднем сиденье. Меня смущает всегда знакомство с этими иностранными ребятами.       Я, конечно, спросила у подруги, говорит ли гость по-французски, на что она ответила мне, чтобы я не задавала тупых вопросов. Мол, он еще лучше, чем я на французском говорит. Зная Мари — она с легкостью могла меня разыграть, такое уже бывало. Поэтому я не очень-то торопилась топить лед и знакомиться, и пока только присматривалась к неожиданному участнику нашего бегства в пригород.       В нашу компанию этот парень не вписывался никак, хотя выглядел вполне обычно. Темные волосы, карие глаза, рост средний, только его одежда вызывала у меня вопросы — по моим меркам он был одет немного вычурно, но тем не менее со вкусом: брюки и пиджак темно-коричневого цвета, светлая бежевая рубашка, сумка через плечо, затрепанные кроссы, наушники в ушах — странный образ для гриль-пати за городом, но какая мне разница, может быть, он всегда так ходит, а может, остальные вещи просто в стирке. Кажется, этот чувак решил проспать всю дорогу, наверное, устал.       В самом начале поездки я сказала ему единственное, что знала по-корейски — «аньён хасэйо», а он мне — «бонжур». И всё. Со слов Мари я знала, что зовут парня — Тэхён.        На мой взгляд, имя ему совершенно не подходило. Не то чтобы я придираюсь, но на необычных людей у меня глаз наметан. Кло как-то сказала — если поставить в ряд 10 парней и у одного уши будут не такие как у всех остальных — вот этот будет точно твой, его и выберешь. Уши у этого парня, к слову были самые обычные.       Если посмотреть на всех, с кем я встречалась — нет определенного типажа, или характера. Наверное, общим для всех будет наличие интеллекта, но отсутствие эмоциональной зрелости. Я быстро это понимаю и свожу отношения на нет. Мне становится скучно.       На приколы Клодин, о том что с моим характером я вообще никогда не найду никого, я отвечаю, что берегу себя для единственного, пусть даже встречу его на пенсии, а для плотских утех если так уж приспичит, подойдут и мальчики с тусовок. Хотя, такой вариант меня не привлекает. Сомнительные приключения на одну ночь не вписываются в мою систему ценностей. Как бы наивно ни было — хотелось бы как в сказке — с кем-то одним остаться на всю жизнь, чтобы долго и счастливо.       Мари считает меня гедонисткой. Думаю, в ее глазах я выгляжу капризным избалованным ребёнком, но на самом деле я пытаюсь понять, что меня вообще может заинтересовать в этой жизни.       До фотографии я училась валять из шерсти, до этого играть на гитаре, ещё до этого лепить из глины, подрабатывала поваром, раздавала листовки, открывала корешки билетиков в кинотеатре, а сейчас я работаю в книжной лавке — лучшее место! Покупателей не так много и когда в магазине никого нет, можно читать всё, что хочется. Привилегиями продавца я пользуюсь с огромным удовольствием и буквально глотаю по книге в день. Мари говорит, что я бегу от реальности, но мне это совсем не обидно.       От реальности, так или иначе, бегут все. Каждый по-своему. В стремлении создать свой идеальный уголок для души открываемся разному: книгам, музыке, людям, определенным занятиям или мелочам, которые только нам понятным образом нас делают счастливее. Как заповедный домик в пригороде — сказочная крепость для меня и подруг, защищающая от внешнего мира взрослой жизни с ее дедлайнами, дипломами, необходимостью зарабатывать, неопределенным будущим, неурядицами и стрессами. Там можно не беспокоиться ни о чем, кроме выбора обеденного перекуса и напитка на вечер. Домик Мари — словно санаторий для души.       Если быть точнее — сад принадлежит бабушке и дедушке моей подруги, но они давно не занимаются домом, отдав его в безраздельное владение своей внучке. Каждое лето мы сбегаем туда, как в другое измерение, прочь от учёбы, подработок, душного раскаленного города и ожиданий родителей. Такие дни я считаю самыми настоящими из всех, мне удаётся не думать о завтра и отдаться течению жизни, не тревожась ни о чем. Да, Мари в какой-то мере права, когда называет меня гедонисткой, я действительно считаю, что жить стоит для своего удовольствия, ведь по большому счету всем, в общем-то, до лампочки, чем ты будешь заниматься и как жить, лишь бы это не приносило проблем окружающим и тебе самой. В остальном — полная свобода. И эта свобода так тяжела.       Меня подавляет наличие безграничных возможностей, миллионы возможных сценариев жизни. Страшно ошибиться или выбрать то, что разочарует меня. Из всего обилия и разнообразия смыслов, которыми хотелось бы наполнить свою жизнь я смутно могу сформулировать лишь одну путеводную истину. Счастье. Только в чем оно должно заключаться я еще не решила.