Тысячу жизней спустя я все равно найду тебя

— Папочка! Чимин резко обернулся на голос и в следующее мгновение в него кто-то врезался. Это был ребёнок, точнее маленькая девочка. Она обняла его за ноги, потому что рост не позволял дотянуться выше. А он так и замер, не зная, как поступить. — Хана, что ты творишь! К ним подбежал мужчина и попытался отцепить ребёнка, но та ни в какую не хотела отпускать. — Простите, ради Бога. Я не знаю, что на неё нашло. Чимин опустил голову вниз, затем положил руки на маленькие плечи и попытался заглянуть девочке в глаза. — Малышка, ты кажется, обозналась. Как ни странно, но она тут же отпустила его. Чимин присел на корточки перед ребёнком, чтобы быть с ней на одном уровне, судя по росту ей было четыре, может пять лет. Он хотел что-то сказать, но она обвила руками теперь уже его шею и прошептала на ухо: — Я видела тебя во сне. Непонятно от этих ли слов, или от маленьких ручек, что так крепко обнимали, но Чимин растаял. Растянув губы в улыбке, он подхватил её на руки. А уже через мгновение столкнулся с прищуренным взглядом напротив. — Вы, наверное, отец Ханы? — Спросил блондин, осторожно прижимая к себе ребёнка. — Да. Ещё раз простите. Он протянул руки вперёд, и девочка потянулась к нему в ответ. Передав ребёнка и, невольно, прикоснувшись друг к другу, оба резко замолчали, не прерывая зрительного контакта. — Мы, пожалуй, пойдём, — брюнет первым заговорил и уже действительно собрался уходить. — Меня зовут Чимин. Пак Чимин. Малышку, как я уже понял, зовут Хана. А как вас зовут? Парень отчего-то не хотел отпускать этих двоих, но не смог бы сейчас объяснить почему, даже самому себе. Брюнет развернулся. По его лицу невозможно было понять, о чём он думает, но в итоге решил проявить элементарную вежливость, поэтому тоже представился. — Мин Юнги. К блондину подошла девочка с русыми волосами и окинула всех присутствующих таким печальным взглядом, что стало немного не по себе. — Дядя, мы скоро пойдём домой? — Если ты устала, Дахён, то мы можем отправиться прямо сейчас. Тут голос подала Хана: — Папа, я хочу покачаться на качелях. Юнги строго посмотрел на неё, и та вмиг перестала капризничать. — Я могу покачать её, если вы не будете против, — Чимин старался не дышать. Слышать нечто подобное от Дахён было настолько необычно, что ему не верилось, что это происходит на самом деле. Юнги перевёл взгляд на старшую девочку, и его секунду назад строгий взгляд стал как будто бы теплее. — Спасибо. Я буду тебе очень благодарен. Хана тут же соскочила с его рук и, взяв за руку свою новую знакомую, потянула её в сторону детской площадки. Оба парня внимательно следили за ними, не отрывая глаз. Заняв первые освободившиеся качели, младшая села на них, а старшая с удовольствием начала раскачивать. — Вы не представляете, что сейчас сделали. Чимин обернулся, его глаза были наполнены слезами. Юнги, не ожидавший чего-то подобного, стоял в растерянности, не зная, как поступить. Но ему и не пришлось ничего делать, так как в следующее мгновение блондин крепко сжал его в своих объятиях. Он похлопал по спине ревущего парня, но не стал отталкивать. — Простите. Я на самом деле не такой эмоциональный. Просто год был тяжелый. Чимин отпрянул от него и слегка покраснел. Стало немного стыдно за этот внезапный порыв. — У вас что-то произошло? Мин сам не знал, зачем спросил. Просто из вежливости, наверное. Чтобы поддержать беседу. — Мой брат и его жена погибли год назад. А их дочь осталась со мной. Дахён — моя племянница. Она замкнулась в себе после трагедии. Почти перестала говорить. У каких только специалистов мы не были. Я пробовал всё, что они советовали. Но становилось только хуже. В школе она вообще ни с кем не общается, даже с учителями. Те всерьёз предлагают перевести её на домашнее обучение. Но я с этим не согласен. И вот сегодня она сама проявила интерес к вам и вашей дочери. Вы себе не представляете, насколько это для меня ценно. Было видно, что эти эмоции долго удерживались внутри парня, а сегодня его просто прорвало. Только вот выслушивать пришлось какому-то незнакомому человеку. — Может её просто нужно оставить в покое? — Предположил Юнги. — Это не моё дело, конечно. Но вы не пробовали дать ей возможность самой попытаться справиться со своим горем? Дети, как правило, гораздо сильнее, чем мы о них думаем. Взять хотя бы Хану. Она из детдома. Но посмотрите на неё. Разве она выглядит сломленной? Нет. Дайте ей время и просто будьте рядом. — Спасибо. Я думаю, что последую вашему совету. Юнги улыбнулся. Чимин, глядя на него, сделал то же самое. — Могу я угостить вас с Ханой мороженым? — Не нужно. На самом деле, нам уже действительно пора идти. Но спасибо за приглашение. Может быть, в следующий раз. — Вы её удочерили, не так ли? — Вопрос сорвался с губ прежде, чем Чимин успел понять, что он сказал. — Простите. Это не моё дело. Можете не отвечать. — В этом вопросе нет ничего такого. Я же сам сказал, что она из детдома. Поэтому вполне логично было такое предположить. Да, я забрал Хану не так давно. — А ваша супруга была не против? — Нет. Юнги как-то хитро улыбнулся. А Чимин наоборот, как будто бы сдулся весь и опустил голову. — Она не была против, потому что её у меня нет. Чимин снова поднял на него взгляд и сразу оживился. — Это хорошо. Ой, я хотел сказать, что это плохо. То есть, в общем… — Я понял, — Юнги уже откровенно потешался над парнем, не прекращая улыбаться. — У нас с Дахён тоже есть только мы. Мы живём вдвоём. Зачем-то решил уточнить Чимин. Сегодня из него так и сыпалась никому не нужная информация. — А мы втроём. — Чимин непонимающе уставился на него. — У нас есть щенок, пудель. Его Холли зовут. — Его? — Да, это мальчик. — Понятно, — ответил Чимин, но на лице наоборот читалось непонимание. Как можно было назвать таким неподходящим именем бедного щенка? Но вслух не стал этого произносить. Решив всё-таки остаться и продолжить беседу, Мин спросил: — Может присядем? Кажется, что наши девочки пока не собираются домой. Чимину понравилось, как Юнги сказал это. «Наши девочки». Он непроизвольно улыбнулся. — Я что-то не то сказал? Юнги, видя эту беспричинную, но такую прекрасную улыбку на пухлых губах, резко замолчал. Чимин тоже ничего не говорил, но эта тишина не вызывала чувство дискомфорта или неловкости. На душе было спокойно. Желание уходить сейчас куда-либо просто исчезло. — Да, я согласен. Мы могли бы присесть вон на той скамейке. И детей будет хорошо видно, и можно поговорить спокойно. Они прошли к месту, на которое показал Чимин. Это была скорее беседка с небольшим круглым столиком, над которым располагался огромный зонтик, служивший защитой от непогоды. Вокруг самого стола стояла пара скамеек с коваными спинками. Они сели друг напротив друга, иногда бросая взгляды на детскую площадку. — Мы часто тут бываем, но я не видел вас с Дахён здесь раньше. — Всё верно. Мы не так давно перебрались сюда из Пусана. Моя работа теперь находится в этом городе, так что переезд был неизбежен. — А кем ты работаешь? Я могу обращаться на «ты»? Мне кажется, что я немного старше тебя. — Мне в этом году будет двадцать семь лет. — А мне вчера исполнилось двадцать девять. — Отметил Юнги. Чимин как-то странно на него уставился. — Я опять что-то не то сказал? — Просто удивительное совпадение, если честно, — как-то неопределенно протянул Чимин. — Что ты имеешь в виду? — Не понял он. — У Дахён тоже вчера был день рождения. Девятого марта. Теперь Юнги понял, что так удивило блондина. Совпадение было действительно необычным. Такое редко можно встретить в жизни. — Ты прав. Это неожиданно. И я сейчас почти боюсь спросить, когда именно будет твой день рождения, Чимин? — Тринадцатого октября. — Этого не может быть, — Юнги не поверил тому, что услышал. — Что? Ты же не хочешь сказать, что… — Папочка! Я хочу мороженое. Дахён тоже хочет, — словно из воздуха появилась сначала младшая девочка, а за ней скромно стояла старшая. Чимин снова таял от этого обращения. И почему это было так приятно? — Хана, перестань так обращаться к человеку. У него есть имя. Поздоровайся, наконец-таки, как следует. — Пожурил свою дочь Мин. — Прости меня, папа. Не сердись. — Затем ребёнок потянулся к блондину, призывая наклониться и, когда он это сделал, она снова обхватила его за шею. Затем отпустила и, посмотрев в глаза, сказала. — Меня зовут Мин Хана. — Очень приятно познакомиться с тобой. А меня зовут Чимин, с Дахён ты уже познакомилась. Она моя племянница. Дахён, это папа Ханы, его зовут Мин Юнги. — Здравствуйте. — Тихо произнесла та. — Рад с тобой познакомиться. Надеюсь, что Хана тебя не утомила? Ее энергия, порой, отнимает все силы у окружающих. — Говоря это, он посмотрел на младшую. Та лишь невинно хлопала глазками. — Ничего страшного. Мне понравилось играть с ней. Дахён искренне улыбалась, глядя на Юнги. Тот в свою очередь отвечал ей тем же. Чимин это заметил. Вообще, эти двое как будто загорались светом, когда общались друг с другом. Так ещё и выяснилось, что день рождения у них в один день. — Раз мы теперь все официально знакомы, то пошлите есть мороженое, — скомандовал Чимин. На это раз Юнги не стал ему сопротивляться. Общество этих двоих заставляло в душе что-то шевелиться, это было что-то очень приятное и тёплое. Как встреча старых друзей или любимых родственников, которых давно не видел. Разместившись в ближайшей кофейне, все четверо стали с интересом изучать меню. — Что ты будешь? — Вопрос прозвучал от старшей девочки. Она смотрела на младшую, ожидая ответа. — Я буду вот это, — Хана ткнула пальчиком в картинку и показала остальным. — Тогда я тоже хочу это мороженое. Можно, дядя? — Для тебя всё что угодно, зайка. — Позволь мне заказать, — Юнги обратился к Чимину. — Что они будут, я уже понял. А что взять для тебя? Блондин смутился. Он настолько отвык от того, что кто-то может позаботиться о нем, пусть даже речь и идёт всего лишь о заказе обычного мороженого. Но это было очень приятно. Чимину пока так и не удалось встретить надёжного человека, с которым хотелось бы разделить свою жизнь. А после того, как он решил забрать Дахён, шансов начать с кем-нибудь отношения и вовсе стремились к нулю. Это не могло не огорчать, но он никогда не жалел о своём выборе, потому что любил девочку всем сердцем и ни за что на свете не отдал бы её в приют. Как минимум ему бы не позволила это сделать совесть. Блондин смирился с тем, что возможно ему предстоит провести свою жизнь в одиночестве, потому что и до появления в ней племянницы он так ни с кем и не смог построить длительных отношений. Только ему начинало казаться, что он нашёл подходящего человека, как тот показывал какую-нибудь свою неприглядную сторону, полностью разочаровывая парня. Он пробовал встречаться и с парнями, и с девушками. Но не встретил свою судьбу или хотя бы того, кто захотел остаться в его жизни дольше, чем на одну ночь. Чимин искренне недоумевал, почему это с ним происходит. Он был красив, образован, отлично воспитан. В Пусане у него была хорошая работа и дом, доставшийся от родителей. Но всё это никак не помогало встретить человека и почувствовать, что он тот самый. Каждое новое знакомство заканчивалось новым разочарованием. Но он не опускал рук, ведь был ещё так молод, у него вся жизнь впереди. А потом случилась эта трагедия, которая заставила вмиг повзрослеть и принять на себя ответственность в виде несовершеннолетней племянницы. Они остались с ней вдвоём. Это было очень страшно. Чимин не знал, как подступиться к ребёнку. Одно дело, когда вы весело проводите время, дурачась на каникулах, и совсем другое, когда тебе приходится задумываться о таких вещах, как выбор школьной формы и приготовления завтрака не только для себя. Учиться всему приходилось буквально на ходу, никто не помогал и не подсказывал. Он стал родителем, будучи совершенно к этому не готовым. Но судьба не оставила другого выбора, поэтому он старался. Каждый день делал всё, что от него требовалось. Ошибки были. Как же без них. Если он что-то забывал сделать, купить или куда-то съездить, потому что зашивался между работой, учебой и ребёнком, то корил себя всякий раз, но не опускал рук, не позволял себе сдаваться. Начинался новый день, и он снова пытался быть лучше только для одной маленькой девочки, что была зависима от него теперь. Поэтому отсутствие личной жизни естественным путем отошло на задний план. Иногда, лежа в постели, он вновь задумывался о том, что хотел бы иметь рядом человека, который помог ему, приняв на себя часть груза свалившейся ответственности. Но время шло, а такой человек не находился. Чимин смирился и перестал мечтать. Он полностью сосредоточился на Дахён. Теперь ее желания и потребности были на первом месте. И Пак делал всё от него зависящее, чтобы стать ей хорошим родителем, но, ни в коем случае, не пытаться заменить родных отца и мать, что она потеряла. Он сам очень скучал по брату и его жене. Судьба так несправедливо забрала жизни обоих, оставив незаживающую рану. Он знал, что со временем боль утихнет, хоть и полностью не уйдет никогда. Но он всё-таки взрослый человек и должен с этим справиться. А вот Дахён совсем ещё ребёнок. И потерять обоих родителей она не заслуживала. Чимин очень сильно переживал за неё. И, как оказалось, не зря. Она замкнулась в себе, практически перестала общаться. Пак очень боялся, что она совсем перестанет разговаривать, поэтому и таскал её от одного специалиста к другому. Он очень хотел помочь и пытался исправить то, что было ему явно не под силу. Но он не сдавался и продолжал искать решение. Переезд показался ему отличной идеей. Смена обстановки должна была им обоим пойти на пользу. Тем более, что на работе ему как раз предложили перебраться в Сеул и начать работать в местной больнице, что в будущем сулило отличные перспективы. И Чимин согласился. Собрал их вещи, продал родительский дом и переехал в столицу. Поиски жилья и новой школы не заняли много времени. Коллеги, знавшие о том, что он теперь воспитывает племянницу, помогли найти квартиру и хорошее учебное заведение недалеко от дома, чтобы девочка могла добираться туда пешком, ведь Чимин мог целый день пропадать в больнице. А так он был спокоен, что ребёнок не опоздает по его вине на занятия и точно сможет добраться домой без приключений, потому что не нужен общественный транспорт и другие заботы, с которыми сталкивались её одноклассники. Одно только оставалось неизменным: Дахён не хотела говорить. Учителя понимали всю деликатность ситуации и старались помочь адаптироваться на новом месте, но этого было недостаточно. А что ещё можно предпринять ни они, ни Чимин не знали. Новых знакомых она тоже не хотела заводить. Дети пытались с ней подружиться, но натолкнулись на полное отчуждение и вскоре забросили свои попытки. Так могло продолжаться и дальше, если бы сегодня Пак не решил забрать её после школы и сходить на эту площадку. Он хотел попробовать ещё раз поговорить с девочкой, но всё получилось так неожиданно, что он и сам не до конца верил в происходящее. В один миг незнакомец и его дочь заставили Дахён самой пойти на контакт. Она вызвалась поиграть с младшей. Это было то, о чём Чимин мог только мечтать с учётом всех тех месяцев, что он безуспешно пытался вернуть её к прежней жизни. Хватило одной случайной встречи, чтобы в глазах ребёнка снова загорелся огонёк. Чимин и сам пребывал под впечатлением от своих новых знакомых. Юнги сразу понравился ему. Его приятный низкий голос пробирал до мурашек. А этот тёплый взгляд. Казалось, что он смотрит тебе прямо в душу и видит насквозь. Но он жаждал этого внимания, хотел, чтобы на него смотрели именно так, как это делал брюнет. И в его чуть раскосые глаза самому хотелось смотреть целую вечность, не отрывая взгляд. Вначале было немного неловко, но они быстро нашли темы для разговора, тем более, когда у обоих есть маленькие дети, что так хорошо поладили друг с другом. Чимин очень хотел продлить их общение, но боялся показаться навязчивым. Он чувствовал себя немного не в своей тарелке, поэтому щёки снова залило румянцем, когда Юнги задал такой невинный вопрос о выборе мороженного. — Я бы съел что-нибудь с орехами и шоколадом. Спасибо. Мин ушёл делать заказ. Хана, сидевшая напротив него, состроила такое лукавое выражение лица, что блондин невольно улыбнулся. Затем девочка придвинулась ближе к нему, и спросила. — А когда вы пойдёте на свидание? Чимин чуть не подавился воздухом. Обе девочки звонко рассмеялись от такой реакции. Услышав смех племянницы, Пак моментально забыл, о чём его спросили. Он повернул голову в её сторону, а затем притянул в себе одной рукой, поцеловав в макушку. — Эй! А чего без меня обнимаетесь? — Хана была крайне недовольна тем, что увидела. Поэтому соскочила со своего места и только хотела забраться на колени к Чимину, как была ловко перехвачена руками отца. — Так, юная леди, кажется, дома нас ждёт серьёзный разговор о том, что не стоит пытаться обнимать всех подряд. — Но… — Даже если этого очень сильно хочется. — Затем он усадил её обратно и повернулся к блондину. — Прости, Чимин. Я, правда, не знаю, что на неё нашло. Раньше она себе такого не позволяла. — Да всё в порядке. Я тоже люблю обниматься. Он хотел таким образом поддержать девочку, но фраза получилась какая-то двусмысленная. Юнги, видимо, тоже так подумал, судя по его слегка озадаченному лицу. — То есть, я имею в виду, что обниматься это нормально. Многих людей объятия успокаивают, дают чувство защищенности. Брюнет сел рядом с дочерью, в ожидании заказа. — Ты много об этом знаешь. — Я учусь на психолога, так что немного осведомлён. — То есть, ты спасаешь людей своими объятиями? — Не только. Ещё могу дать парочку дельных советов, — улыбаясь, ответил блондин. Он понял, что над ним пытались подшутить, но нисколько не обиделся. Юнги, если честно, сам не понял, зачем решил поддеть парня. Наверное, чтобы вновь заставить его улыбаться. От этой улыбки на душе у него разливалось спокойствие. Они были знакомы от силы пару часов, но Мин чётко осознавал, чем больше времени он находится рядом с Чимином, тем сильнее не хочет с ним расставаться. Это необъяснимое чувство не могло не пугать, но он взрослый человек, а значит, должен быть в состоянии трезво оценивать свои желания. Но в случае с этим парнем, вся система координат летела к чёрту. Точнее, единственным направлением, по которому хотелось теперь двигаться, это сидящий напротив человек. Всё естество, словно на невидимый зов, откликалось на каждое его слово, жест, улыбку. Хотелось раствориться в этих чувствах без остатка. И это должно пугать. Наверное. Но, если Юнги и начинал что-то чувствовать, то мог с уверенностью сказать, это всё что угодно, но только не страх. Может быть, небольшое волнение сделать сейчас что-нибудь не так и оттолкнуть от себя Чимина. Вот эти мысли действительно вызывали беспокойство и заставляли неспокойно сидеть на месте. Чимин решил спросить: — А кем ты работаешь, Юнги-хён? Брюнету понравилось, как это прозвучало. Губы растянулись в довольной улыбке. Пожалуй, он слишком быстро впустил его в свой круг доверия. Правильнее будет сказать, Чимин сам туда ворвался, не ведая об этом конечно. Потому что Мин был готов сделать что угодно, лишь бы вновь услышать это обращение, зная, что оно прозвучит из уст одного конкретного человека. — У меня своя строительная компания. Но помимо частных заказов, занимаюсь благотворительностью. Мы строим дома престарелых, больницы и детские дома. — Получается, я спасаю ментальное здоровье людей, а ты строишь больницы, где это можно сделать. — Выходит, что так. — И также ты нашёл Хану? — Осторожно поинтересовался Чимин. — Точнее, это она нашла меня. Когда я пришёл переговорить с директрисой по поводу реконструкции одного крыла их детского дома, на меня в коридоре налетел вот этот маленький ураган. И с тех пор мы практически неразлучны. Правда, малышка? Он легонько щёлкнул её по носику, и девочка звонко рассмеялась. — Это очень благородный поступок. Я бы, наверное, так не смог. — Ну почему же? Твой благородный поступок сидит слева от тебя, — Юнги кивнул на Дахён. Девочка поняла, что они говорят про неё, и смутилась. Брюнет умилялся от такой реакции и поспешил добавить. — Не стоит смущаться. Твоему дяде очень сильно повезло, что такая прекрасная девочка, как ты, оказалась на его пути. Чимину было приятно и очень важно услышать эти слова. Он бессознательно потянулся через стол к руке Юнги, что была почти вполовину больше собственной ладони. Брюнет сжал его руку в своей и снова улыбнулся. От места прикосновения по всему телу разливалось тепло, ему вовсе не хотелось отпускать эту маленькую ладошку, а Чимин не спешил её отдергивать. Прекрасный момент был разрушен официанткой, что принесла их заказ. Кажется, они провели в кафе несколько минут, хотя на самом деле прошло более двух часов. Поняв, что они слишком засиделись, Юнги стал собираться. — Я совсем не уследил за временем. Мне нужно ещё заехать на работу. Простите, что так внезапно приходится уходить. Я заплачу за нас всех. — Не стоит. Это же была моя идея пойти сюда. — Позволь мне сделать это в качестве благодарности за хорошо проведённое время. Я был рад с тобой познакомиться. — Говоришь так, будто мы больше никогда не увидимся. Чимину хотелось немного пофлиртовать, но от своих же слов стало как-то не по себе. — Увидимся, конечно. Дай мне свой номер, я напишу. Пак продиктовал цифры, и они быстро попрощались. Ни вечером, ни на следующий день Юнги не написал и не позвонил. Чимин жалел, что сам не попросил его телефон. Может, он просто неправильно записал? А если всё же правильно, то не пишет, потому что на самом деле не хотел больше встречаться? Этот и миллион других вопросов каждый вечер роились в светлой голове. Пак продолжал ходить на работу, присматривал за Дахён. Жизнь практически вернулась в прежнее русло. Он действительно последовал совету Мина и оставил девочку в покое. Они просто были рядом, помогали друг другу и старались не вспоминать о событиях, которые сделали их самыми родными людьми на свете.