В сумрачном небе мерцают звезды

      Еле теплые рассветные лучи солнца едва ли согревали песок в лагере Теневого племени, когда вновь привычный режим сна Луногривки заставил ее проснуться. Это было слишком рано для любителей ночной охоты в этом племени, и все, что оставалось делать — лежать в палатке, вылизываться и пытаться не потревожить сон своих, внезапно, новых соседей. Светло-серая кошка с удивлением рассматривала пушистые бока оруженосцев, мерно вздымающихся во сне. Поразительно, что никто ее не разбудил, не прогнал…       В сумрачной пещере, куда почти не проникал только-только пробившийся свет, было так уютно и спокойно. После ночей под открытым небом, в совершенно небезопасной обстановке, сейчас царило чуть ли не умиротворение. Словно она опять дома. И вокруг ее соплеменники, которые ей рады и не хотят причинить вред.       Спустя некоторое время пролеживания Луногривка узнала, что Гречелапка очень любит засыпать прям на Тихолапе, а Морошка во сне дерет подстилку и куда-то бежит, как сумасшедший… Почему-то одна подстилка пустовала. Но когда Луногривка проснулась, она была еще теплой. Хм-м?.. Что ж, это время было полно мелких открытий и наблюдений.       Но потом первые коты начали просыпаться.       Луногривка едва успела быстро поесть, пока к ней вдруг не подошел Дроздогрив, выслушав приказ глашатая о рассветном патруле. Сегодня у нее «тренировка». И учиться она будет с Тихолапом, Морошкой и Зайцелапой.       «О Звезды, только я об этом забыла…» — мученически заныло сердце бывшей целительницы, когда она вновь прошла под кустом боярышника, минуя лагерь, и смотрела на заспанных и растрепанных котов. Морошка, имеющий всегда дьявольски-милый оскал, сейчас был хмуроват, также как и его пугающая наставница Зайцелапа. Вот уж точно, великий тандем! Они всю дорогу о чем-то переговаривались, ступая по влажным сосновым иглам, а Тихолап только вздыхал, что сегодня тренируется без Дроздогрива.       Наконец, они достигли небольшого оврага, полностью усыпанного песком и землей, и… это было ужасно. Луногривка, конечно, не гигант, однако сейчас ей захотелось стать размером с эту самую песчинку, когда она увидела рядом с собой оруженосцев и поняла, что в их рядах. Большая и взрослая кошка, а будет учиться, как котенок!       А взглянув на хищную серо-белую Зайцелапу, мрачность только усилилась.       — Что ж, сегодня отрабатываем прыжки, — скомандовала воительница, очерчивая хвостом землю. Холодный ветер дул в шкуру. — Тихолап, начинаем с тебя. Дроздогрив сказал, у тебя все с этим плохо, — бурый ученик с готовностью кивнул, а Луногривка скромно встала в сторонке, наблюдая. Морошка же даже без приказа встал в стойку и попытался напрыгнуть на Тихолапа. — А за неправильные прыжки будете десять раз скакать через этот круг, — сощурила она медовые глаза и с удовольствием наблюдала, как тут же Морошка в прыжке тормозит и впрыгивает лбом в Тихолапа.       — Эй!       Черный котик уязвленно затряс головой, прожигая взглядом дыру в наставнице.       — Правила за пять секунд не считаются! — тонко запротестовал Морошка, а Зайцелапа как раз доделала круг, который начертила хвостом.       — В следующий раз попробуй меня дослушать. И запомни, если начал — иди до конца, — пророкотала Зайцелапа, адресуя тому прерванному прыжку. Пару мгновений между двумя своенравными котами летали молнии, но Луногривка уяснила — с ней шутки плохи… Наставница махнула хвостом на круг и отошла, отводя Тихолапа и Луногривку чуть подальше. — Вперед. Я считаю.       Миловидный черный оруженосец, вокруг которого витала аура «я-прикончу-тебя-и-всю-твою-семью», фыркнул и оскалился, как победитель, послушно начав прыгать, а Тихолап принял стойку под гулкие наставления Зайцелапы:       — Голова должна быть чуть ниже хвоста. Прижимай подбородок к лапам, а задними лапами ищи самую надежную точку для прыжка. Весь твой вес должен быть спереди.       Луногривка пыталась запомнить все указания, и даже прыгнула пару раз, пока Зайцелапа отрывалась на Тихолапе — холодная земля забивалась в лапы и пачкала шерсть, и чувствовала себя целительница неуклюже, как барсук, о чем ей и поспешили напомнить. Даже Тихолап прыгал эффективнее и быстрее, однако и он вскоре был отправлен в «круг наказания». С него как раз вернулся Морошка, гневно улыбаясь.       — Сделал? Десять? — лениво поинтересовалась Зайцелапа.       — Двадцать! — взбешенно фыркнул котик, задирая нос. Золотые глаза наставницы заледенели. Луногривка боязливо оглядывалась на них, снова готовясь к прыжку, но тут ее огорошили.       — Проверим-ка это. Морошка, нападай, — речная кошка даже не заметила, когда Зайцелапа успела кивнуть на нее, как внезапно ее отшвырнуло с удивительной силой ударом в бок. Она вскрикнула, чувствуя, как земля смягчает падение, но усы у нее теперь были все в грязи, и ошарашенная Луногривка аж остолбенела, так не ожидала столь грубого обращения.       — Что ты творишь?! — рявкнула с перепугу целительница, и не понимала, какие блохи в голове у этих наглых сумрачных котов. В ней будто взыграла гордость заклятого противника, ведь она — речная, и она не собиралась от этого отказываться!       Морошка же довольно улыбнулся и повернул голову в надежде на оценку, пока Луногривка поднималась.       Но к сожалению, сегодня задачей Луногривки оказалось крепко стоять на земле, не давая себя сбить, ведь Зайцелапа вновь распорядилась прыгать. Кошка пыталась отскочить, но Морошка был ужасающе быстрым, словно молния, и на этот раз спину пронзила острая боль, когда она почувствовала, как когти выдирают шерсть.       «Он… Ранил меня!» — да как же так? Воинский Закон, правила тренировок — для них это пустой звук?       Морошке никто не говорил, и не понятно, стоило ли говорить, что на тренировках когти всегда втянуты — но в этот раз черный котик прыгнул выше, пройдясь острыми когтями по всей спине Луногривки, и распорол ей шкуру, моментально приземляясь у нее сбоку. Бывшая речная целительница взвизгнула, чувствуя, как обжигают раны и сразу осела, пока боль не оповестила о том, что шерсть пропиталась кровью — Морошка совсем не пощадил, бил, как врага. В ушах звенела кровь от шока, а заслезившиеся голубые глаза в оцепенении искали взглядом Зайцелапу. Рядом Тихолап, прыгающий через круг, пораженно замер с приоткрытым ртом.       Серо-белая воительница сурово посмотрела на своего ученика.       — В следующий раз опускай хвост, что это за глупый скачок? — недовольно отчитала кошка, и Луногривка почувствовала, как у нее из-под лап уходит земля. Больно.       — Хе-хе, в боях я никого не пощажу, — кровожадно ухмыльнулся оруженосец. — И неважно, что у меня с хвостом.       «Я целительница… Я целительница, а не воин…» — судорожно твердила сама себе Луногривка, чувствуя дрожь в лапах.       Зайцелапа подошла к нему, недовольно шлепнув хвостом по носу, будто совсем забыла про Луногривку, и начала о чем-то разговаривать, но всего этого целительница не слышала. Она чувствовала только то, как закоченели лапы, и как грязь и кровь смешались на спине. Сейчас у нее вдруг разрушился ее мир, где не бывает таких бездушных вещей, где есть хоть какая-то мораль и правила, поддержка и сочувствие, но сейчас… Ее ранили на тренировке. Совершенно без причины, и им до этого нет дела, ни капли стыда, ни одного извинения. Как же так?..       Тяжело сглотнув, пушистая серая кошка поднялась, шокированно и надломленно куда-то глядя, пока за ее спиной велись разговоры. Незаметно к ней подошел Тихолап, притихнув, как будто вмешивался не в свое дело.       — Сходи к Дубошкуру… — пробормотал оруженосец как-то боязненно, осторожно, и этот совет помог Луногривке очнуться.       Точно. Она в племени заклятых Речных врагов. Никому нет до нее дела. И никто не будет ее жалеть, а она, наверно, не сможет за себя постоять — эта ситуация ее словно тяжеленной веткой ударила по голове, а жгучая кровоточащая рана так и резала все самообладание. Как же она теперь будет? Разве вот так она хочет жить? Но по-другому ведь никак…       — Лапчатка, календула, паутина, — пусто проговорила Луногривка, не глядя в сторону Тихолапа. Разжевать, намазать, закрепить мазь паутиной… — Я же все это знаю…       Тихолап нахмурился, и бурая морда погрустнела.       И пасмурное небо словно посерело на несколько оттенков, а территория вокруг стала такой чуждой, страшной и неправильной. Серая кошка пошагала в сторону выхода из оврага, не зная, что там делают те, с кем она пришла, пребывая в своих мыслях. До нее донесся тихий голос:       — Ладно, я ненадолго, отведу ее к целителю…       Все осталось позади, и так непривычно было ступать по этой незнакомой, враждебной территории почти одной — мягкая поступь Тихолапа шуршали где-то неподалеку, когда Луногривка шла обратно к лагерю. Сейчас все казалось донельзя простым — нужно ли ей туда идти? Зачем? Она практически одна, а здесь — не ее дом. Лучше она вернется в Речное племя. Ей очень хотелось туда, обратно, чтобы все как раньше…       — Спасибо, Тихолап, я доберусь, — еле слышно поблагодарила бывшая целительница, кивнув и не поворачиваясь, когда оставалось совсем ничего до лагеря. Оруженосцу правда надо было возвращаться, поэтому он нерешительно помялся и поверил кошке на слово.       — Хорошо, иди скорей, — на мгновение он будто досадливо вздохнул, но уже через пару секунд ощущение его присутствия пропало, и кошка осталась одна, наедине с темным, холодным сосновым лесом.       Что ж.       Впервые за долгое время кошка вдохнула полной грудью, позволяя себе на один миг остаться в тишине и покое. Но спина все еще болела, и наработанные целительские навыки взяли верх — она отлично запомнила, пока ходила, где что растет, а главное, знала где и что брать. Поэтому завороженно направилась ближе к домам Двуногих. Сосновый лес и правда вскоре начал сменяться чащей, стали попадаться маленькие березы, и вскоре кошка почувствовала грязный запах Чудовищ — рядом Гремящая тропа, но она слева от нее, а прямо есть гнездо Двуногих. Оттуда очень сильно пахло календулой, которая скоро совсем завянет от морозов.       Проходя мимо высоченных заборов, Луногривка чуть не задохнулась от собачьей вони, и уже через секунду где-то за десять кошачьих хвостов на нее выскочила слюнявая маленькая собака — маленькая, но все еще способная здорово потрепать раненую целительницу. Надо бежать. Она не сможет защититься.       Пушистая шерсть мгновенно встала дыбом, и Луногривка выгнула спину дугой, яростно зашипев:       — Свали, блохастая тварь! — когти у нее после всего пережитого неожиданно сильно чесались, и она даже на секунду подумала, почему бы всерьез не броситься на собаку — что ей, в принципе, терять? Собака мчалась к ней с бешеной скоростью, оглушая громким голосом, и сердце у Луногривки колотилось так быстро, что время растянулось на целую вечность. Забор. Рядом забор. Один прыжок, оттолкнуться от мокрой травы, спастись…       Заклятый кошачий враг уже раскрыл пасть, находясь на каком-то жалком расстоянии, как целительница сделала первый шаг. Заверещав, как никогда не делала в своей жизни, она с яростью кинулась на морду собаке, цепляясь когтями и клыками в короткую, жесткую шерсть.       Кажется, она цапнула собаку за ухо — потому что снова раздался лай и визг, и кошку с силой отшвырнули, замотав головой — какая же все-таки мощная эта псина! Но в крови взорвался океан адреналина и жгучей, ослепляющей злости, и кошка в последнюю секунду юркнула от собачьих клыков, поднимаясь и кидаясь ей на спину. Собственная рана напомнила о себе, но сейчас это жжение только распаляло, раздражало, это было личной, самоубийственной местью всем врагам — гнев, гнев, гнев… Она хотела разорвать эту собаку на куски, и поэтому когти так сильно вонзались в шкуру, пуская кровь, пока ее вдруг не схватили за хвост, и теперь Луногривка завизжала уже от боли. Противник жестко рванул зубами, пытаясь скинуть со спины, но кошка из последних сил полоснула ему по глазам — и свалилась на землю, слушая, как постепенно стихает собачий скулеж.       Тяжело, дышать было тяжело, будто у Луногривки случился приступ. Она свалилась на примятую траву, восстанавливая дыхание и чувствуя, как сильно дрожат лапы. Что она только что сделала?.. Это безумие… И это ощущение… победы. Словно выпустила всю злобу, дала отпор и защитила себя. Неужели она действительно может это сделать?       Пока она лежала, перед глазами располагались сады Двуногих. Один из заборов был совсем хилый, состоящий из каких-то серых переплетенных прутьев, и внутри было видно, как качаются на ветру ярко-оранжевые цветы. Календула. Она здесь.       Вскоре силы и твердость в лапах вернулись, и в саду кошка быстро, профессионально обработала все полученные за сегодня травмы, все не переставая думать о случившемся. В груди было тоскливо, одиноко, пока она возвращалась в лес, на территорию Сумрачного племени, но теперь Луногривка чувствовала собственную силу, пусть и временно, но она готова была показать когти всем Сумрачным, доказать, что не слабачка — и что Зайцелапа не может просто сказать своему оруженосцу охотиться на нее, как на дичь. Целительница возвращалась в злополучный овраг. Ее теперь можно было почуять чуть ли не на другом конце леса, интенсивный цветочный запах тянулся за ней шлейфом.       Но все ее ликование прибило к земле так же, как капли дождя прибивают к земле пыль. В овраге никого не было, и когда целительница спустилась к нужному месту, легкий грибной дождик уже вовсю накрапывал. «Ах, ну да… Ничего удивительного», — пасмурно смирилась кошка, раненым хвостом разметав тот дурацкий круг, что начертила Зайцелапа, и уселась посередине, ждать у моря погоды.       Вот и пусть ее ищут. Если нужна, конечно.       Мелкий дождь совершенно не мешал густой шубе Луногривки, вода ее даже успокаивала, поэтому кошка уставилась вперед с задумчивым взглядом. Наверняка все шишки полетят на Тихолапа, ведь это он ее не довел… Жаль. А может, никто и не заметил.       Время все шло и шло, и дождь уже успел прекратиться, давая Луногривке разбрызгать вокруг ворох маленьких капелек, а никто все еще не пришел. Уже и смеркаться начнет, похолодает, заболеть еще не хватало… Прекрасно. И чего она добилась этой глупой провокацией? Лишний раз убедилась, что никому не нужна. Чудесно!       Целительница раздраженно поднялась, и с каждой секундой мысль уйти в бродяги становилась все ярче, настойчивее и желаннее. Пророчество, предводители — да сами разберутся!       — Луногривка! — гулом облетел округу громкий голос, и кошка удивленно подняла голову.       Довольно далеко, на самой вершине склона в овраг, стоял Серебрянник. Кошка удивленно раскрыла глаза. А он-то чего тут забыл?! У него же дел невпроворот с этим Советом!       А что самое странное, пока он спускался по оврагу, она заметила, как глашатай запыхался. И лапы у него были… мокрые… Куда он только лазил? Что с ним? Серый кот в три прыжка добрался до нее, пытаясь восстановить дыхание и смотря осоловелыми глазами.       — Я…Я думал ты… — сбивчиво и непонятно начал Серебрянник, отводя ясно-голубые глаза в сторону. Луногривка оторопело уставилась в ответ. — Ходил к реке, после того как Зайцелапа вернулась без тебя…       Так он решил, что она убежала? Что ж, это даже…мило… Луногривка не отрываясь смотрела на его мокрые лапы. Лучше бы она плескалась в водичке.       И все-таки… Она даже не знала, сделало его присутствие хуже или лучше, потому что в тут же секунду такая оглушительная волна обиды, беспомощности и одиночества нахлынула на кошку, что та едва сдержалась, чтобы не расплакаться. За что с ней так обращаются? И почему только Серебрянник спохватился, чтобы пленница не сбежала? Ведь он наверняка потратил кучу времени, чтобы оббежать всю территорию Сумрачного племени…       — Видимо, они решили, что я даже для оруженосца не гожусь, — тихо, через силу прошипела Луногривка, собирая внутри все мужество, и снова уселась на влажный песок оврага, прожигая глазами темные сосны впереди. Кажется, Серебрянник опешил, увидев бывшую целительницу такой открытой, потому что какое-то время она не слышала от него никаких звуков… Звук поступи по песку вдруг приблизился, и в нос хлынул запах мокрой шерсти глашатая — тот уселся рядом с ней, с каким-то волнением оглядывающий ее спину. Ну да, взъерошенная вся, подумаешь…       — Зайцелапа учила вас прыжкам? — пронзил тишину твердый, мрачный голос. Он не дрогнул ни на секунду, но, обернувшись, можно было увидеть лишь мягкий вопрошающий взгляд. На секунду данная близость заставила внутренности Луногривки загореться, и осознание того, что они сейчас сидят только вдвоем, и общаются просто так, немного встревожило голову.       И как он догадался, что они этому учились?.. Эх. Неважно.       Сама серая кошка уже забыла про раны, ведь травы хорошо их обезболили, и поэтому кивнула, начав рассказывать, как неудачно училась прыгать, что чувствовала себя последним барсуком и постоянно падала… Даже начала немного повторять те самые приемы, вставая в стойку и указывая на все нюансы, которые ей мешают, недовольно топала лапой по земле и чертила круги хвостом, и остановилась лишь тогда, когда поняла, что ее рассказ уже превращается в поток жалоб.       — Просто ужас… — обреченно вздохнула робкая кошка, а Серебрянник, стоящий возле нее, только внимательно слушал и кивал головой.       — Ты не пробовала расслаблять хвост, когда прыгаешь? Встань так еще раз, — заинтересованно посоветовал кот, наблюдая, как ученица послушно припадает к земли. — Угу, вот, чувствуешь как тянется позвоночник? Можешь слегка задействовать когти, чтобы не скользить… — он осторожно обошел ее, разглядывая позу, и поправил ее задние лапы. — Держи их вместе.       «Этому же учатся еще котятами… Наверно впервые он встречает такую глупую кошку, мне так ст…»       И Луногривка прыгнула. Ровно, уверенно, далеко, и с легкостью приземлилась в трех кошачьих хвостах от изначального места. Конечно, она не была звездным предком, но Серебрянник был готов поклясться, что когда целительница обернулась, в ее глазах плясали самые яркие звезды.       — Получилось! У меня получилось!!! — радостно завопила кошка, аж вздыбив шерсть от счастья, ведь в момент полета она чувствовала себя так живо, так смело…       Будучи сам по себе понурым и тихим котом, на этот раз Серебрянник улыбался с невиданной теплотой и гордостью, и обнажил острые клыки:       — Ха-ха, я же говорил, — было даже непривычно слышать этот холодный голос таким добрым и оживленным, и Луногривка в волнении потрясла хвостом, стряхивая с него пыль. Даже мороз отступил. А ведь, оказывается, из него выходит отличный наставник, лучше чем Зайцелапа… С ним так здорово и спокойно… И как только странные мысли затронули ее душу, бывшая целительница проморгалась и начала оглядываться — не видел ли их никто? Что ему будет, если их поймают? Под шерстью словно рой муравьев забегал, и, глубоко вздохнув, Луногривка сделала вид, что успокоилась, и смущенно села обратно на землю.       — Но ведь Бледная Звезда запретила тебе меня обучать! — тихо и испуганно раздалось напоминание, хотя шкуру все еще грел огонь первой победы. Медовые глаза во всю уставились на глашатая, словно моля о чем-то, или признавая свою вину. Заставила его бегать за ней, а потом еще и помогать в тренировках…       Но серебристый кот, возвышаясь над ней, только лукаво прищурил глаза, смотря в ответ. Вся его загадочно-отстраненная натура не выражала ни капли стыда.       — Ничего страшного.       Словно он не пошел поперек приказа предводительницы, а случайно что-то забыл.       Но это невозможно. Глашатай обязан помнить все слова предводителя, он знает об этом. И от этого Луногривке стало еще больше не по себе, ведь она нарушает чей-то приказ, но она уже не может уйти с этой тропинки… Не хочет. Она хочет делить этот маленький секрет до последнего.       «Он ведь сможет поучить меня еще?..» — всколыхнулось в душе непреодолимое желание, оно вырывало ее из объятий тьмы и печали, оно придавало сил жить дальше, возвращаться в обитель врага. Ведь здесь есть он, спокойный, рассудительный, не игнорирующий ее, хотя бы с ним можно поговорить, получить хоть какую-то помощь. Если она сможет испытать еще хоть какие-то ощущения рядом с этим котом, если даже просто сможет на него смотреть, ей уже будет легче…       О чем. Ты. Думаешь.       Холод вернулся, вгрызся ей в лапы с утроенной силой, словно в наказание ударяя и возвращая в реальность. Захотелось проклясть каждую мышь, которая встретится по пути, Луногривка заметила потемневшее небо и стылый ветер, осознала, где находится, и отвела глаза в сторону. Он глашатай. Она целительница. Если быть честными, в нормальном мире такой ситуации, как сейчас, вообще никогда не должно было происходить. И она, взрослая целительница, не посмеет вести себя как котенок, увлеченный своими мечтами. Перед ней задача от Звездных предков, на ее плечах лежит пророчество.       — Думаю, пора возвращаться…       — Да. Ты права.       В темноте послезакатного небо было хотя бы не так страшно ходить по иголкам, ведь в этот раз Луногривку вел Серебрянник. Интересно, запомнит ли она когда-нибудь этот путь также хорошо, как он, или Морошка, или Тихолап?..       Такое и в страшном сне не приснится.       В процессе они заслышали вдали шум множества лап, и это оказался вечерний патруль. Луногривка не была уверена, кто там, но вмиг стала настолько жалостливого вида, что Серебрянник вздохнул, кинув на нее задумчивый взгляд, и повел их слегка другим путем. Ох, чтобы с ним сделала Бледная Звезда, если бы узнала, что Серебрянник только что показал ей тайный ход в лагерь…       Но голова кошки была забита совершенно другими мыслями, поэтому она даже не заметила. Самое важное это то, что сейчас на посту предводителя ее родного племени уже должен взойти Иней, тот самый кот, что больше всех желал стереть Сумрачное племя с лица земли. Нельзя знать, чего ждать от предателя Воинского Закона. Это очень серьезно.       — Серебрянник… — вдруг разрушила молчание серая кошка. Темнота вокруг располагала, создавала особую доверительную обстановку, и шли они бок о бок, так, будто даже если она и скажет что-то важное, эта тишина защитит, заберет возможность использовать ее слова против нее. Луногривка всей душой молилась, что ему можно доверять свои мысли. — Я боюсь по поводу сегодняшнего Совета, — льдисто-голубые глаза обратились к ней, внимая каждому слову. — Иней… Если он даже решился убить предводителя, значит он чего-то очень хотел. И, добравшись до власти, он очень скоро начнет это делать.       Было видно, как напряженно размышляет Серебрянник, услышав мрачное предупреждение. И Луногривка тут же пожалела. Если он расскажет об этом Бледной Звезде, она решит, будто Луногривка что-то знает о его планах. Или что она сама предательница, убившая предводителя, и настраивает племена друг против друга.       — На что ты намекаешь?       Больно видеть, как даже у глашатая глаза загораются затаившимся подозрением, но Луногривка проглотила это, зажмурившись. Они стояли уже у входа в лагерь, и пришлось остановиться неподалеку.       — Я боюсь…       «Сумрачный Лес больше не спит, и все из-за него… Впереди нас точно ждет что-то ужасное».       — Я боюсь, что он хочет развязать войну. Ему нельзя доверять. Поверь мне, прошу.       Сама по себе она ничего не может сделать… Но, может, хоть кто-то встанет на ее сторону. И хоть Серебрянник не показал, что полностью полагается на ее слова, решил действовать медленно и осмотрительно:       — Ты знаешь что-то конкретно?       — Я всего лишь расходный материал в его плане, на который он спихнул всю вину, как видишь… — пролепетала целительница с таким стыдом, будто сама уже не верила в свою невиновность. Оправдываться за то, чего не делал — самое ненавистное занятие.       — Спасибо, — устало кивнул молодой кот, и показалось, будто он сгорбился еще сильнее, чем обычно. Больше в глаза он ей не смотрел. — Мы будем осторожны. Приглядимся к нему, — он вздохнул, словно разрывался между Луногривкой и Бледной Звездой, теперь и на нем висела огромная ответственность. От его слов, от его расчетов зависит то, кому можно верить. Но, поглядев в эти чистые, золотые глаза в последний раз, он хотел подарить им успокоение. — Луногривка, я…       И замолчал. Но то, как он смотрел на нее, говорило громче любых слов.       Чуткие уши уже различили гомон лагеря, и где-то послышались визги буйных оруженосцев.       — Все будет хорошо, — мягко прошептал глашатай, и, приблизившись, с нежностью ткнулся носом ей в лоб. И тут же отстранился, не давая кошке опомниться. — Заходи первая, и сходи поесть. Совсем скоро мы будем выходить.       Кошка потрясенно сглотнула, чувствуя, как ворох стольких событий будоражит ее разум. В голове на секунду стало оглушающе пусто… Но ей нельзя было расслабляться. Даже если очень хотелось, даже если она хотела до мельчайших подробностей разглядеть, как взволнованно дрожит кончик хвоста у Серебрянника. Великие Звезды, что он творит?..       Но она тряхнула головой, и уверенной поступью вернулась в лагерь Сумрачного племени.       Сегодня ночью состоится Совет, поменяв жизнь котов на до и после.