Тайна под именем Джейн

      За свои уже почти четыре века жизни в качестве вампира, Никлаус Майклсон повидал множество мест, познал много прекрасных женщин. Он не знал, что такое отказ. Всегда получал то, что хотел, будь это бриллианты, замки или даже люди. Он славился своей жестокостью и бурным нравом.       В очередной раз уложив в гробы двух своих братьев – Элайджу и Кола, вампир остался бок о бок с младшей сестрой, которой в этот раз повезло чуть больше, чем её сородичам.       Любви к путешествиям у Клауса было не отнять, впрочем, такой подход разделяли все члены семьи. Когда тебе даётся шанс изучить все уголки планеты, то почему бы не воспользоваться им?       На этот раз выбор Майклсона пал на прекрасную Италию, в частности – Венецию. Шёл уже 1367 год. Кругом всё совершенствовалось и первородному оставалось лишь гадать, что же люди ещё смогут изобрести, как изменится их жизнь...       Венецией то время управлял Чезаре Кортезе – один из влиятельнейших людей Италии. Это был мужчина пятидесяти лет, среднего роста и плотного телосложения, с уже поседевшими волосами и маленькими голубыми глазами.       Из всей семьи Кортезе у Чезаре осталась лишь одна дочь, его первенец – Анна-Джейн. Двое его сыновей, рождённые через два года после, умерли, не дожив и до десяти лет, а три года спустя от родовой горячки умерла и жена, успевшая произвести на свет девочку, прожившую всего два дня.       В пятнадцать лет Анна-Джейн Кортезе была отдана замуж за зажиточного и уважаемого господина, что был вдвое её старше. Чезаре опасался, что за неимением наследника после его смерти власть над городом перейдёт к тем, кого мужчина явно не жаловал, а потому сам лично подобрал выгодную для него дочери партию. Карл Форчинелли, можно сказать, был другом семьи. Только так можно было удержать власть. А благодаря детям, что должны были появиться в этом браке, Кортезе-Форчинелли будут ещё долго править этой землёй.       Только Карл был недоволен. Мало того, что девчонка оказалась довольно бойкой, осмеливалась спорить и ставила себя наравне с ним, так уже три года не могла забеременеть.       Форчинелли злился. Ему нужны были наследники и нужно было как-то усмирить неудобную ему жену. Он надеялся, что с появлением ребёнка она наконец успокоится и перестанет всюду совать свой нос, однако, ничего не выходило. Карл начал подозревать жену в бесплодии, приглашал лучших лекарей, но все как один твердили, что девушка здорова и нужно только время. Разного рода травяные отвары тоже не помогали и развестись было нельзя. По крайней мере, пока что.       Карл злился. Анна-Джейн торжествовала.

***

      На дворе было десятое января. День рождения Чезаре Кортезе. Этот день мужчина всегда любил отмечать с размахом и этот раз исключением не был.       Огромный зал в доме семьи Кортезе был полон гостей. Играла весёлая музыка. Все смеялись, выпивали, танцевали и поздравляли Чезаре.       Никлаус и Ребекка Майклсоны не смогли пройти мимо такого торжества на третий день после их приезда в Венецию. Им хотелось запомнить этот город во всех красках, а такие события знатно в этом помогали.       Они уже были представлены хозяину праздника и сейчас наслаждались всеми прелестями, что были им предоставлены.       Анна-Джейн тоже была здесь. Пусть она и была уже три года замужем, однако ни один мужской взгляд не мог не заметить её. Дело было не только в значимом положении дамы. Девушка была среднего роста с выразительными голубыми глазами, как у неё отца. Тёмные, почти чёрные волнистые волосы были убраны в лёгкую причёску. На Кортезе было красное платье с небольшими золотыми вставками и тугой шнуровкой.        Прекрасные формы в сочетании с прелестным личиком только приковывали внимание. Чудесным дополнением было и то, что Карла рядом не было. Находившийся в кругу каких-то незнакомых дам, мужчина почти не обращал внимания на супругу, как и она на него.       "Это просто политический брак" – говорила каждый раз Анна-Джейн, когда её отец спрашивал об отношениях в молодой семье.       Прогуливаясь по залу в гордом одиночестве, девушка скучающе посматривала на гостей. Взгляд её наткнулся на мужа, который разговаривал с каким-то светловолосым мужчиной.       Заметив супругу, Карл незаметным жестом подозвал её к себе. Недовольно поджав на миг губы, Анна-Джейн нацепила на лицо приветливую улыбку и направилась к мужчинам.       — Лорд Никлаус, хочу вам представить свою супругу, – проговорил Карл. Клаус галантно поцеловал руку девушки.       — Леди Джейн, – ответила она. Муж и отец девушки уже давно смирились с тем, что она предпочитала представляться именно этим именем. А на вопрос "Почему?" Она лишь пожимала плечами, отвечая: "Мне так больше нравится".       — Никлаус Майклсон, – ответил вампир, бегло оценивая девушку. В его глазах пробежало явное одобрение. — Прошу, зовите меня Клаус.       Джейн с улыбкой кивнула и на последующее предложение о танце ответила положительно.       После изнурительных танцев и уже слегка поднадоевшей музыки, Майклсон предложил выйти прогуляться в сад. Девушка и в этот раз была не против. Она готова была идти куда угодно, лишь бы её оставили в покое или хотя-бы в приятной компании, как сейчас.       Клаус показался девушке довольно интересным мужчиной, но было в нём что-то такое, что она не могла даже объяснить. Такой момент, когда человек кажется вполне хорошим, если не идеальным, но ты словно чувствуешь какую-то толику тьмы, тайны, которую он не обнажает. Хотя, кое-какие подозрения у неё всё же появились с того момента, как он впервые коснулся её руки...       — Слышал, ваша семейная жизнь идёт не так хорошо, как хотелось бы, – вдруг поднял не очень то приятную для Кортезе тему Никлаус. — Даже не представляю, как ваш дражайший супруг предпочитает находится в окружении незнакомок, когда у него такая прелестная жена!       Джейн недовольно фыркнула       — Так говорите, будто впервые видите плоды, которые даёт брак по договорённости, – ответила она, бросив холодный взгляд на Майклсона.       — Да, вы правы, – Клаус вдруг остановился и девушка только сейчас заметила, что они оказались далековато от дома и совершенно одни. — Всё же, я приехал в Венецию, чтобы развлечься.       Майклсон едва успел показать своё вампирское обличье, как неожиданно для самого себя оказался прижат к толстому стволу дерева, да так сильно, что едва мог пошевелить пальцем.       — Ведьма! – рыкнул он, безуспешно пытаясь освободиться.       — А ты ещё кто такой? – заинтересованность в девушке только росла. Джейн подошла поближе, вглядываясь в лицо мужчины. — Когда ты прикоснулся ко мне, я почувствовала то, что даже не могу описать словами. Впервые вижу нечто подобное.       — Я вампир, дорогуша, – не по доброму усмехнувшись, ответил Клаус.       — Значит, все эти мифы – правда, – сделала для себя вывод девушка. — Интересно. И что же вампир здесь забыл?       — Развлекаюсь. И лучше бы тебе меня отпустить, – сказал первородный, не сбавляя враждебного тона.       — И тогда ты меня убьёшь, – Джейн выгнула бровь, скептично смотря на на мужчину. — И что же будем делать?       — Разойдёмся, как в море корабли, и я даже пообещаю не сдавать тебя. Не хочется, чтобы огонь инквизиции испортил такую милую мордашку, – взгляд вампира сменился с злого на ехидный. Девушка ответила улыбкой.       — И даже не нападёшь со спины? – улыбнувшись шире, спросила она.       — Чтоб я нападал со спины? Да никогда! – наигранно-оскорблённо ответил Майклсон.       Девушка закатила глаза и отпустила Клауса, при этом всё равно оставаясь в напряжении, будучи готовой атаковать, если он вдруг резко нападёт.       Майклсон вёл себя спокойно. Он отряхнул одежду и, оглядевшись по сторонам, с ухмылкой глянул вновь на Джейн.       — До новых встреч, ведьмочка, – проговорил он, тут же скрываясь в ночи. Девушка расслабленно выдохнула, разворачиваясь и возвращаясь обратно в дом. Долгое отсутствие могло привлечь ненужное внимание.

***

      Наше время       Я уже несколько часов находилась одна в тёмной, побитой временем камере. Как бы не пыталась сохранять спокойствие, всё равно было страшно.       Услышав шаги, я встала с холодного пола и уставилась на дверь, которая открылась через пару секунд, являя за собой Клауса.       — Заскучала уже поди тут одна? – невинно улыбнувшись, проговорил Майклсон. А моё дыхание участилось и стало тяжелее от нарастающей злости.       — Хватит издеваться! – рявкнула я, подходя к выходу, который был закрыт телом гибрида. — Я хочу уйти отсюда!       — Обещаешь себя хорошо вести? – не меняя тона, спросил Клаус, внимательно вглядываясь в моё лицо, но вместо ответа получил лишь красноречивый взгляд, в котором можно было прочесть всевозможные ругательства, которыми я так хотела обложить его, но не могла, опасаясь того, что меня после такого отсюда точно не выпустят. — Ладно, выходи.       За то время, что я куковала одна в подвале, Клаус даже успел выделить и подготовить для меня комнату.       Спальня была просторной, в коричневых и бежевых тонах. В комнате не было особо много мебели, лишь самое необходимое: большая кровать из тёмного дерева с небольшими тумбочками по бокам, такого же цвета шкаф и комод, и зеркало в полный рост. К этой спальне также прилагалась отдельная ванная комната.       — А где мой чемодан с вещами? – поинтересовалась я, не наблюдая такой нужной сейчас вещи. После такого курорта по подвалу мне ну очень хотелось освежиться в душе.       — В шкафу стоит, – ответил гибрид. — Отдыхай пока. Ужин в семь, – мужчина направился на выход, но на миг остановился, поворачивая голову ко мне. — И не пытайся сбежать. У тебя не выйдет.       — Я даже не могу поужинать одна? – спросила я, но Никлауса рядом уже не было. — Отлично. Я просто обожаю свою жизнь...

***

      После водных процедур и разбора вещей, я вдоль и поперёк изучила свою комнату, а также повалялась на кровати, витая в своих мыслях. Когда время ужина уже подошло, я привела себя в порядок и спустилась на первый этаж, проходя в столовую, где меня уже ждал Клаус.       Хоть в доме сейчас проживало всего два человека, стол был заставлен множеством разных блюд и напитков.       Клаус, стоящий до этого спиной ко мне, развернулся и отодвинул для стул, помогая мне сесть, а после сел и сам во главе стола. Я была по правую руку от него. К слову, гибрид сейчас напоминал мне дракулу в своём большом и тёмном замке.       — Прошу, поешь. Ты, должно быть, проголодалась за это долгое время, – учтиво проговорил Клаус, указывая рукой на блюда.       — Где же была твоя забота, когда ты держал меня в холодной и грязной камере? – я не могла не съязвить, но к еде всё же приступила. По крайней мере, если меня снова решат отправить изучать не самые приятные окрестности этого дома, то я смогу прожить ещё немного, хотя ко мне приходили мысли и о том, что проще всего было бы тихо и быстро откинуться, но это явно не мой случай. Моя смерть, если и случится в ближайшее время, то будет довольно эпичной и драматичной.       — Извини, но у меня особо не было выбора, – разведя руки в стороны, ответил Майклсон. — Зато посмотри, как ты сейчас спокойна!       — Я должна поблагодарить тебя за это!? – я в изумление уставилась на Клауса, который совершенно спокойно кушал свои овощи и предпочёл проигнорировать мой выпад.       Остальная часть ужина прошла в полной тишине, когда стрелки часов почти приблизились к восьми, я встала из-за стола и, задвинув обратно стул, направилась в свою комнату, пожелав перед этим спокойной ночи Клаусу с максимально безэмоциональным тоном.

***

      Уже несколько дней Никлаус почти не появлялся дома. Один раз мне удалось его поймать, но он лишь сказал, что решает насущную проблему.       Я не пыталась сбежать. Во-первых, мне идти то было некуда. Билет на самолёт так быстро не возьмёшь. Во-вторых, вокруг дома время от времени сновали люди Клауса, который опасался того, что я попытаюсь сбежать.       В один из таких одиноких тёмных вечеров, Клаус неожиданно вернулся.       — Тот кулон всё ещё у тебя? – вместо приветствия спросил он. Да и выглядел довольно напряжённо и даже немного устрашающе.       — Я его и не снимаю почти, – ответила я, снимая кулон, которого не было видно под кофтой. — А зачем он тебе? – я отдала вещицу Клаусу, который тут же направился на первый этаж. Я поспешила за ним.       — Ты знаешь, что никак не смогла бы сжечь кости последней оставшейся девушки? – проговорил Майклсон, подходя к горящему камину.       — И почему же? – поинтересовалась я, напряжённо наблюдая за гибридом.       — Знаешь, как ты умерла тогда? – Клаус сжал в кулаке кулон и бросил его в огонь. — Тебя сожгли за колдовство. А этот кулон – единственная вещь, связывающая все воплощения сразу.       — Что..? – только и успела сказать я, как в голову тут же ударили воспоминания.

***

Венеция, 13 мая 1369 года       — Не трогай меня! Отпустите! – кричала девушка, пока её привязывали к деревянному столбу, а вокруг стояла толпа людей, кричащих нелестные слова в сторону темноволосой, поддерживая действия инквизиторов.       Девушка билась в истерике и искала взглядом в толпе нужного ей человека. Когда её глаза наконец нашли Клауса, тот стоял вместе с Ребеккой, которая тихо плакала. Только вот взгляд Клауса был пустым или Джейн лишь так казалось?       — Это всё твоя вина! Я проклинаю тебя, Клаус Майклсон, ты слышишь! Во всех ты будешь видеть лишь меня! Будешь страдать, когда твои клыки будут смыкаться на их шее! Запомни этот день! Я буду вечно с тобой! – и даже когда огонь полыхал во всю мощь, крики девушки не затихали, они словно становились ещё громче.

***

Клаус

      Я любил её. По-настоящему любил. В начале наше общение не складывалось, но потом...Она ненавидела мужа, презирала отца. Я дал ей то, в чём она так нуждалась. Впервые я услышал её искренний смех, когда мы скакали наперегонки на лошадях по ромашковому полю. Помню, когда впервые поцеловал её. Помню, как убил чёртового Карла Форчинелли за то, что тот посмел поднять на неё руку.       Помню, как сделал её своей женой...       Я не смог спасти её тогда лишь по одной причине...       Отец       Как оказалось, у Майкла тоже была сильная ведьма. Он смог обставить всё так, будто бы по моей вине на Джейн начали охоту. Будто бы это я её сдал.       Под скрывающим заклинанием, Майкл стоял позади меня, держа острый наконечник белого дуба у моей спины и шепча свои излюбленные гадости. Он радовался тому, что так подставил меня. Ребекка рядом тряслась от безысходности. Я даже не мог вырваться. Меня словно приковали к земле, заставляя смотреть на то, как моя любимая погибает в огне, крича проклятия в мою сторону.       Хоть она и не знала истины, но я всё равно виню себя. Даже спустя столько веков. Но есть ли сейчас смысл в объяснениях и помогут ли они? Джейн погибла из-за того, что связалась со мной. И столько веков меня преследует...а я всё пытаюсь спасти её, но каждый раз её жизнь ускользает словно песок сквозь пальцы.       И пусть она ненавидит меня. Пусть проклинает.       Зато она будет живой

***

Николь

      Я пришла в себя и обнаружила, что сижу на полу в той же комнате. Напротив меня стоит Клаус с опущенной головой, словно провинившийся щенок.       Я вспомнила всё       И сейчас меня переполняют очень противоречивые чувства.       Я встала и выпрямилась, смотря прямо в глаза Клауса, который в ожидании глядел в ответ. Кажется, в его мыслях успело промелькнуть множество вариантов развития событий.       — Почему ты молчишь? – заговорил наконец он. — Кричи, бей, ругайся, но не молчи, Джейн.       — Джейн, – я усмехнулась. Слышать это имя было даже как-то необычно теперь. Странно. Неприятно, но одновременно с этим и восхитительно. Я возродилась из пепла, но не понимаю, что чувствую. Пока что. — Почему? Почему ты отправил меня на смерть? – я приблизалась почти вплотную к Клаусу.       — Хочешь правды? Тебе нужен тот, кого можно будет винить? – он поджал губы, но тут же заговорил вновь. — Майкл подстроил всё это. Но разве сейчас для тебя это важно? Твоя жажда мести сыграла довольно странно, но вместе с тем и плодотворно. Ты добровольно отдала себя на растерзание в каждом новом теле, лишь бы заставить меня страдать. Но ты намеренно лишила себя воспоминаний, чтобы не чувствовать боль ещё сильнее. Наказание играло в обе стороны, не думаешь?       — Я больше не чувствую силы, – решив оставить исповедь Клауса без ответа, я обошла его, подходя к камину, смотря на медленно плавящийся кулон. — Она ушла в землю, где и должна была оказаться после моей смерти.       — Но сейчас ты жива, – я чувствовала дыхание Клауса у своей макушки. — И мне интересно, что ты будешь делать теперь? За столько веков твоя жажда мести иссякла?       — А ты всё ещё меня любишь? – вопросом на вопрос ответила я. — Неужели ты действительно жил так долго, пожираемый чувством вины, как оказалось, зря?       — Я сделал то, что хотел сделать, Джейн, – ответил гибрид, нежно проводя ладонью по моей щеке. — Сделал то, что должен был. Но сможешь ли ты снести всё это? Накрывшие тебя воспоминания...       Я ничего не ответила. Резко развернувшись, я направилась наверх и заперлась в своей комнате. Пройдя в ванную комнату, я включила свет и взглянула в зеркало. Совершенно другая. Внешность, характер, поведение... Мои личности менялись с каждым новым телом.       Раз       Хитрая и стервозная       Два       Невинная и добрая       Три       Прямолинейная и саркастичная       Как забавно, ведь самая удачная – самая последняя.       Николь Джейн Баффо – именно та, которой я всегда хотела быть. Которой я была и...и которой я хочу остаться.       Только как теперь справиться со всем и не сойти с ума...?

***

Клаус

      Последние две недели выдались довольно тяжёлыми, в особенности для Николь. Да, Николь.       Она плохо спала. Её мучили кошмары. Из раза в раз она заново проживала моменты своей смерти. Огонь, мои клыки...Снова те эмоции, снова тот страх. По-началу я влазил в её сознание, но потом понял, что она должна научиться справляться сама, иначе это её никогда не отпустит.       Она мало ела и сильно похудела. Щёки впали, взгляд потух. Один раз мне даже пришлось снимать её с перил балкона, когда она хотела покончить с собой, потому что не справлялась с эмоциями и воспоминаниями.       Я много разговаривал с ней, но иногда нарочно оставлял одну, чтобы она смогла приспособиться к новым ощущениям, по-настоящему новой жизни. Чтобы научилась жить с этим.       Я рассказывал ей о себе. Рассказывал о том, какие эмоции она у меня вызывала. Старался выводить её на диалог, проникал в сознание, помогал бороться с самой собой.       Прошёл месяц       Она пыталась отравить себя. Я успел вовремя. Промывание желудка, очередная истерика, сон. Я был всё время рядом. Я старался держаться ради неё, я вложил всю душу, но иногда терял надежду. Моя паранойя разыгралась не на шутку. Я почти не спал. Часто заходил к ней в комнату, чтобы проверить, дышит ли она или вовсе проводил у её постели всю ночь, не смыкая глаз.       Спустя два месяца мы наконец вышли в город. Николь начала улыбаться, стала лучше кушать. Медленно, но верно она шла на поправку. И она не притворялась, как мне казалось в начале. Это были действительно искренние эмоции.       Она расцветала с каждым днём всё больше. Спустя ещё полторы недели мы наконец смогли спокойно всё обсудить. Я видел, что моя девочка возвращается ко мне. Она здесь. Стоит лишь ещё немного протянуть ей руку.       Спустя ещё несколько недель, когда наступил её двадцать третий день рождения, мы провели этот день тихо, я бы даже сказал — по-семейному. Я купил ей большой торт и подарок в виде серебряной цепочки с маленьким хрустальным сосудом. Помню, Николь как-то раз сказала, что больше любит серебро в качестве украшений на шею или уши.       Не передать словами, как я был счастлив, когда снова услышал её излюбленный саркастичный юмор. Если раньше он мог меня иногда раздражать, то сейчас я был готов расцеловать эту девушку, лишь бы она как можно чаще подшучивала надо мной и одаривала меня своей улыбкой. Мы снова заново узнавали друг друга. И не было вокруг сверхъестественного мира. Я снова почувствовал себя человеком, но не слабым и немощным, как раньше, а настоящим, живым, искренним и сильным морально.       С каждым днём я влюблялся в Николь всё больше, но не смел прикасаться к ней. Не хотел спугнуть. Я лишь хочу, чтобы она тоже это почувствовала, чтобы сделала шаг навстречу и тогда я положу к её ногам весь мир.       Она была моей женой. И когда-нибудь я снова напомню ей об этом.       Именно она была той, что подарила мне настоящую, искреннюю любовь. Не Татия, ни ещё кто либо другой не мог сравниться с тем, что я испытывал тогда, когда впервые встретил её и сейчас, когда мы оба прошли такой тернистый путь.       Я смог возродить её. Я вернул ту жизнерадостную девушку и сделал её сильнее.